Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Леонид СОМОВ

Леонид Сомов

 

Потомственный севастопольский журналист. Член Союза журналистов Украины и России, Союза писателей России. Автор восьми книг ...

Читать далее

Вячеслав ТУЖИЛИН

Вячеслав Тужилин

Вячеслав Николаевич Тужилин родился в 1952 году в Порт-Артуре,  закончил Севастопольский приборостроительный институт ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Александр ВОЛКОВ. Седьмой враг-2

А.Волков. Седьмой враг2

Читать главы 1-5

Глава 6

 Во время службы в центре выживания военных специалистов Мозис принимал участие в крупных учениях в районе Средиземного моря. Участвовал в отработке подъема летчика из воды после крушения летательного аппарата. Занятие выполнялось так: группу пилотов и инструктора высаживали в открытом море в спасательном снаряжении, а потом по аварийным ракетам и дымовым сигналам бедствия наводили на группу спасательный вертолет. Вертолет зависал над группой, опускал устройство, похожее на крюк, к которому поочередно цеплялись пилоты. Лебедкой экипаж вертолета поднимал якобы терпящих бедствие летчиков в кабину летательного аппарата. Волнение море было не большое, но плавник акулы успел разглядеть один из трех оставшийся на воде пилотов.

– Акула! – крикнул он.

Мозис читал лекции военным специалистам по вопросам выживания на море. Он знал, что нужно делать. Теоретически. А тогда вокруг людей в воде кружила самая настоящая голубая акула с характерной окраской и длинной мордой. Акула с виду совершенное создание, залюбоваться можно, но об этом не думаешь, когда находишься рядом с ней в воде.

– День, когда всплыла рыба, – обреченно произнес кто-то.

Без всякой команды стали подплывать поближе друг к другу, как бы в стаю сбиваться. Если поддаться страху, то в воду выделяется адреналин, который на акулу действует как красная тряпка на быка, сигнал к атаке. В такие моменты нужно думать о чем угодно, хотя бы о том, что давит резинка от трусов, но только не поддаваться панике. Пока вертолет делал заход на последнюю группу пилотов отрабатывающих задание в воде, те подплыли вплотную друг к другу.

– Надо плыть на нее, – сказал Мозис, – тогда она уйдет. А так кружить будет и может броситься.

Пилоты медленно перебирали конечностями, удерживая себя на плаву, старались не встречаться взглядами, косились в сторону плавника. Судя по плавнику, рыба была достаточных размеров. Вертолет завис, потоки воздуха от винта выбивали рябь на воде.

Мозис решился. Представил себя торпедой, огромной железной болванкой, которой все нипочем, и сам поплыл навстречу акуле, не оглядываясь на товарищей.

«Ну? Что ты мне сделаешь? Ну?» – шептал он.

Рыба медленно, можно сказать, лениво скользнула в сторону, и плавника не стало видно. Мозис опустил голову в воду и видел, как она исчезает в глубине. Рев мотора сместился, стал слышен над головой. Мозис оглянулся, позади него наплывали пилоты из оставшейся группы.

Он часто вспоминал встречу с акулой, пока служил. Но когда уволился, стал заниматься бизнесом, чуть позже – тренировать боксеров, о прошлом вспоминал все реже и реже – навалились другие проблемы, которые необходимо решать.

Мозис, приступив к тренировкам подростков, очень опасался спорта больших достижений. Больших достижений – это выигранные титулы Чемпиона мира, Европы или бой, выигранный у такого обладателя, участие в действе к которому просто не подобраться. Например, Александр Гура из Мариуполя. И падал парень и поднимался, и сам бил, да еще как – лежали оппоненты, как дрова на траве, и выигрывал титул чемпиона Европы, и проигрывал. Он в процессе, заигранный: это спорт больших достижений. Этому подчинена вся его жизнь, он живет с этого и только этим занимается.

Мозис лично знал Александра Гуру и его тренера Бахметьева Сергея Ивановича, который много лет назад был в качестве секунданта в его углу на первенстве Украины. Бахметьев ему, с Николаевым, которого все называли – Никол, выделил, после боев, по десять рублей, чтоб могли до Севастополя добраться. Они и подобные им, поначалу, казались ему небожителями, недосягаемыми. Был уверен, что туда ему, Мозису, обычному выскочке, битому в прошлом боксеру, без тренерского образования, на склоне лет, нет хода…

Взялся, а дальше, ежедневные проблемы заставили решать их по мере поступления. Не зря про бывших военных шутят, что они тупенькие, но очень старательные. Если б Мозиса спросили – зачем он занимается боксом, тренирует? Если спрашивали женщины или кто не знаком с боксом, он отвечал просто – люблю смотреть на красивую работу. Но себе Мозис не врал.

В Жданове у Бахметьева был в те годы ученик, с которым Мозис в юности встречался на ринге три раза. Все бои Мозис проиграл. Единственное, что с удовлетворением вспоминал – проиграл по очкам. И это были единственные бои у Александра Еремеева, которые он выиграл, не уложив противника на настил. Но этого мало. Мозис, как прикосновение руки случайного прохожего, ощущал то, что было очень давно, много лет назад в финале Центрального совета общества «Водник». Мозис боксировал с Еремеевым и выигрывал по очкам, уже в душе ликуя и предвкушая победу, которую так долго ждал. Но в третьем раунде Еремеева словно подменили: стал появляться непонятно откуда и бить. Что он бил, Мозис не помнил, откуда прилетали удары – не видел. Чувствовал, как в его голову врезаются боксерские перчатки, не набитые конским волосом, а вылитые из чугуна. Его голова и все тело содрогались, будто пронизаны е электрическим током, и ринг под ногами плыл, и перед глазами плясало.

С того времени и осталось в голове, словно металлическая заноза под кожей, неистребимое желание, которое Мозис определял в своих мыслях так: сам-то я не побью, но кому нужно – помогу погасить звезду. Еремеев впоследствии стал Чемпионом СССР, известным спортсменом. Как-то случайно, на улице встретились – приезжал Еремеев в Севастополь на турнир, в качестве судьи. Мозис сразу узнал его. Приготовился поздороваться. Но Еремеев, прошел мимо…

Когда подростки входят в боксерский зал, любой тренер знает, что надо делать: стойка, левый прямой, правый сбоку. А когда ученик начинает всех побеждать, то не каждый. Тогда ученик уже звезда, которую все хотят погасить.

