Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Нина ОРЛОВА

нина орлова2015_

Поэт и музыкант Нина Орлова живет в Новосибирске. Она пишет стихи и песни, ...

Читать далее

Александр ФЕДОСЕЕВ

Александр Федосеев

Александр Федосеев родился в 1957 году в Тульской области. Окончил техническое училище, получив ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Александр ВОЛКОВ. Седьмой враг-3

А.Волков. Седьмой враг-3

Читать главы 6-10.

Глава 11

 Все считают, что у боксера разбита голова. Нет. У боксера разбиты руки.

Скальпированная рана на ударной поверхности фаланги среднего пальца правой кисти которую получил Саша перед турниром, нагноилась. Тугое бинтование с мазью Вишневского не помогло. Пришлось обращаться в врачу.

– Резать надо, – сказал начальник травматологического отделения Иван Викторович Сушков. – Чистить, сшивать. Иначе может вовлечься сустав, а это в перспективе обездвиживание.

– Что, кисть будет как у Фреди Крюгера?

– Да.

– А как боксировать?

– Боксировать придется бросить.

– Как это?

– Ну, тогда во время хирургической операции репонировать суставные поверхности так, чтобы кисть была собранна в кулак постоянно.

– А умываться как?

– Ну, что я Вам скажу, выбирайте.

Саша стоял молча возле рабочего стола в кабинете начальника травматологического отделения.

– А к Вам боксеры часто обращаются? – спросил Мозис.

– Главное, что ладья не была заинтересована. Левашова знаете, конечно. У него все проблемы начались, когда ладьевидную кость сломал. Она полгода заживает. А он не мог так долго на ринг не выходить.

Когда дело касается тренера, все проблемы кажутся преодолимыми. А когда проблемы у воспитанника, то тренер уже ни в чем не уверен. Гена-кореец, врач, с которым Мозис служил в одном центре выживания военных специалистов, как-то говорил:

– Кто чем занимается, тот от того и умирает!

Гена увлекался иглотерапией, и после сеанса, который он проводил больному, брал в руки две иголки, подходил к вытекающей из водопроводного крана струе воды и подставлял их. Негативная энергия больного уходит, объяснял он. Если так не делать, то происходит разрушение организма врача негативной энергией больного, которую на себя врач забирает при лечении.

– А от чего, Гена, мясники на рынке умирают?

– От зловредных трихинел.

– А от них тоже струей воды спасаться?

– Нет, Мозис. Надо руки мыть, да собственные пальцы после разделки туши не облизывать.

– А боксеры от чего умирают?

– Боксеры, Мозис, не умирают, боксеры гибнут.

Операцию Джулаю сделали успешно. Место, по которому прошелся скальпель, вскоре стало интенсивно рубцеваться, зарастать, как объяснил Сушков, соединительной рубцовой тканью.

Сжимая кулак Саша не испытывал сильной боли. Но на ударной поверхности фаланги третьего пальца правой кисти вырос маленький кратер, который после боя на ринге увеличивался в размерах, истекал какой-то прозрачной липкой жидкостью.

Гена посоветовал делать на ночь компрессы. Но «кратер» не уменьшался в размерах при ближайшем рассмотрении.

– Ты ставишь компрессы? – интересовался Мозис.

– А как же, – не моргнув глазом отвечал Саша.

Мозис в юности сам ходил с разбитыми руками. Танцплощадки, которые позже сменили дискотеки, да любая зона отдыха это место, на которое Мозис входил и сам себе говорил: «Спарринг начался». Он знал, что рано или поздно кого-то ударить придется. Была теоретическая возможность и не ударять, но тогда не нужно было реагировать на оскорбления.

Мозис стал посещать танплощадки когда подрос. Часто с Леной Лопатиной. На первом же вечере танцев, как тогда это называлось, при подходе в площадке Лену грубо толкнул обгоняющий ее молодой человек.

– Ты чего? – схватил его Мозис.

Но тот оттолкнул его и попытался уйти.

– Аккуратней надо! – Мозис опять схватил парня.

Тот остановился и тут же ударил Мозиса с разворота.

Мозис успел отбить руку и ударил сам. Завязалась драка.

Появилась милиция, и Мозис с Леной бежали тогда по парку, продираясь сквозь кусты сирени. Девушка держала в руках свои туфли, убегала босиком – каблуки мешали.

Анатолий Митрофанович уже на следующий день сказал Мозису:

– Боксер не должен возиться: один удар, и все. Это улица, поэтому – бей первым. Не жди, пока тебе голову снесут. Ударил – и беги, будто тебя и не было. Ментам не объяснишь.

Мозис помнил, как ему было стыдно. Как же так, занимается боксом, а позволяет кому-то себя ударить. И уже к следующему вечеру танцев он шел в состоянии боевой готовности. Ждал, чтоб кто-то к нему пристал, чтобы одним движением все поставить на место. Чтоб своему тренеру не было стыдно в глаза смотреть.

