Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виталий НАДЫРШИН

Виталий НАДЫРШИН

Виталии Аркадьевич Надыршин родился в Астрахани в 1948 году, но почти всю жизнь ...

Читать далее

Вячеслав ТУЖИЛИН

Вячеслав Тужилин

Вячеслав Николаевич Тужилин родился в 1952 году в Порт-Артуре,  закончил Севастопольский приборостроительный институт ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Александр ТИХОНОВСКИЙ. «Рыбу давай!»

А. Тихновский. "Рыбу давай!"

ТМ «Ялта» проекта «Тропик» построен в городе Штраль-зунде на Фольксверфи опытными корабелами, которые строили когда-то флот Вермахта. Такого класса судно для них построить было легко: «Ялта» водоизмещением 3300 тонн, грузоподъемностью пятьсот тонн, имела одну палубу при длине семьдесят девять и ширине тринадцать метров, с экипажем семьдесят пять человек. По силуэту это был типичный траулер и, как оказалось, неудачного проекта. При семи условно водонепроницаемых переборках непотопляемость обеспечивалась в случае затопления лишь одного отсека.

Когда судно с полными трюмами стояло у стенки, его фальшборт возвышался над причалом не более метра; на берег можно было спрыгнуть с борта, что молодые моряки и делали, ленясь спускаться по трапу. Каюты по площади были меньше, чем на «Таврии», с узким проходом между койкой и рундуком, но все с тем же стандартным дизайном мебели из ДСП, покрытой светлым пластиком.

* * *

Специалисты, прибывшие из Севастополя, «Тропик» увидели впервые, и их интересовало все, что касалось его промысловых возможностей. Вопросов было много, и приветливые хозяева подробно рассказывали о слабых и положительных местах своего уже обкатанного судна. Как бы там ни было, но хозяйство механика-наладчика с каждым новым типом судна усложнялось: на «Тропике» были установлены современные машины для производства муки из рыбы, элеваторы для загрузки трюма и подъема на палубу производственных отходов, полуавтоматическая глазуровочная машина.

Начали изготавливать простые машины для обработки рыбы и отечественные заводы, так, Хабаровский механический завод начал поставлять для траулеров плавникорезку. На двух дисковых ножах, установленных на тяжелой конической чугунной тумбе, можно было обрезать с тушки плавники и отрезать голову; но по-прежнему основным инструментом рыбообработчиков оставался нож с пластиковой ручкой. Моряки сразу топили в океане огромную, весом до двухсот килограммов, чугунную тумбу, а двигатель с ножами устанавливали на легкий столик у транспортера.

— Ничего, справитесь, — продолжал Костя свою мысль, — я вам скажу, что идти в первый рейс на корабле, сошедшем со стапелей судостроительного завода или вышедшего после капитального ремонта, значительно труднее, чем во второй рейс. В первом рейсе механикам приходится исправлять все ошибки, допущенные судостроителями или ремонтниками, какие, как правило, выявляются, когда рыба уже на борту и цех начинает работать с полной нагрузкой. Потому считайте, что мы уже «Ялту» для вас объездили.

РТМ "Ялта" типа "Тропик"

РТМ «Ялта» типа "Тропик

"

* * *

Вечером «Ялта» ушла, на пустом причале их провожал только вахтенный матрос. До проливов отыграли учебные тревоги, и экипаж постепенно втянулся в режим рабочего дня. Они ушли в юго-восточную Атлантику, где в то время суда СУОР облавливали хек и сардинеллу.

На переходе как на переходе: судовые работы и подготовка всего оборудования к промысловым нагрузкам, — когда на борту будет рыба, машины должны работать. Каждая поломка, каждый небольшой простой влечет за собой снижение выхода готовой продукции. Траловая команда разбросала на чистой палубе дель с мелкой и крупной ячеёй, различной толщины капроновый канат, здесь же были тросы, цепи, бобинсы и углубители. Люди сидели прямо на палубе и дружно сшивали иглицами куски сетей в единое целое; они шили второй запасной трал. Неспециалисту невозможно разобраться, как им удается из всех этих концов, канатов, различных кусков сеток скроить и сшить симметричную, с точными геометрическими формами огромную авоську. Небольшая ошибка — и трал будет идти с перекосом или совсем не раскроется.