Мозис ходил по спортзалам Севастополя, разговаривал с тренерами, пытаясь выведать, на чем они строят успех своих подопечных. Когда разговаривал с Кафелем, тот сказал:

– Тебе что? Помочь надо? Я тебе всегда помогу – устроим жеребьевку, что надо. Первые номера только в финале. Боковых судей своих посадим, только ты понимаешь – не за спасибо.

Тарнавский, из спортивного клуба флота, просто сказал:

– Будут на тренировки ходить – выиграют…

Другие пускались в философские рассуждения о сущности бытия боксера и треволнениях жизни.

На чемпионате черноморского флота Мозис встретил Поповского, который стоял среди зрителей перед сценой, на которой был установлен ринг. Слегка пошатывался. Поздоровались.

– Раньше флот проводили, как минимум в десять дней: два дня моряк боксирует, один отдыхает. Триста – четыреста участников подавали в заявках. А сейчас – еле десять пар собрали. Помню, проводим тренировку – в строю двадцать восемь мастеров спорта. Это тогда, Мозис, в семидесятых, а сейчас, в конце девяностых?

– Да-а.

– А боксируют как? Не хотят. Вон, смотри на ринг – какой здоровый, а видно, что ждет, когда раунд кончится. Боксер, твою мать. Смотри, смотри! Эх, не дождался.

Конечно, все от головы, не хочешь – ничего не будет. Как у «Песняров»: «из-за ревности неустанной, из-за ревности глухой и глубокой». Если нет такого состояния жажды боя, так похожего на ревность, то и в зал входить не следует. Но когда это есть. Да, Поповский любил поговорить, когда нарушал спортивный режим.

Ученик Мозиса, Саша Джулай, когда боксировал, становился человеком, который находился будто под гипнозом, он слышал команду: «Бокс!» – и преображался. Глаза, как буравчики, просверливали противника. Лицо – словно у робота. Тело, казалось, шелестело, как тростник от малейшего ветерка, стоило противнику шевельнуться, не говоря уже – ударить. Удар противника протыкал пустоту. И тут же Саша делал шаг и оказывался почти вплотную к противнику, а дальше работа как по мешку или боксерским лапам…

Сказать, что у Саши был сильнейший удар – нет; что физически очень силен – нет; что вынослив – нет. Но попадал точно – почти все бои выиграл ввиду явного преимущества над соперником. В тренажерном зале постоянно бубнил, что штанга закрепощает. Тем не менее, в обмене ударами его никто не подавил. Когда бегали кроссы по окрестным севастопольским сопкам на Максимовой даче или на Сапун-горе, последним ни разу не прибегал. Ничем от сверстников не выделялся, только результатами. А когда парень такой же, как все, но у него получается, то его начинают сторониться. Завидовать и опасаться. Вот и вся разница.

Мозис отошел от традиционных тренировок. На них разминка занимала около сорока пяти минут. Потом обязательно два раунда работы на скакалке, столько же «бой с тенью», далее в перчатках шесть или восемь раундов – и на мешок в свободной отработке. Он начинал тренировку с того, что играл вместе с учениками в баскетбол, по упрощенным правилам, минут двадцать-тридцать, потом разминка, не более пятнадцати минут, и в пары. Скакалки и бой с тенью оставлял на заключительный этап. Работу на снарядах выделял в отдельные тренировки, а на боксерских лапах старался «держать» учеников, как можно чаще.

В «Спартаке» можно вывесить план тренировок на десять лет вперед, после традиционной разминки в основной части будут задания, не меняющееся годами: два раунда боксеры работают одной левой рукой. На третий и четвертый раунды задание звучит так: левой все, правой по корпусу. И в заключении три-четыре раунда вольный бой. В это время тренеры стоят, облокотившись на помост, вокруг ринга, читают газеты. Отрываются от газетных известий подать команду «Время!» или «Бокс!»

Мозис старался навязать Саше манеру ведения поединка, состоящую из домашних заготовок, он называл их блоками. Первый номер – это когда сам начинаешь атаку-блок. Встречная форма – контратаки, ответная – блок. Подобраться к противника снаружи, изнутри – блок. Боксировать в рваном ритме, растянуть по уровням обманными движениями его защиту. Использовать повторные атаки – все это блоки.

Но ведущим и самым сложным было научить Сашу боксировать во встречной форме. Противник наносит удар, а нужно опередить его, нанести свой, а потом развить атаку. Мозис стал давать задания только на отработку во встречной форме и не менял установки около года. Затем, ничего заранее не объявляя, в основной части давал задание – боксировать в ответной форме. То есть, дождавшись удара противника, прикрывшись от него, принять этот удар на подставленные локти, перчатки или плечо, или «провалить» соперника уклоном или нырком, и только потом наносить ответный удар.

– Как легко! – сказал Саша. – Я почти не вспотел.

И все-таки «Спартаковцы» считали, что не нужно давать мудреных заданий, забивать голову философскими выкладками. Любая система ученика доведет до чемпионского звания, если в нем есть искра Божья.

– Заставляй в спаррингах работать – чемпионом будет! – выдавливал из себя при стихийно возникающих разговорах Кафель.

Не все так просто.

После Чемпионата мира среди молодежи, Кафель привез участника в полутяжелой весовой категории. Тот проиграл кубинцу нокаутом.

– Что будешь делать? Ведь разбит, – спросил Мозис.

– Три месяца в паре не будет работать и все…

– А медикаменты? Ведь у него голова пробита, он тяжело упал.

– Ты что, еще подумает, что он больной.

– Но ведь больной он, сотрясение мозга!

– Не лезь! – сказал Кафель раздраженно. – Что ты понимаешь?

Мозис не спорил. Он знал – сколько их, одаренных, талантливых, подающих надежды, было разбито, отсеяно, потеряно безвозвратно. Поэтому предпочитал давать ученикам мудреные задания, объяснять до хрипоты, что нет большей силы, чем знания, что нужно выходить на ринг, точно зная, что нужно делать, а все экспромты готовить дома, на ринге поздно. И все ради того, чтобы свои не падали. А если небывалое случится – и упадет, то знал бы, что его никто не бросит. Что тренер предпочтет сам упасть, чем позволит упасть ученику. Во всяком случае, все сделает, чтоб этого не случилось.