Долго ждать не пришлось. Пристали. Из темноты вывалились три подростка, обступили. За ограждением громко играла вокально-инструментальная группа.

– Это ты моего друга побил на прошлых танцах?

«Вот оно», – подумал Мозис и сразу ударил в ближайшего справа. Тот рухнул. Из двоих оставшихся тот, что слева, отскочил, а который стоял справа – кинулся в атаку. После вынесенного ударным движением правого плеча для левой руки у Мозиса как раз образовался разворот корпуса, который все называют полузамах, и наскакивающий нарвался на боковой левый, который прилетел чуть снизу.

Таким образом, через много лет расплавлялся на ринге с противниками известный чемпион Оскар Де Ла Хойя. Его задача на ринге была проста – выбросить во время боя в противника правую руку только для того, чтобы получилось исходное положение атаки с небольшим разворотом корпуса. После этого Де Ла Хойя бил слева сбоку и чуть снизу. Это удар назвали «боковой в сорок пять градусов». Все противники знали про этот удар, но нарывались на него и падали.

От удара Мозиса нападавший лег на спину, раскинув руки по сторонам. Далее по схеме: ударил, убежал. Все как Анатолий Митрофанович говорил. Дома Мозис осмотрел свои руки – кисти и правой руки, и левой были разбиты. Точного попадания не получилось. Костяшки суставов напухли, и при движении пальцами возникала боль. Мозис тогда не знал, что нужно делать. На тренировке Анатолий Митрофанович посоветовал ушибленные места обрабатывать йодной настойкой. С тех пор, пока не призвали служить в вооруженные силы, ударные поверхности кистей Мозиса были желто-коричневого цвета от вылитого на них йода. И все время занятий боксом для Мозиса – это воспоминания о борьбе с болью в костяшках пальцев рук после неудачного удара на улице. По молодости Мозис вел учет, сколько раз за вечер ему пришлось ввязываться в драку. Драку – громко сказано: сколько раз приходилось наносить удар и как скоро потерпевший попадал в состояние нокаута. Точками в календаре рядом с числом, указывающим день недели, отмечал количество стычек. Если противник не падал и приходилось возиться, то обводил точку кружком; если одного удара было мало – квадратиком. Очень скоро в календаре числа были обсыпаны точками без кружков и квадратиков.

Молодым теперь был Джулай, и Мозис догадывался, что Саша ведет такой же ночной образ жизни, как и он в молодости. Иначе быть не может. И когда Саша пожаловался на боль в запястье правой руки, Мозис не удивился, он ждал этого.

– Где? Покажи.

Джулай указал пальцем точку снаружи руки, как раз в центре, на месте соединения костей предплечья и кисти.

«Ладья?» – сразу подумал Мозис.

Рентгеновский снимок перелома ладьевидной кости не показал. Но боль нарастала, и скоро Саша не мог сильно сжимать кулак правой руки. Сушков выписал физиотерапевтическое лечение: УВЧ, грязевые аппликации. Неделя проходила за неделей, а боль не отпускала. Опухоль на кисти периодически увеличивалась.

– Ты, гад, случайно, по вечерам не добавляешь? Почему опухоль не сходит?

– Я не дерусь больше, Павел Вениаминович, – клялся Джулай.

Приходилось вносить коррективы в тренировочный процесс. В паре отрабатывать задания Саша не мог. Мозис заставлял его брать в руки килограммовые гантели и делать во время основной части бой с тенью. Приглашал начинающих боксеров и заставлял их боксировать первым номером с Джулаем, а тот не имел права ответить, только защищался. Саша двигался, клинчевал, работал корпусом, разрывал дистанцию или уходил в глухую защиту. Бить противника, ему было запрещено. Мозис выдумывал задания, чтобы Саша не потерял спортивной формы. Боль все не проходила.

Полгода из-за травмы Саша не боксировал. Стайер не станет оставлять дистанцию, так и боксер не выпадет из процесса. Позвонил Кафель:

– Украина в Лисичанске. Твой будет выступать?

– А как же!

Далее Кафель сообщил, где будут собираться перед отъездом.

На турнире перед каждым боем Мозис заводил Сашу в туалет, закрывался с ним в кабинке и делал инъекцию. По совету Сушкова вводил вольтарен, противовоспалительный и обезболивающий медикамент.

– Болит? – спрашивал Мозис.

Саша неопределенно покачивал головой и шел разминаться.

Турнир Джулай выиграл. Но как он был на себя не похож. Те же движения, те же удары, та же мысль – а все не то. Любой знает: в строю одни и те же ученики, назначаются одни и те же упражнения, проводится занятие в одно и то же время, но если тренер другой-то и все по другому.