* * *

К району промысла у берегов Намибии траулер подходил ночью. Если в группе работают десятки судов, то похоже, будто подъезжаешь к большому городу. На темном фоне воды в слабом свете звезд перед вами медленно открываются мерцающие в воздушных потоках огни. Силуэтов кораблей еще не видно, но огни постепенно становятся ярче; одни еще тусклые с желтизной, другие — более яркие, среди них появляются, как светофоры, красные и зеленые, иногда короткими бликами засверкает семафор.

РТМ "Ялта" в районе промысла

Вот вы подошли ближе, и нечеткие тени предполагаемых домов превращаются в характерные силуэты траулеров; и теперь оказывается, что корабли разбросаны на довольно большом расстоянии друг от друга, они уже и слева, и справа. Некоторые идут с тралом, другие уже выбрали его на палубу и теперь делают новый забег в поисках скопления рыбы. Это были новенькие «Тропики», самые старые сделали всего лишь по три рейса, и краска на их бортах была уже вытерта кран­цами. У каждого из них из левой колонны портала идет пар серо-желтого цвета, это значит, что на борту достаточно рыбы, что они работают с полной нагрузкой и что рыбы хватает для производства муки.

Каждый выходящий на палубу, будь то капитан или матрос-уборщик, в первую очередь посмотрит на эту колонну, если над ней нет пара, то, скорее всего, это какая-либо по­ломка, и утильцех простаивает, или, что еще хуже, на борту нет рыбы. Пар из этой колонны должен идти двадцать четыре часа в сутки, даже если траулер стоит у базы под выгрузкой, в противном случае это отразится на заработке.

На палубе «Ялты» лежит готовый к сбросу трал, и траловая команда ждет сигнала с мостика. Штурмана еще на подходе к промыслу, сколько доставала УКВ, слушали переговоры между капитанами и подключались к ежедневным совещаниям; они уже знают глубины скопления косяков, направление миграции.

Капитаны на совещаниях шифруются, и только моряки знают, сколько и какой рыбы выловлено за прошедшие сутки. Иной скромно сообщает, что подъемы у него скудные, что с трудом набирает мелочи для выполнения суточного плана, а сам сидит на плотном косяке, но не хочет, чтобы рядом с ним еще кто-либо работал.

«Ялта» давно идет с включенным эхолотом, и траловая команда готова при первых приличных показаниях ставить трал. Наконец, штурман (для него это ответственный момент!) решается.

— Олег Никитич, пошел трал!

Первый трал всегда вызывает повышенный интерес. Его ждут просто любопытные, его ждет с волнением штурман: так ли он вышел на показания и что это, уходящий рыбный косяк или водоросли, а может быть, чистая медуза? Его ждет тралмастер, его волнение сродни штурманскому: правильно ли он сшил трал? Придет трал пустой, пусть и не по его вине, он все равно получит свою долю насмешек. Прошло более трех часов, ваера все так же режут воду, что там внизу, знает только водяной; если судить по нагрузке, то трал пора уже и поднимать, но у штурмана на экране еще есть разрозненные мазки, и он ждет еще минут двадцать, наконец, отдает команду на палубу:

— Все, Никитич, берем на борт.