У каждого своя изюминка. У Мозиса выработалась своя методика стратегии подготовки – долгие разговоры с учениками на заданную тему. Нужно все объяснить, считал он.

После утренней тренировки, те ребята кто никуда не спешил, собирались дома у Мозиса, заваривали чай, ставили в видеомагнитофон кассету с записью боя известного боксера и разбирали увиденное, как на учениях.

«Можно стать боксером, глядя на бои чемпионов», – постоянно повторял за старыми мастерами Мозис. И, как результат, ни один из учеников Мозиса не «упал». То есть не попал в нокаут.

Только оказалось, что работа в зале со спортсменами – это еще не спорт больших достижений. Все тренеры проводят занятия, как кто умеет, как видит процесс, как, наконец, ему хочется. Поповский, например, говорил: «Я тащусь, когда длинный в ближнем бою апперкотами работает». Но, выйдя из спортивного зала, тренер и ученик, жмут друг другу руки и прощаются до следующего занятия. Каждый идет по своим делам. Из «Спартака» тренеры направлялись домой, кончилась рабочая смена. Ученики растворялись в сумерках. Мозис понимал, что нужно ребят устраивать по жизни, иначе пропадут, влезут в нехорошие дела. Но все, что он тогда мог – приплачивать тем, у кого получалось хорошо боксировать. Перед его глазами стояла картина из прошлого, как его товарищ не мог пойти на тренировку из-за отсутствия спортивной обуви. Кеды порвались, купить новые – нет денег.

– Где я тебе кеды возьму? – выговаривала мама. – У нас получка через десять дней. Посиди дома…

«А как же тренировки?» – подумал тогда Мозис.

Товарищ вскоре бокс бросил, но память об этом случае осталась…

Мозис покупал для тренировок боксерские перчатки, мешки. По случаю ему достались сразу десять тяжелых боксерских мешков, не брак. Для отработки правильной техники, лучше мешки мягкие, не травмирующие своей жесткостью кисть, а для жесткости соприкосновения нужны плотные. Попались и те, и другие. Если качественная набивка, то два, а то и три года послужат, радовался Мозис.

Бинты ему достали настоящие – без резинки-«венгерки» внутри, перетягивающие кровеносные сосуды и вызывающие боль в кисти. Отмерил каждому старым способом: наступил на один конец боксерского бинта, а руку с другим поднял вверх – это длина для фиксации кисти. Всем хватило.

На турнире в Симферополе местные торговцы развернули лоток с боксерскими принадлежностями. Среди прочего были и заготовки для назубников, или по-спортивному – кап. Купил, научил правильно подгонять, предварительно разогретую в кипятке пластмассу, к зубам и деснам. И капы получились удобные, можно сказать – ортопедические. Спортивные трусы, майки, бандажи – все было приобретено постепенно. На ринг выходили ученики в хорошей форме, как требовали правила, только со спортивной обувью вопрос Мозис поставил так: покупал тем, кто обращался.

Саша поначалу не просил у Мозиса ни перчаток, ни капу, ни скакалку, ни майку. Но сам приходил на соревнования так: садился на скамейку и, как на таинстве, начинал доставать форму и инвентарь. Тут же собирались товарищи.

Саша доставал из целлофанового пакета, пахнущую ароматом моющих средств, аккуратно выглаженную майку. Такие же спортивные трусы. Бинты были выстираны и высушены, скатаны и перетянуты резинкой, чтоб не разматывались в сумке. Затем вытаскивал чистую баночку из – под крема для сухой кожи в которой хранил капу, боксерские перчатки, выстиранные носки, полотенце, из отдельного целлофанового пакета боксерский шлем. Все это доставалось в полном молчании. Только сопение окружающих да прилетающие с ринга команды рефери нарушали процесс. И так на каждом турнире. Турниров было много, выступали часто, успехов становилось все больше, и большие достижения уже не казались миражем, вырисовывались все четче и четче. К ним нужно было готовиться.

Глава 7

Как ни крути, но чтобы тренировать – нужны деньги. Если бы спортзал, в котором Мозис тренировал свою группу, принадлежал какому-нибудь обществу, то на поездки деньги бы выделялись. Тренеры из спортивных организаций говорили, что денег дают в обрез, но дают. Когда с кем-то из тренеров Мозис знакомился поближе, то слышались другие разговоры:

– Если я денег себе не наворую, ни какие турниры меня не заставят ездить.

– А как ты наворуешь?

– Выдам меньше пацанам, попрошу больше: билеты возьму со скидкой, через знакомых: постараюсь у проводящих организаций что-нибудь получить… Да мало ли… Призовые и сами призы…

– А если бойца очень нужно на турнир повезти, надежды подает?

– Пусть сам старается, помогает тренеру, у него родители есть, у родителей товарищи, знакомые. Нам, тренерам, трудно – тяжелые времена.

В 1974 году Мозис, будучи по возрасту старшим юношей, подавал большие надежды, выиграл центральный совет ДСО «Водник», хорошо боксировал на области. Его тренер, ныне покойный Москалев Анатолий Митрофанович, получил возможность послать Мозиса на сборы в крупный боксерский центр, в Жданове.

– Не волнуйся, там один наш уже есть, Николаев, ты с ним работал на городе, помнишь?

Николаева Мозис помнил, но один на сборы никогда не ездил.

– У меня денег нет.

– А зачем тебе деньги? Тебя будут кормить, билеты купят, разместят. Тренируйся, и все. Потом сразу в составе сборной поедете в Херсон на первенство Украины.

Сейчас-то ясно, что нужно было «заткнуть дырку» – в весе Мозиса никого не было, чтобы на первенство Украины выставить. А тогда казалось, что его выделили из многих, отметили…

На сборах жил в одном номере с Николаевым. Вместе быстро спустили талоны на питание, обменяв их на деньги. И до отъезда на турнир безвылазно сидели в номере гостиницы, никуда не выходили – не было денег вообще.

На турнире Николаев проиграл в первом бою.

Мозис хорошо откатал бой, а во втором проиграл по очкам. Надо было ехать домой. Денег не было. Сергей Иванович, тренер из Жданова, спросил:

– Сколько билет стоит?

– Мы не знаем.

– Будем считать по 10 рублей на каждого.

На вокзале Мозис с Николаевым сначала покушали в буфете, а потом пошли брать билеты. Но денег хватило только до Джанкоя.

