Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ТАРАСЕНКО

Тарасенко Николай Федорович

Советский поэт, писатель, журналист. Член Союза писателей России и Украины. Заслуженный деятель искусств ...

Читать далее

Андрей ОСТАШКО

Андрей Осташко

Путешественник, исследователь, экскурсовод, гид-переводчик, автор концептуально-исторических туристических маршрутов и документальных видеопроектов по Крыму ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Леонид СОМОВ. Балаклавский антракт,

"Принц", затонувший у берегов Балаклавы с грузом золота

или «Черный принц» как допинг в «истории болезни» Михаила Зощенко

Крымский бальзам

...Зощенко обычно выдыхался к осени. Даже с точки зрения элементарной физиологии ну никак нельзя заходиться смехом – да еще к тому же таким желчным и издевательским – на протяжении долгих творческих месяцев. Представим себе на мгновение: литературное наследие знаменитого нашего сатирика – это свыше тысячи одних только рассказов, выполненных в стиле фельетона. Тут уж даже самая мощная биоэнергетика обречена на неминуемый сбой...

Да и атмосфера вокруг личности Михаила Зощенко всегда была взрывоопасной. Он постоянно пребывал, по крайней мере, в состоянии вооруженного нейтралитета с чиновниками от литературы и теми, круто и высоко сидящими, которые вдруг узнавали себя в персонажах его убийственно хлестких сатирических миниатюр. А впереди (он всегда это чувствовал кожей) еще только неотвратимо надвигались измена друзей, всяческое поношение в печати и венец травли, ждановский ярлык – «подонок литературы»...

Если учесть, что с ранних лет, по его же дневниковым заметкам, у него всегда было «нехорошо с нервами», то вполне закономерно, что, как правило, к сентябрю наступал момент, когда он срывался в Крым, в Коктебель, в волошинскую обитель.

На нашем благословенном полуострове с 1925 по 1940 год он отдыхал восемь раз. Из них дважды лечился в Ялте у психотерапевта. Многие исследователи его творчества закономерно задавались вопросом: «Как? Неужели такой человек, как Зощенко, будучи в Крыму, не побывал хотя бы однажды в Севастополе?» Увы, доказательств тому не было... до 1971 года. Но вот ровно тридцать лет назад работники Севастопольского госархива обнаружили запись в чудом сохранившейся регистрационной книге одной из гостиниц города, свидетельствующую о том, что сюда в 1935 году приезжал ленинградский писатель М.М.Зощенко. В госархиве завели на него карточку, поставили ее в надежный пенал рядом с другими, и... она, увы, оказалась востребованной лишь только в начале ХХI века, в 2001 году.

О многом говорящая запись

Передо мною добротная «Домовая книга за 1935 год проживающих в доме № 7 по пр. им. Фрунзе в гостинице «Северная» рабоче-крестьянской милиции». Под № 251 четким каллиграфическим почерком значится следующее: «Зощенко Михаил Михайлович. Год рождения – 1894. Уроженец г. Полтавы. 26 октября 1935 г. выехал из г. Ст. Крым. Командирован в Севастополь по 1 ноября 1935 года. Русский. Паспорт серии ЛЕ 430901, выдан 10 марта 1933 года в г.Ленинграде. Невоеннообязанный. Писатель. Пользуется избирательным правом. Выбыл 29 октября 1935 года».

Воздадим должное – хорошо же перед Великой Отечественной войной «досматривали» за мигрирующим в пределах советской империи народом!

Старая же регистрационная запись сразу наводит на определенные размышления. Во-первых, чисто биографического плана. При чем тут «город Полтава»? Достоверно установлено, что М.М. Зощенко родился 9 августа 1894 г. по новому стилю в Санкт-Петербурге. В метрической книге церкви Св. мученицы царицы Александры (на Б. Разночинной улице) сделана соответствующая четкая запись.

...Несколько дней прошли в поисках разгадки этой «шарады». Но даже вполне установленный сегодня факт намеренной смены фамилии в бесчисленных зощенковских командировках (его узнавали в поездах, банях и гостиницах) тут явно не срабатывал. Уроженцев Ленинграда у нас – пруд пруди...

Но вот и разгадка – короткое сообщение, сделанное в «Труде» накануне 100-летия со дня рождения М.М. Зощенко председателем комитета по литературному наследию писателя С.Антоновым: «Найдена редкая дневниковая запись Михаила Михайловича. В ней он признается: «Не знаю даже, где родился – или в Петербурге, или в Полтаве. В одном документе сказано так, в другом – этак. По-видимому, один из документов – «липа».

Так что, выходит, еще одним знаменитым писателем-земляком наш украинский, не менее исторически знаменитый город может вполне отныне гордиться...