Тралмастер становится за рычаги контроллера и включает лебедку на подъем. Долго и натужно наматывают на себя ваера барабаны, вот пришли доски, они уже сняты и закреп­лены на скобах, ваера все так же, потрескивая, ползут по палубе, а мешка все не видно. Любопытных становится больше, все свободные от работ стоят на ботдеках и с нетерпением ждут первую рыбу, всем интересно: какой она будет? Судя по длине выбранных канатов, трал уже должен всплыть, люди всматриваются за корму, но там только серые волны в раннем утреннем рассвете. Вот медленно с грохотом выползают углубители, на слипе показывается устье трала, но что-то не так. Сеть со слипа круто уходит вниз, и лебедка с высокой нагрузкой тянет ее на борт. В цеху технолог расставил матросов на рабочие места, и все ждут, когда первая еще живая рыба упадет на ленту транспортера.

* * *

Корабли работают в двенадцати милях от берега, некоторые, пользуясь темнотой, заходят поближе к берегу, прямо в экономическую зону, на рыбьи пастбища. Места здесь рыбные, и соседи берут хоть и небольшие подъемы, по семь-восемь тонн, но это вполне приличная без прилова ставрида и пустых тралов не бывает. У «Ялты» на палубе уже половина трала, но конец его по-прежнему от слипа круто уходит вниз. Чирко — опытный мастер, он уже понял, в чем дело, но никому не говорит. К чему? Скоро сами все увидят. Наконец, с большим усилием лебедка выволокла на палубу огромный круглый черный шар: в конце трала были спрессованы камни, грязь и трава.

Капитан выругался матом и ушел в каюту. Моряки разочарованно покидают рыбцех, они не переодеваются в надежде, что еще на их вахте будет удачный подъем. Теперь трал надо хорошо прополоскать, выбрать на палубу, проверить, перевооружить, а за это время найти новые скопления рыбы. Проходит еще часа три, старпом на мостике нервничает.

— Скоро ты, Никитич? Есть показания! — кричат динамики над палубой.

Никитич снизу, не поднимая головы, показывает на пальцах: десять минут; его люди оседлали трал в разных участках, что-то вяжут и меняют грузы, они тоже чувствуют свою вину и поэтому торопятся. Через десять минут тралмастер берет микрофон и докладывает, что трал готов, с мостика слышится короткое и негромкое:

— Понял! Давай, Никитич, пошел трал.

Два часа штурман шел по разрозненным косякам, но с хо­рошими скоплениями.

— На палубе! Вира трал!

Матросы, услышав работу лебедки, вернулись в цех. На этот раз лебедка легко взяла груз, и скоро вся сеть вышла по слипу; она, плоская, пустая и хорошо промытая, лежала на палубе; в крыльях трала, запутавшись жабрами, трепыхались сотни две крупных рыбин. Повариха уже шла с ведром.

— Вот, хорошо, Олежек, мне как раз на уху хватит, если бы еще такой подъем, я бы вам на ужин свежей рыбки нажарила.

—  Отвали, Петровна, не до шуток сейчас, — Никитич про­шел в конец трала, он сразу увидел причину и подозвал матроса Кашко Ивана.

— Ваня, ты завязывал мотню? Посмотри! — Кашко грустно уставился на мокрую распластанную по палубе дель, там даже не было шкерта, которым должен был завязан куток; они два часа таскали под водой открытую ячеистую трубу.

— На палубе, что там у вас еще? В чем дело, Олег Никитич? — громкий голос капитана резанул по нервам тралмастера.

Олег взял микрофон и спокойным обыденным голосом ответил:

—  Шкерт, которым был завязан куток, лопнул, думаю, от перегрузки.

— Так возьмите потолще веревку, мать вашу! Сколько учить вас? — капитан зло бросает микрофон и тот долго раскачивается на витом шнуре.

С третьего захода на палубу выползла серебристая колбаса весом восемь тонн, и лица людей засветились улыбками. Тут же на палубе появляется Егор Ильич, в руке у него шток с крючком, и он, мешая людям, роется в рыбных потоках. Тральцы, смывающие рыбу в бункеры (они уже привыкли к его присутствию при каждой выливке трала), только иногда, вроде случайно, окатывают струей воды, но док не обижается; его больше интересуют акулы, котики, морские змеи и всякие неизвестные твари; он сноровисто выхватывает понравившиеся экземпляры и уносит их к себе в амбулаторию. Там он будет их препарировать и производить какие-то опыты, какие именно, моряки не знают, так как доктор держит это от них в тайне.