В Джанкой прибыли под утро, в четыре часа. Вышли на пустой перрон. Было прохладно, не смотря на лето. За ночь асфальт остыл от летнего зноя. Стали думать что делать?

– Пошли грабанем кого-нибудь? – предложил Николаев. – Хоть на билет надыбаем.

– Пошли.

Двинулись по ночному Джанкою – пусто, все закрыто, будто мертво. Повернули обратно. Перед самым вокзалом повезло. Чуть в стороне, недалеко от дороги лежала женщина. Присмотрелись – старуха по виду нищенка, вся в пыли, и одежда порвана. Юбка вроде как мокрая – обмочилась? И запах – разит вином и еще чем-то резким и удушливым.

– Ну что, Никол, будешь ей карманы выворачивать?

Тот молчал.

Мозис пошел на перрон, Николаев шел сзади и только сопел натужно. На перроне Мозис подошел к первому попавшемуся мужчине, достал свой паспорт и говорит:

– Одолжите десять рублей и оставьте свой адрес, я вам сегодня же вышлю – домой не на что с товарищем доехать с соревнований.

Мужик поморщился, как от проглоченного ломтика лимона, потом внимательно посмотрел на подростков, достал паспорт, ручку и когда Мозис переписал данные и адрес, сунул «четвертак».

И все это молча.

Конечно, было стыдно просить деньги, ведь они сильные, молодые, спортсмены, вроде в этом мире все как бы для них. Вот тогда, на рассвете, на перроне Джанкойского вокзала, Мозис дал себе слово – если придется тренировать самому, никогда не допустит, чтобы его ученики были брошены, шлялись по незнакомому городу без присмотра и не знали, где достать деньги, когда нужно добраться домой.

Глава 8

Учебно-тренировочные сборы. Сборы по общей физической подготовке. Сборы по специальной физической подготовке. Предсоревновательный этап. Восстановительный период. Нужны для одного – чтобы на ученика обратили внимания представители федерации бокса.

В городе ищут кандидатов, чтоб послать на сборы. Ищут деньги для проезда, размещения и питания спортсменов. Если тренер найдет деньги для себя, то посылают и тренера.

Перед сборами в Коломые, Мозис позвонил Кафелю:

– Валентин Петрович, я перечислил по безналу деньги за двоих, кого еще из города взять?

– Возьми моего сына – он сдружился с твоим, я видел.

«Когда он видел, что они сдружились?»

Но жена Кафеля не отпустила ребенка с незнакомым тренером, и Мозис поехал только с Джулаем. Тарнавский посоветовал Мозису не отпускать своего ученика на сборы одного, без тренера.

– Подставят под колотуху и разобьют, если парень хороший. На железном зачетнике будут тупо отрабатывать свое. Не посылай одного. Катайся сам.

Мозис это понял и не посылал Сашу одного, знал, что одни из врагов тренера – злодеи-коллеги – не дремлют. Они не хотят успеха ученику коллеги. Может, не хотят ему и зла, но продвигать нужно своих воспитанников, поэтому те, у кого получается – мешают.

Коломыя, Алушта, Конча-Заспа, Донецк, Севастополь. Все сборы проводились одинаково: приезд, размещение, организационное собрание, тренировки, экскурсии в выходные дни, отъезд. Во время пребывания тренеры знакомятся, общаются, договариваются о себе и своих учениках. Дежурный тренер строго следит, за отбоем для спортсменов – ровно в двадцать три часа. Опоздавшие, как преступники, на утро выставлялись перед строем, в назидание другим. Тренеры по вечерам собирались вместе, пили пиво, обсуждали новые кадровые назначения в федерации и перспективы, свои и своих учеников. Вели разговоры, непонятные для непосвященных:

– Как Украине Валере Бражнику голову оторвали! Нет, ты помнишь? Теперь на Европу индейца возьмут. Гайдук тянет своих, это ясно. Кто же дал?

Мозис не штатный тренер, поэтому разговоры ему были не интересны.

Вообще тренеры по боксу – особые люди, не такие, как все. На турнире в Днепропетровске, когда Саша в финале боксировал с Муратовым. У Кафеля случился день рождения. Валентин Петрович пригласил тренеров к себе, в гостиничный номер. Расселись по кроватям, на подоконнике, внесли стулья из соседних номеров, стали разливать вино из пластмассовой канистры в разнокалиберные стаканы, разрывать сухую рыбу на куски. Начались поздравительные речи.

Мозис не обладал экстрасенсорными способностями, но ощутил на себе огромную тяжесть, исходящую от присутствующих. Будто вокруг находились не люди, а мины замедленного действия, у которых тлеет бикфордов шнур. Насупленные лица, у многих землистый цвет кожи, глаза устремлены в пол, видимое со стороны напряженное старание не встретиться взглядами, Напряженные, как вымученные, предложения. Напряжение висит в маленьком гостиничном номере, не уютно среди этих людей.

Потом начались перешептывания:

– Он мне говорит, нужна штука, я все сделаю. А где я достану? Они других дернули, те сделали, теперь их едет. А я при чем?

Мозис ушел, воспользовавшись перерывом, а коллеги разошлись далеко за полночь, с шумом и разборками.

На сборах никого не будили, только назначали время построения. Кто опоздал, потом ругали и ставили в пример. Угроза и наказание было одно – отчисление со сборов. Это, как в школе, оставить на второй год. В школе легче – все равно переведут. А в спорте, могут на последующие сборы не пригласить.

В Коломые разместили спортсменов и их тренеров в одном помещении, недалеко от железнодорожного вокзала. По утрам, одинокие фигуры тренеров тянулись к вокзальному буфету, потом обратно. Просчитано все – как раз успевали к построению. Опытные, отсиживались в номерах, выходили в последний момент. Начиналась утренняя тренировка. Обычно по утрам бегали. Потом завтрак. Собрание перед обедом. Обед, отдых и вечерняя тренировка. Каждую тренировку поручали проводить кому-нибудь из тренеров. Шахмурзинов тренировок не проводил, он контролировал, как проводят их назначенные тренеры.

– Левый прямой, правый снизу в голову! – подает команду молодой тренер из Винницы.

– Стоп! – останавливает Шахмурзинов. – Как можно ударить апперкот после левого прямого?

– Правый прямой, левый сбоку в голову! – поправляется тот и выжидающе смотрит на Шахмурзинова.