Михаил Зощенко

А теперь – во-вторых. Дотошный гостиничный администратор в выше приведенной записи четко обозначил слово «командирован». Сегодня, когда мы попытаемся установить, зачем все-таки в Севастополь приезжал Михаил Зощенко, это слово приобретает принципиальное значение. А именно: если в Коктебель, а затем в Старый Крым он приехал в 1935 г. как всегда лечиться, то к нам Зощенко прибыл уже «по казенной надобности», в командировку, то есть с соответствующей бумагой Ленинградского отделения Союза писателей СССР.

«Допинг»

Прежде чем конкретно остановиться на целях и задачах приезда Зощенко в наш город в далеком 1935 году, есть смысл сделать некоторое психологически-литературоведческое отступление. В самом начале статьи мы выяснили, что у писателя Зощенко более чем насущная необходимость в отдыхе и общении с психотерапевтами наступала обычно в сентябре-октябре. Но это не значило, что он начисто откладывал в сторону рабочую тетрадь и ручку. Как правило, именно осенью он задумывал и вчерне набрасывал свои менее популярные в народе, но серьезные, совсем не смешные вещи – повести-эссе «Голубая книга», «Возвращенная молодость». То есть использовал так часто пропагандируемое им же самим «самолечение» – клин выбивал клином, ядовитое послевкусие фельетонного желчного смеха он как бы гасил совершенно противоположным образом – серьезной, филигранной прозой, историческим очерком... И благодаря этому оставался на плаву.

С каждым годом подобное «врачевание» как следствие рефлексии давалось ему все труднее и труднее. Обратимся к дневниковым записям писателя, датированным первой половиной тридцатых годов. Доминирующее здесь слово – допинг. Особый акцент – на исторических параллелях с великими людьми, которым так же, как и ему, вдруг все надоедало.

Запись 1932 года: «Ницше когда-то бежал с места на место в поисках такого города, где нет такого давления».

1935 год: «Катастрофы». «Допинг». «Заболел. Февраль 1934 г.». «1931–1935. Должен был умереть». «Снова бросил курить...».

Желанная командировка

Что же явилось для Михаила Зощенко «клином», «допингом» в 1935 году? Давно уже им выбранная и облюбованная, полная загадок и тайн история гибели английского парусно-винтового металлического фрегата «Принц» у балаклавских Белых скал. К этой теме он, как выясняется, подбирался давно. Зимой 1933 года в «Правде» появилось короткое сообщение под заголовком «Штурм больших глубин». Эта заметка, судя по всему, не прошла мимо внимания писателя. В газетной публикации сообщалось о том, что молодой балаклавский эпроновец водолаз В.Рыжик покорил наконец 100-метровую глубину. А обломки «Черного принца», о котором уже на протяжении почти восьмидесяти лет, пришепетывая от таинственности, периодически трубила вся уважающая себя пресса Старого и Нового света, лежали на отметке 80-ти метров.
Могло ли это сообщение не подвигнуть Михаила Михайловича на мысль о том, что теперь, когда водолазная техника чуть-чуть шагнула вперед, есть шанс более пристально глянуть на таинственный флер загадки «Черного принца»? Конечно же – ответ утвердительный.

ЭПРОН

  Хотя... жизнь не всегда поворачивается к нам освещенным боком. В будущем, 1934, году писателю по разным причинам в Крым съездить так и не удалось. Зато в 1935-м он своего шанса не упустил. И даже запасся командировочным удостоверением – для верности.

...Сегодня можно себе представить, как осенью 1935 года в севастопольской гостинице «Северная» поселился неулыбчивый, темноволосый человек с миндалевидным разрезом усталых темных глаз. У только что заступившего на смену администратора гостиницы это был первый постоялец. Он попросил отдельный номер и справился о том, как доехать до Балаклавы.

...Из окна комнаты № 14 с третьего этажа открывался вид на проспект Фрунзе (ныне это Нахимовский проспект, а гостиница «Северная» располагалась примерно на месте парикмахерской «Каравелла»). А чуть дальше, в просвете, за рестораном «Франция», угадывались мыс Хрустальный, а за ним – роскошная шелкография панорамы севастопольского рейда.

Поднятое со дня Балаклавской бухты...Уже спустя два часа Михаил Зощенко спустился вниз, к площади Коммуны (ныне пл. Лазарева), сел в трамвай и после пересадки с удовольствием предался неспешному путешествию по улочкам предвоенного Севастополя. Мимо проплывали базарные стойки, привлекали внимание боржомцы в экзотических обносках, сидящие на корточках возле военторговских магазинчиков, оставались позади уютные слободские домики, а затем – виноградные карты, отдаленные хуторские и дачные постройки в минорно цепенеющей осенней степи.
Но вот, уже на подходе к Балаклаве, на 11-м километре трамвайчик стал. Пусто вокруг. Но вагоновожатый и пассажиры спокойны. Никто не вертит нервно головой, все чего-то привычно ждут. Михаил Зощенко спустя пять минут спросил у пожилого грека, сидящего рядом: «В чем дело?»