Выливка трала в бункер

Выливка трала в бункер

Когда рыба вылита в бункеры, элеваторы порциями начинают выбрасывать ее на транспортер, она, еще живая, стучит хвостом по ленте, а жабры ее прогоняют через себя воздух; но потом успокаивается в руках обработчиков и, уснувшая, уже неподвижная, в противнях по десять килограммов отправляется в морозильную камеру. Противни в то время зак­рывались крышками и закреплялись стальными пружинными скобами.

Противень с рыбой надо поставить на стандартные чашечные весы, какие применяют в гастрономе, с десятикилограммовым набором гирь, уточнить вес, затем закрыть крышкой, закрепить крышку скобами и только после этого вложить в тележку. Множество этих крышек и скоб в беспорядке скапливалось возле рабочих мест, они падали на палубу под ноги, сдерживая слаженную работу. К вечеру подняли еще два трала, и над порталом «Ялты» заструился серый зловонный пар. Люди втянулись в работу, технологический цикл замкнулся, и в трюм поехали первые паки с мороженой рыбой. Теперь и «Ялта» на равных будет выходить в эфир, участвовать в совете капитанов и докладывать в управление о результатах суточной работы. В цеху слышится: «Рыбу давай!»

* * *

«Ялта» была на промысле уже третью неделю, все несложные машины работали нормально. Точилина заботило, чтобы матросы не перегружали транспортеры, не включали их, когда они завалены грузом, иначе рвались приводные цепи, но это тревожило только механика-наладчика. На самом деле бывает так, что по нескольку дней на борту нет рыбы: переходы, бункеровка, просто мизерные подъемы; тогда надо наверстывать потерянное время, чтобы уложиться вкруговую в суточный план, и почти всегда оборудование работает в жестких условиях перегрузок и обилия воды. А, кроме того, там, где работают люди, всегда присутствует человеческий фактор.

Интересное выражение, оправдывающее невнимательность, техническую безграмотность, слабые нервы и усталость. Как можно объяснить ситуацию, когда травмирован человек в результате невнимательности, а внимание притупляется от переутомления или однообразия операций. Это виновен человеческий фактор, когда на время короткого перерыва механик-наладчик на РТМ «Кореиз» повесил на кнопочный выключатель выполненную по всем правилам техники безопасности табличку: «НЕ ВКЛЮЧАТЬ. РАБОТАЮТ ЛЮДИ!» и здесь же, рядом, регулировал привод. Как только на транспортер дали рыбу, матрос просто отодвинул мешающую табличку и нажал на клавишу пускателя.

Когда вы здороваетесь с человеком за руку и чувствуете в своей руке вместо четырех три, а то и два пальца, то знайте: перед вами — механик-наладчик или машинист рыбомучной установки. Пальцы механики-наладчики теряют по разным случаям. Так устроен русский человек, что ему надо обяза­тельно потрогать пальцем, чтобы убедиться, вращается маховик машины или лопасти вентилятора или ему так только кажется; и для такой проверки как нельзя лучше подходит собственный палец.

Обработка рыбы

* * *

...Бесшумно вращается хорошо сбалансированный ротор гомогенизатора, вокруг стоят механики, восхищаясь отсутствием вибрации. Сбоку корпуса хорошо видно круглое отверстие для щупа. Рядом стоящий механик-наладчик засовывает в это отверстие мизинец, и вмиг ротор сбривает кончик пальца вместе с ногтем. Случай чрезвычайный — грубое нарушение правил техники безопасности, в результате чего произошла травма на производстве. Поскольку происшествие случилось у берега, на корабль сбежались все, кто призван контролировать эти самые правила. Инженер по технике безопасности Плахин, осматривая машину, спрашивает окруживших его свидетелей:

— Куда он сунул палец? В это отверстие, что ли? — и сунул туда свой мизинец, потому что другой палец туда не может пролезть. Поскольку машину никто не выключал, у Плахина вмиг было сбрито полногтя, и оказался он в травмпункте вместе с механиком.