Тот молчит.

Карабин давал задание:

– Первый номер только левой, второй двумя руками, двадцать минут. Потом три раунда вольный бой. Начали!

Царедворцев напирал на движения:

– Растяните на ногах, как Ромеро. Помните?

– Дайте друг другу поработать, не секитесь! – командовал Ланевский из Львова.

– Поработаем в ближнем бою! Не путайте со средней дистанцией! – кричал Миша Проложнюк из Сумм.

Саша попал на спаррингах в пару к мастеру спорта международного класса. Опытный левша, жесткий. Сразу стал юниора ставить на место. Саша, по молодости, стал упираться и нарвался на удар в солнечное сплетение. Сел. Отдышался.

Мозис подошел к международнику:

– Слышишь, полегче! Я тебя прошу дай пацану поработать!

Тот кивнул. Стал бить с места, без навала на противника. «Пронесло», – подумал Мозис. Подошел к Шахмурзинову:

– Можно – мой под прямые поработает, во встречной?

– Спроси у тренеров, я индивидуально заставлять не буду.

Тренеры отказались – у них были свои планы.

После тренировки шли по городу, отдыхали.

– Зачем сборы нужны? – спросил у Саши Мозис.

– Для повышения мастерства.

– Запомни, сборы, это место, где надо выжить, уехать без отбитой головы.

– А вы же сами говорили, что кубинцы десять месяцев в году на сборах, потому всех и валят?

– Они же негры, Саша.

В воскресенье всех повезли в горы. Купались в речке, потом возили на спортивную базу в горах. Вернулись вечером, руководство устроило дискотеку.

Местные девушки отвечали:

– Прошу? – с ударением на «о», делая вид, что не понимали, чего от них хотят.

Саша долго разговаривал с ярко накрашенной блондинкой, затем отошел в сторону, достал из кармана презерватив, как бы проверив его наличие. Сунул обратно и ушел с ней. К отбою не опоздал.

– Какие-то они здесь деревянные, Павел Вениаминович, – начал Саша по возвращению. – Я ей говорю, мол, куда пойдем? А она мне: вы такий струмкий.

Когда приехали во Львов и сели, наконец, в поезд на Севастополь, Саша устало откинулся на подушку:

– Дома лучше тренироваться, а здесь каждый тренер перед Шахмурзиновым из себя корчит. А можно на сборы не ездить?

– Можно, если все выигрывать, а когда вызывают, деньги платить, как отступные. Пока платим, чтобы тебя вызывали. Для этого ты должен в их глазах примелькаться.

Глава 9

Ночью позвонила мама Саши Джулая.

– Павел Вениаминович! – почти криком без вступления начала она. – Сашу забрали, а я вам как мать говорю – не виноват он. Это все проклятый Штутман

– Где он?

– В милиции, конечно. Штутмана не взяли, а моего ребенка сразу.

Как выяснилось позже, Штутман, одноклассник Саши, пригласил его в бар «Полет», что на проспекте Генерала Острякова. Когда вошли и сели за столик, все было спокойно. Но женщина за стойкой пристально посмотрела на двух молодых людей, которые пили пиво, один из которых, был спортивного вида, и пошла в подсобное помещение. Через минуту оттуда выскочил хозяин заведения с милицией. Как оказалось, знакомые директора, милиционеры, проводили время и согласились помочь товарищу задержать должника.

– Я завтра рассчитаюсь! – кричал задержанный Штутман. – Я не мог раньше прийти!

– Отпустите моего друга! – вступался Саша. – Мы только зашли.

Утром, около восьми, Мозис стоял возле здания милиции на улице Ленина. Лето было в разгаре, хоть и утро, а жара уже давала о себе знать. Саша вышел из здания, весь взъерошенный. Помолчал, потом, не поднимая глаз, сказал:

– Я не виноват.

– Я знаю. Тебя бы к нам в школу выживания для военных специалистов на пару месяцев, а то не доберешься до передовой с такими прохождениями минных полей большого города. Попадать сюда нельзя! И пить нельзя! Выбирай сам: или пей, или боксируй. Третьего не дано.

– Я не пил. Так, пива чуть-чуть.

– Запомни! Я твой любимый напиток на опохмелку для тебя никогда приносить не буду. Брось бокс, тогда, сядем вместе и выпьем. Но пока боксируешь, ни-ни. Ты, как на войне. Понял? Из тех, кто на ринге умер, накануне, все пили, мне врач знакомый рассказывал. Ну?

– Я боксировать хочу, – сказал Саша и поднял на тренера глаза.

«Ну, точно Сталлоне, и даже взгляд как у того. Только у этого мордочка помята», – отметил Мозис

– Если ты сюда зачастишь, мы не успеем подготовиться к бою. А в Швейцарию без меня летишь, или забыл?

– Да мне все равно с кем! Не волнуйтесь.

– Это, Сашок, пока. На любительских резервах долго не протянешь.

Помолчал, потом:

– Знаешь, когда начала разрушаться Китайская стена?

– Через пару лет после постройки?

– Нет, в момент закладки последнего камня. Стена или строится, или разрушается. Третьего не дано. Так и в спорте: или ты растешь, как мастер, или деградируешь.

Пошли по улице, рядом.

– Что Штутман? Почему не с тобой?

– Пообещал принести деньги, которые в баре должен, его и отпустили, только паспорт забрали.

– Говорят так: Господи, спаси от друзей, а от врагов я сам спасусь. У Шилова, полутяжа из Херсона, на плече выколото. Помнишь? Ты что, не знаешь? Динамо из баров крутить – уголовное дело. Пойти со Штутманом хочешь как соучастник?

Саша повел головой как козленок, пробующий в первый раз бодаться.

Вечером на тренировке Саши не было. Телефон дома молчал. Никто в спортивном зале ничего о нем не слышал. Позвонили в милицию. Те ответили, что утром отпустили до суда. Не просто задержали, будет суд. Пошла, как говорят на юге, «жара».

Только на третий день позвонила мама:

– Павел Вениаминович, простите, мы не хотели, чтоб вы знали, хотели сами все решить. Сашу посадили на пятнадцать суток, он милиционера толкнул, когда этого проклятого Штутмана забирали. Я ходила к судье, сказала, что мой сын боксер-профессионал, а она мне в ответ, мол, плохо, что не знала, а то бы дала больше…

Мозис набрал номер телефона Задорожного:

– Сидит наш, на пятнадцать суток, вроде, за сопротивление властям.