– Ветра нет.

Оказывается, трамвай питался тогда от единственной в стране ветродвигательной установки. Было чему подивиться...

К зданию на наб. Назукина, 3, там, где располагалась в бывшем «Гранд-Отеле» водолазная школа ЭПРОНа, писатель прибыл к 11 часам утра. Первым делом встретился с военным комиссаром школы Степаном Яковлевичем Шахом. Договорился с ним, что на спасателе «Шахтер» завтра выйдет в море, к подножью Генуэзского замка, где в 1925 году были обнаружены якобы останки фрегата «Принц», безжалостно разбитого невиданной бурей в ноябре 1854 года.

Все три последующих дня писатель набирался новых и новых впечатлений. Встречался с людьми – очевидцами пресловутой японской экспедиции в начале века. Изучал документы, которые легли в основу будущего музея ЭПРОНа. Просто дышал воздухом некогда разразившейся в этих местах трагедии. И... вел собственное «дознание»...

Следователь Зощенко

Читателю, вероятно, будет интересно узнать о том, что наш знаменитый сатирик имел за плечами огромную школу жизни. Ее затейливая стезя порой выводила его на самые неожиданные маршруты и в тупики. Он был в разное время конторщиком и кролиководом, милиционером и сапожником, начальником почт и телеграфа при Временном правительстве и помощником бухгалтера, пограничником и столяром, секретарем полкового суда и контролером в поездах, боевым офицером, награжденным за бесстрашие в первую мировую войну четырьмя орденами, и, наконец, следователем.

Так вот, навыки именно этой профессии, не забытые им еще с 1919 года, и позволили Михаилу Зощенко создать прекрасный исторический очерк «Черный принц», который был опубликован им в четырех номерах журнала «Юный пролетарий» уже в середине 1936 года. И по сей день это редко сейчас переиздающееся произведение таит в себе печать почти разгаданной тайны и актуальность одного очень даже интересного вопроса, который так и не снят поныне.

Михаил Зощенко за работой

Дело в том, что, скорее всего, в 1934 – 1935 годах писатель, готовясь к севастопольской встрече с «Черным принцем», перелопатил горы специальной литературы, в том числе обращаясь ко многим английским и русским старинным источникам. И пришел к абсолютно четким выводам, опираясь на методику следовательской работы. Первое – он лишь на 35 процентов допускал гарантию того, что фрегат «Принц» лежит, расколотый на сотни фрагментов, именно там, где это принято сейчас считать. Второе – на 95 процентов Зощенко был уверен в том, что на «Принце» не было и намека на «золотые» бочонки – жалованье для союзнической армии.

В то же время он очень близко подошел к другой весьма любопытной мысли. Цитируем: «В старинной печати мы всюду читаем, что «Принц» вез ценный груз, но то, что было золото, не указывается».

Итак, ценный груз... Да, он, кажется, действительно был. Остается только сожалеть, что Михаилу Зощенко в его «следовательские» тенеты не попала крохотная заметочка в отечественной «Северной пчеле» за 1854 год (№ 275). В ней абсолютно бесстрастно сообщалось о том, что «Принц» вез секретный «водолазный аппарат», предназначенный для подрыва парусной русской эскадры, затопленной при входе на севастопольский рейд.

Что ж, все теперь мгновенно становится на свои места при таком раскладе. А водолазный аппарат или даже мини-подлодка, оснащенная пороховыми огнеметами, могли быть не только плодом смелого воображения в то время. Подобные конструкции стали строить голландцы еще в первой трети семнадцатого века, затем в 1775 году американец Бушнель, используя сжатый воздух, достиг на своем «потаенном судне» скорости 1 км в час...  Но невиданный шторм в ноябре 1854 года похоронил у устья Балаклавской бухты тридцать судов и... английского военного инженера Инглиса с его «секретным подводным аппаратом». Как знать, что предстояло бы испытать защитникам Севастополя, если бы подводные огнеметы распахали огромную брешь в сомкнутых корпусах потопленных на рейде русских кораблей...

После этой публикации на карте литературного Севастополя, смею предположить, появится еще одно имя – короля русскоязычной сатирической миниатюры, человека, чья «Аристократка», право слово, магическим образом нет-нет, да и опять крикливо «возникает» в буфетах наших театров и в фойе увеселительных заведений на пороге третьего тысячелетия.

Что же касается «Черного принца», то пройдет время и, как знать, может быть среди, уже, без сомнения, его подлинных останков будет все-таки обнаружен его истинный секретный таинственный груз. Зощенко это предчувствовал.

Из книги Балаклава. Время. Люди. Летопись. Выпуск 2. Часть 1 / Составитель Т. Воронина. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2013. – 280 с., ил.

Об авторе

Метки записи: ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.