С четырех до восьми часов утра у механика-наладчика подвахта. Точилин стоял за конвейером в прорезиненном фартуке, в сапогах и налокотниках на сортировке хека, когда слева от себя внизу услышал грохот, скрежет и глухой удар. Это матрос уронил в люк, где вращается рыбодробитель, алюминиевый противень. Этот люк устроен так, что туда вместе с приловом падает все, что уронят матросы. Стальные пружинные скобы для противней дробите ль перемалывает легко, и обломки их оседают на магнитах конечных машин, но бывает, что туда падают вещи прочные.

«Хорошо, что противень, — подумал Точилин, сбросил фартук и поспешил за инструментом. — Алюминиевая жестянка не наделает большой беды, в худшем случае сгорит электродвигатель, пока я туда добегу, и то, если не сработает предохранитель, но все равно, считай больше часа простоя».

Согнувшись вдвое, он с трудом пролез в отсек, где можно на корточках поместиться только одному человеку. Он снял крышки с машины и при помощи разных рычагов вырывал из ножей заклиненные среди рубленой рыбы куски, бывшие когда-то противнем. Вынул все блестящие жестянки, собрал дробитель и запустил двигатель, внутри что-то звякнуло, но потом машина заработала нормально.

—  Рыбу давай! — заорал он вверх через палубу в надежде, что его услышат, и полез назад.

От подвахты его никто не освобождал, и он пошел к своему транспортеру. После завтрака снова спустился в цех, чтобы проверить работу механизмов. Внизу, в темном провале люка, рычал ненасытный зверь, туда в черную пасть непрерывным потоком падала рыба, оттуда слышались треск разрываемых хребтов и громкое чавканье — все хорошо: ровный шум редукторов, ровным потоком идет на конвейере рыба; сосредоточенно стоят вдоль конвейера моряки, один за другим элеватор подхватывает паки и уносит наверх. Иногда из глубины цеха слышится крик:

—  Рыбу давай!

Это значит, что все в порядке и темп работы возрос. После горячего завтрака Точилин почувствовал утомленность, тело просило отдыха.

Пойду часа два подавлю сонъку.

Александр уже поднялся из цеха до середины трапа, когда его остановил мощный короткий звук, он кожей спины по­чувствовал, что это такое: такой звук в машине не бывает без серьезных последствий. Внизу он столкнулся с начальником смены, тот уже его догонял.

— Александр, давай скорей! Опять там у тебя что-то... Отходы некуда девать.

—  Не у меня это, блин!.. (остальные слова я произнесу про себя, у меня нет смелости передать их читающему, даже курсивом). Это у тебя. Убери от люка инвалидов!

— Хорошо тебе говорить, а кого я поставлю? Это рыбообработчики! Знать ничего не хочу, мне до лампочки, ты наладчик, давай исправляй, с меня выработку спрашивают!

—  Ты электрик или технолог? Будешь так относиться к оборудованию, все планы наши погорят, — собачились они на повышенных тонах.

Но что технолог мог сделать? Точилин понимал: как ни инструктируй людей, все равно от ошибок не уберечься, и вина мастера по обработке в этой аварии косвенная, виновен человеческий фактор. Точилин снова полез в отсек. То, что он там увидел, расстроило его окончательно: тяжелая чугунная плита, сорванная с шарниров, валялась в углу, ротор вы­ставил наружу согнутые, изуродованные ножи, изготовленные из десятимиллиметровой легированной стали. Герметично закрытый корпус скребкового транспортера вздулся, как живот анаконды, похоже, он проглотил что-то убившее его внутренности. Без грубого хирургического вмешательства, говоря языком судового врача, с применением автогена и электросварки эти два механизма не восстановить, вот только сколько на это потребуется времени?