– Павел Вениаминович, – взмолился Михаил Михайлович, – сделайте что-нибудь, мне уже его мама звонила, она уже к вашему мэру ходила, но ее не пустили дальше приемной. Сделайте что-нибудь, иначе, если мы вовремя не приедем, контракт разорвут.

Вот как вышло: Мозис и его ученик сожгли за собой все мосты. В любители хода нет, назад не примут, а в профи все под вопросом, могут, разорвать контракт. Тогда останется Саше только и боксировать по вечерам в «Полете», что на проспекте Генерала Острякова.

Мозис пошел к сослуживцу, посоветоваться. Долго давил на черную метку дверного звонка. Когда дверь открыл военный врач, кореец по национальности, с которым служили в центре выживания военных специалистов, Мозис облегченно вздохнул: «Дома».

– Привет, татарин, сколько зим и лет.

– Мозис? Это ты? Не ожидал. Ну, раз ты пришел, значит тебе что-то нужно, ты без дела не ходишь.

– Я, Гена, бутылку принес.

– Значит, Мозис, ты надолго. Ну, говори уж сразу.

Выслушав рабочую гипотезу, кореец сказал:

– Ты всегда был хитрый, за что тебя и не любили на службе.

– Не хитрый, а умный.

– Ты прав, нужно твоего бойца госпитализировать из мест отбывания наказания, а когда его уложат на койку, он должен написать отказ от лечения и уйти домой. Врачи не обязаны следить за отказниками. Но и не госпитализируют без указания главного врача.

– Но ты же его знаешь.

– Мозис, это денег стоит, – промямлил кореец.

– Говори, сколько – все равно платить придется.

– Так давай заработаем?

– И зарабатывать не буду, мой ученик, да и парень неплохой. Безбашенный, конечно, но не гадина.

В приемной главного врача до Мозиса доносился из приоткрытого кабинета голос главного врача:

– К Вам из милиции приведут больного по фамилии Джулай, госпитализировать в нейрохирургическое отделение с диагнозом: сотрясение головного мозга без выраженных клинических проявлений.

Гена появился из кабинета сияющий и сказал:

– Пошли.

Вышли в коридор городской больницы. Гена посмотрел по сторонам и говорит:

– Триста зеленых гони. Иди в рыбомойку и договаривайся, чтоб привели твоего зека на консультацию к нейрохирургу. Его госпитализируют, потом уже, когда конвой уйдет, пишите отказ. Давай «бабки»!

Мама ученика ходила за Мозисом как тень.

– Ну что? – спросила она. – Отпустят? Сколько надо? Я займу, я заплачу. Сколько? Много?

– Марья Сергеевна, идите домой, позже разберемся.

– Нет, я должна знать – я дома не усижу.

Спецприемник для административных арестованных – так называлось помещение, в котором содержался Саша. Одна дверь в здание РОВД, У входа топчется милиционер. Другая дверь – во внутренний двор, где уже два милиционера у двери. Затем тесный дворик и ступеньки куда-то вниз, за угол. Маленькая дверь и, вслед за знакомым милиционером, подполковником милиции Игорем Александровичем Яровым, Мозис попадает в помещение, в котором перехватывает поначалу дыхание от резкого запаха немытых тел.

– Пришли. Даша!

Из коморки появляется женщина средних лет в милицейской форме с погонами лейтенанта. После введения в суть дела, Дарья Петровна подала Мозису книгу записи больных:

– Обязательно напишите, что нуждается в госпитализации, тогда я пошлю его на консультацию в сопровождении, например, сегодня к пятнадцати часам. Хорошо? И еще у меня просьба.

– Да?

– Запах чувствуете? Так вот, не надо мне зелененькие совать. Купите на них моющих средств, порошков, мыла, тряпок, швабры, пасты для чистки раковин, ну, вы понимаете? Побольше.

Мозис, понимал. Когда все загрузил, то еле оторвал сумки от пола в магазине. Яровой помогать отказался, сославшись на неотложные дела. Пришлось тащить моющие средства в административное учреждение самому.

– Спасибо! – сказала Дарья Петровна. – А когда вернется с соревнований, досидит, сколько там ему осталось… Ерунда.

Когда все закончилось, и Мозис вел Сашу домой, тот пожаловался:

– Труп в нейрохирургии заставили таскать – бабка какая-то, тяжелая.

– Не все скоту масленица, Сашок. Собирай вещи и лети. В Киеве подготовишься, тут не можешь, как я посмотрю.

– А вы?

– А меня, Сашок, не приглашали. Лети один.

Глава 10

В 2000 году в Москве была проведена конференция всемирного боксерского конгресса, сокращенно – WBC, на которой приняли решение проводить бои за звание чемпиона мира среди молодежи возрастом до двадцати одного года. Табель о рангах выглядел так: чемпион мира, в весе Саши тогда правил Оскар Де Ла Хойя, интерконтинентальный чемпион и чемпион мира среди молодежи. Уже в марте была договоренность провести бой за звание чемпиона мира среди молодежи между Сашей Джулаем и американцем Джошуа Уильямсом.Бой проводили в Швейцарии, в италоговорящем городке Мендризио, что на юге страны. Ринг установили в казино «Адмирал», одном из крупных зданий городка.

На украинских профессионалов «работал» не один Барроуз. Говоря по-нашему, сбрасывались трое: сам Барроуз, какой-то врач, которого никто не видел, и владелец казино «Адмирал» в Мендризио, в помещении которого и должен был проводиться бой за титул.

В Цюрихе в аэропорту встречали не только украинских профессионалов, но и американцев. Соперники ехали в одном микроавтобусе молча, языка оппонентов не знали, да и не смотрели друг на друга, без представления было ясно: кто есть кто! На одном сидении – чернокожий спортсмен. Крепкий, коротко остриженный. На другом – белокожий. Тоже на вид крепкий и коротко остриженный. За окнами микроавтобуса проплывали сказочные пейзажи Швейцарии, словно с рекламных плакатов, а в салоне висела могильная тишина.

Из гостиницы, в которой разместили боксеров и членов команды, по узким, извивающимся, как ручеек талой воды среди льда, улицам предгорья, подъехали к казино и прошли через большой (в то время полупустой и оттого гулкий) зал в раздевалку.

О сопернике Саши было известно только то, что им занимается менеджер, с которым начинал сам Оскар Де Ла Хойя. Что Уильямс провел пятнадцать боев, проиграл один и то из-за рассечения и один бой свел вничью. Из выигранных боев в двенадцати победил нокаутами. Кассет с записями его поединков не было, только рассказы, выведанные из сомнительных источников переводчиком: что очень силен физически, идет в обмен, защищается в основном движениями корпуса, умеет терпеть и обладает сильным ударом. Только о ком из американских профессионалов этого не скажешь? Это их традиционная форма работы – подойти поближе, энергично работая корпусом, словно барражирующий бомбардировщик, и сильно ударить.

К тому моменту у Саши анамнез был другой: девять боев, девять побед, восемь – нокаутом. Только свой первый профессиональный бой Саша выиграл по очкам, здесь же, в Швейцарии, остальные досрочно.

Саше досталась неуютная раздевалка – какое-то подсобное помещение с длинным столом посередине комнаты, стульями, расставленными в беспорядке.

– Ну что, Сашок, – сказал Мозис, – вот и добрались. Это не уровень Аргентины. Теперь слово за тобой. Сделаешь? Надо сделать! Не лохи же мы, наконец, сколько «отпахали».

– Сделаю, я бы и с Де Ла Хойей вышел, если б лимон дали.

– А на своих ногах ушел бы?

– А что он мне сделает? Уйду, не уйду – зато деньги будут. Смотришь, и попаду, ведь не железный он.

– Рано с ним, Сашок – надо с его окружением повариться, тогда и шеф-повара сделаем. Терпи.

Саша надел форму, кроссовки, потом натянул тренировочный костюм и приступил к разминке.

– Говорить что-то, поздно, Сашок, только одно помни – шары не будет, за титул левые не работают, сюда еще пробиться надо. Видел копченого? Квадратный – значит, бодаться будет – есть, чем.

– Я – мальчик без нервов,– ответил Саша. – Безжалостный робот. И вообще, я – воин, а не боец. Так?

– Так, – ответил Павел Вениаминович, – ты прямо как поэт.

Вошел Филипп Кретчмер, менеджер Саши. Перед боем, он всегда сам бинтовал спортсменам руки. Накладывал бинты по своей, как ему казалось, уникальной технологии с применением лейкопластыря и клейкой ленты. Видимо, он считал, что накладывание бинтов основной элемент для достижения победы на ринге. Ни слова не понимая по-русски, Филипп что-то говорил, ни к кому не обращаясь, и накладывал бинты. Ему не мешали, бинты, скрепленные лейкопластырем, хорошо держали кулак.

Обычно, перед боем, в раздевалку входил кто-то из обслуживающего персонала и говорил:

– На ринг вызывают!

Если бои были за рубежом, приходил переводчик. Но зашел Задорожный.

– Пошли Джулай, пора, – и выскочил из помещения.

Все были в ажиотаже, это заметно. Тогда на Украине не было титула по WBC. Не было никакого титула по этой самой престижной версии. Мозис похлопал ученика по плечу. Тот сбросил спортивный костюм, накинул на плечи большое полотенце ядовито-желтого цвета и подставил руки, чтоб натянуть перчатки.

– Ну что, Сашок, окропим? – сказал Мозис.

– Окропим.

Старая традиция, еще со времен выступления в любительском боксе, как ритуал, магическое слово: «Окропим».

И вот они вышли на ринг. Саша в голубых спортивных трусах фирмы «Адидас», купленных у отца Толмачева, когда его сын забросил бокс ради наркотиков, в майке такого же цвета и ярко-белых «найковских» кроссовках, купленных у того же отца Толика Толмачева.

Уильямс в коричневой, спортивной форме, оттеняющей его черную, почти фиолетовую кожу. Наверное, его предки были из Сенегала, говорят, что кожа у них черная с фиолетовым оттенком. Рефери – Боб Логист, известный европейский судья, подозвал боксеров к себе, в центр ринга. В это время противники нагоняют друг на друга страх всем своим видом. Есть боксеры, которые взглядом, словно разрушают противника, смотрят прямо в глаза, не моргая, у противника начинает сосать «под ложечкой», шуметь в ушах, будто шторм приближается, и непроизвольно дергаться в судороге мышцы. Так, наверное, организм боксера воспринимает надвигающуюся, непреодолимую опасность.

У Саши лицо, как маска, взгляд, как дуло охотничьего ружья, уставившееся на цель, и кажется, вот-вот выстрелит дуплетом. Джощуа не моргнул, просто закатил зрачки кверху, под верхние веки так, что белки заблестели, и опустил глаза, когда Боб Логист отослал боксеров по углам, чтобы подать команду:

– Бокс!

Саша в углу приплясывал, он мыслями уже не в углу, а там, на середине ринга. Время для него остановилось, он впал в свое, боевое состояние, как зомби, так часто наблюдаемое Мозисом. Есть спортсмены, которые на тренировках бьют любого, а на официальных соревнованиях проигрывают, будто их подменивают перед боем на новичков. Вот и Саша после ухода от Мозиса как-то приехал в Севастополь и попросился, как он высказался: «в паре постоять». Боксируя, опускал руки, корчил из себя заезжую знаменитость, ухмылялся партнеру, как глумливый начальник подчиненному, и при этом пропускал удары, но всем видом показывал, что они не причиняют ему, чемпиону мира, никакого вреда.

Есть спортсмены, очень хорошо работающие на снарядах, так хорошо, что их дразнят чемпионами мира по работе на мешках. Но Саша не такой – на тренировке его могут побить, что-то у него может не получаться, может совершить такую грубую ошибку, что и сам потом не даст объяснения, почему? Но, когда звучит гонг официального боя, он словно вырастает на три головы выше своих возможностей, делает все, что хочет и у него все получается. Говорят, это свойство есть только у чемпионов.

Уильямс мелкими шагами направился к центру ринга, раскачиваясь по мере приближения к Саше. Джо Фрезер в миниатюре, да и только, тот же барраж. Сблизились и американец начал давить: правый сбоку, левый сбоку, снова правый сбоку и все удары в голову. Сам наваливается, давит, идет вперед. Охотник за головами, такие, как на тропе войны, все сделают ради скальпа врага.