Точилин разбирал машины, выгребая из них фарш из костей и внутренностей себе под ноги, наконец, он нашел виновника аварии, это была пятикилограммовая чугунная гиря. Гиря мало пострадала, она была целой, только на ее круглых боках виднелись глубокие зазубрины. Но самое неприятное, что он увидел, было дальше: чугунного литья массивные звенья транспортера были разорваны, согнуты пластины и деформирован коробчатый корпус. Точилин работал уже часа два в мокром полутемном отсеке, когда краем глаза увидел деда, тот, согнувшись и пыхтя, пробирался к нему между переплетением труб.

—  Ну и запахи здесь у тебя, Саша, похоже, как у моей Ксении на кухне, когда рыба подгорит, только у тебя немного хуже. Что случилось? Сами справимся? — он присел на корточки у флоры. — Как много времени надо? Что скажем?

— Сколько я вас помню, А.Га, первый раз вы задаете столько вопросов сразу.

— На мостике психуют, как раз на плотный косяк вышли, у соседей подъемы хорошие, а Филину похвастать нечем. Его же в Севастополь пригласили как профессионала, чтобы обучал наших молодых капитанов, а мы все еще воду цедим.

— Успеет еще отличиться, если он такой, как себя показывает. Выходит, мало уметь рыбу ловить, надо еще и с людьми работать. Сделаем, конечно, но сутки надо, а может, и боль­ше, — Точилин раскопал из рыбного месива гирю и передал Фастовичу: — Нате, Андрей Гаврилович, этот аргумент мо­жет помочь при разговоре на мостике, а если к ней ремешок прикрепить, то совсем вас зауважают.

— Если шутишь, значит, сделаешь. Давай, Саня, я пошел, — дед задержался в дверях и оглянулся: — Я уже давно с ним по-человечески не разговариваю: только на повышенных тонах и даже с оскорблениями. Ладно, это наши дела, я тебе в помощь пришлю токаря.

— Я его приветливым никогда не видел. Хорошо бы, А.Га, вдвоем веселее, — ответил Точилин на все сразу.

—  Эй, в подвале! Обедать будете? — кричал сверху матрос траловой команды.

Токарь с механиком вылезли наверх, здесь, наверху, над синей водой, ярко светило солнце, они щурились на ярком свету и с наслаждением вдыхали пахнущий водой воздух. Справа по борту их внимание привлекло невероятное зрелище: один из «Тропиков» стоял неподвижно уж слишком близко к берегу, казалось, уткнувшись носом в песок, прямо за его рубкой желтели песчаные дюны.

— Что это он на пляж вылез? — спросил с удивлением токарь.

—   «Евпатория», — сказал стоящий невдалеке боцман, — скорее всего, по темноте на песок вышла, три часа своими силами пытается с мели сойти. Вряд ли это у них получится. Уже вызвали «Севастополь» и «Жуковский», думаю, вдвоем они ее сдернут на чистую воду.

Вокруг в разных направлениях шли «Тропики», над их порталами вился рыжий пар, только над «Ялтой» было чистое небо, это значит, что сегодня вечером на совете капитанов у Филина будет неприятный разговор с флагманом. От их одежды в радиусе двух метров исходил тяжелый дух лежалых рыбьих отходов, горелого жира и костей, и они, чтобы не терять времени на переодевание, тут же на кнехте расположились с тарелками жареной картошки с курицей. Рядом вибрировали туго натянутые ваера, — «Ялта» шла с тралом…

- Рыбу давай!

Александр Тихоновский. Плавсостав: Повесть. – Севастополь”Мистэ”, 2013. – 480 с., ил.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.