Когда-то, в далеких семидесятых Анатолий Митрофанович – тренер Мозиса, говорил:

– Не лезь, Паша, в обмен, не лезь – получишь. Работай через левый прямой: левой – левой, правой и все. Начнешь рубиться – проиграешь.

Прошли годы, в голове произошла перестройка, и Мозис уже говорил Саше и другим своим ученикам:

– Лезьте на среднюю дистанцию, идите в обмен, кто в обмене выиграет, тот и король ринга.

Самая опасная дистанция – средняя. Можно нанести удар по противнику без шага вперед. Тут цена ошибки очень велика. Леннокс Льюис сделал шаг в сторону правой руки Хасима Рахмана в чемпионском бою, когда тот его прижал к канатам, и все: обладатель трех поясов попал в глубокий нокаут. Идти под сильную руку противника в надежде, что он не ударит, все равно, что лечь на плаху, наивно думая, что палач только собирается замахиваться своим топором. Будто время спастись еще есть. Работа на плахе под занесенным топором – это и есть работа на средней дистанции.

Саша не стал пятиться, а ведь договаривались, что начнет растягивать американца на ногах. Нет, не по плану. Стал опережать. Первый раунд, неизвестный противник, а Саша делает шаг в сторону и начинает атаку с ударов по корпусу. Заканчивает ударами по голове: тройки, левый снизу по корпусу, правый сбоку в голову и левый сбоку туда же. Все удары в цель. Уильямс перекатывается на пятки, топчется на месте и опять наваливается вперед. Саша бьет правый кросс через левую руку Уильямса точно – голова запрокинулась назад. Джошуа, как человек, потерявший ориентацию, засуетился, стал делать неловкие движения и Логист бросился к нему, пристально вглядываясь в глаза. Считать не стал.

Гонг.

Кретчмер выскочил под канатами на ринг и стал натирать вазелином надбровные дуги и скуловые кости у Саши.

Задорожный из-за канатов просил Джулая точнее попадать.

– Я его прочувствовал! – первым начал Саша, когда Мозис вынул у него капу изо рта. – Антилопа гну, тупой бык.

– Не болтай, дыши. Одно не понятно – чего ты с ним бодаешься? Подвигайся на ногах. Мы же договорились?

Саша промолчал.

Второй и третий раунд Саша работал, как и в первом: не уступал пространство и во встречной форме наказывал Уильямса, который все время валился вперед.

С четвертого раунда начинается профессиональный бокс, как говорят профессионалы. К четвертому раунду Уильямс уже достаточно получил: левый глаз его потускнел, сморщился и опухоль, его закрывающая, стала видна из зрительного зала. Саша попадал, но противник выдерживал удары и все время старался войти в ближний бой. Саша двигался на ногах перед ним: влево, вправо – и тут же в голову правый снизу. Попал. Уильямс делает шаг назад.

Надо быть в себе очень уверенным, чтобы бить правый снизу в голову без подготовки. С этого удара обычно атаку не начинают. Опасно.

В перерыве между восьмым и девятым раундами Мозис посмотрел в угол Джошуа. Там суетились и катмен, и секундант, и менеджер, но признаков, чтоб сняли американца, не было. Боб Логист монументально застыл в нейтральном углу, ожидая гонга. «Думают, что ударит моего, надеются и не жалко им парня» – подумал Мозис.

Бой приобрел одностороннюю направленность: терпеливый и дисциплинированный американец шел вперед в надежде сильно пробить по противнику, но противник полностью контролировал ситуацию. Сдерживая наскоки Уильямса своей левой прямой, он выборочно пробивал серии по два-три удара и делал шаг в сторону. И когда пробил гонг, Мозис даже испытал чувство облегчения. Жалко американца. У того лицо сильно избитого человека, тут не до торжества.

Мозис снял бы Сашу с боя, выбросил бы полотенце, поменяйся он с противником местами, если бы противник работал непреодолимо хорошо. За все время, которое Мозис занимался тренерской работой, он ни разу не выбросил полотенце, всегда давал доработать своим ученикам. Только тяжелые бои формируют бойца – лучше проиграть сильному противнику, чем бросить полотенце на настил ринга и не дать подростку испытать себя, на что он способен. Но этот чемпионский бой – другое дело. Это не учебные бои, а экзамен. Поздно готовиться – показывать нужно, что у тебя есть. Получай Саша такие расплющивающие удары, как получал Джошуа, Мозис бросил бы полотенце. Черт с ним, с поясом – мы, как говорится в известном фильме: «сошли не на той планете».

На ринг вылезли представители федераций, Петер Стукке, супервайзер поединка, президент Европейского боксерского союза, стал объявлять имена и звания поднимающихся на ринг знаменитостей. Потом подняли руку Джулаю, как чемпиону мира по профессиональному боксу в весе шестьдесят шесть килограмм восемьсот грамм. И наконец, попросили Мозиса надеть на ученика зеленый пояс чемпиона мира по версии всемирной боксерской конференции.

После фуршета и поздравлений, Мозис и его ученик, попали в гостиницу. В свой номер. Зашли, развесили влажную спортивную форму, включили телевизор и сидели на кроватях, уставившись в никуда. В голове шумело, телевизор сонно моргал и, словно выплевывал, выбрасывал незнакомые итальянские слова. За стеной кого-то рвало, звуки проникали в комнату, словно летучие мыши.

– Нажрался кто-то, – сказал Мозис.

– Нет. В этом номере «наш» живет, – ответил Саша.

Американцу было плохо всю ночь. Просыпаясь от шума из соседней комнаты, Мозис смотрел на спящего Сашу, тот усердно сопел, как человек сделавший свое дело.

Утром звонок поднял их на ноги, внизу уже ждала машина. Тот же микроавтобус, и тот же шофер-полицейский. Добирались в Цюрих в том же составе, что и приехали. Уильямс сидел у окна и делал вид, что дремлет. В аэропорту сухо попрощались. Вот и хорошо, потому что на Уильямса было неприятно и больно смотреть: лицо распухло, в кровоподтеках, глаз почти не видно и весь он, будто застыл, потускнел, съежившись, как больное животное.

Читать далее...

………………………………………………………...

Волков А.П. Из жизни боксеров:  Повести и рассказы.  Севастополь: «Дельта», 2007. – 244 с., ил.

………………………………………………………...

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.