Джулай не боксировал пол года и стал неузнаваемым. Все то же, но не то. Хорошо, хоть руку на ринге поднимали ему. В руководстве поползли слухи. Мозиса стали расспрашивать об ученике. Тренируется ли он? Не болен ли он? На все приходилось отвечать обтекаемыми фразами. Мозис «валил» на эпидемию гриппа, которая не дает боксерам как следует подготовиться к важнейшему турниру года.

По возвращению с турнира Мозис опять пошел к Сушкову.

– Что же делать? Еле турнир вытянул.

– Я думаю, у него травматическая доминанта в коре головного мозга. Может, у него ничего и нет, но застойный импульс дает ощущение боли. Нужно этот очаг стереть в мозге, как кляксу на бумаге.

– Чем стереть?

– Иглотерапией.

– У меня знакомый врач… – начал Мозис.

– Не надо, – остановил Сушков, – я дам вам телефон женщины – с нее в Севастополе иглотерапия начиналась. Она поможет.

Женщина была в возрасте, принимала у себя дома и сначала очень долго ощупывала кисть Сашиной руки. Потом сказала:

– Сделаем.

Джулай стал ходить на процедуры. Ходил долго. Мозис всегда был с ним. Пока Саша лежал утыканный иглами, Мозис располагался рядом и вел с воспитанником разговоры.

Оказывается, Саша познакомился с девушкой. Вечера проводили у нее дома. Родители не препятствовали, были рады, что все происходило у них на глазах. Позже девушка приходила на тренировки. Стояла возле ринга и наблюдала, как Саша боксирует. Потом вместе уходили к ней домой. После курса иглотерапии боли в руке у Саши стали стихать. Возобновились полноценные тренировки. Мозис часто ловил себя на мысли, что не от восточной терапии исчезли боли в руке воспитанника. Все проще – драться на улице прекратил.

Глава 12

Плохо, когда плохо во всем. Когда-то Мозис запомнил стихи:

Когда по дому бродят трещины,

и камень распадается на части,

усталая, измученная женщина

зажжет свечу и ворожит на счастье...

Мозис ловил себя на мысли, что женщина, как и любой другой человек, заметит, что по дому бродят трещины, только тогда, когда плохо все и бесповоротно. А тут еще трещины на потолке.

Так, как в стихах, и получилось. Тренировались, выступали, побеждали, решали возникающие проблемы. Вдруг оказалось, что не тренируются, не выступают, а только решают возникающие проблемы.

Утром Мозиса разбудил звонок. Звонил Тарнавский, из спортклуба.

– Привет, приезжай, тут все серьезно. По телефону не буду.

И началось.

Опять в баре «Полет», что на проспекте Генерала Острякова, произошла драка. Драка – сильно сказано, Джулай ударил, один раз. Засветился старый дурак Поповский. Он сидел в «Полете» и пил водку. Потом вышел и встретил Джулая с товарищем. Видимо, со Штутманом. Поповский попросил их вынести его куртку. Ветер был холодный, заканчивался декабрь, вот-вот должны ударить первые заморозки. Саша и Штутман вышли с курткой, когда увидели, что к Поповскому пристает спортивного вида молодой человек. Ругается, угрожает.

– В чем дело, парень? – спросил Саша.

– Исчезни! – процедил сквозь зубы молодой человек.

Далее показания расходятся. Поповский говорит, что взял у ребят любезно принесенную куртку и ушел. Штутман ничего не говорит – его найти не могут. Саша рассказывает, что молодой человек предложил ему подраться «один на один».

– Я не стал ждать. Нужно решать на месте. Грохнул справа. Тот и лег. Потом я ушел.

– А тот?

– А тот лежал.

– А Поповский?

– С нами.

– Говорит, что ничего не помнит?

– Он пьяный был.

Возле боксерского зала спортклуба флота Мозиса уже ждали. Тарнавский, с ним какой-то мужчина. Мозис знал незнакомца в лицо как тренера, но по какому виду спорта, не помнил. Поодаль прогуливался молодой человек спортивного вида в очках, несмотря на тучи и холодный ветер.

– Представляю! – начал Тарнавский.

Накануне удар получил мастер спорта международного класса по морскому многоборью – главному виду спорта спортивного клуба флота. По этому виду спорта спортклуб лидировал в стране и в мире. Рекордсмены, призеры – их фотографиями были оклеены все стенды на территории спортивного клуба.

Тут Мозис вспомнил тренера и его команду. Приходя на тренировки в спортклуб, он встречал морских многоборцев, заканчивающих тренировку по стрельбе. Многоборцы снимали приспособления, закрывающие при стрельбе левый глаз, укладывали пистолеты в длинные футляры. Покидали зал ленивой походкой уставших людей. Помнил Уголькова, товарища нынешних морских многоборцев. Угольков, Чемпион мира, известный спортсмен, оказался наемным убийцей. В газетах писали о его похождениях. Как он подъезжал на мотоцикле и через стекло стрелял в цель. Особое негодование у авторов статьи вызывало то, что по выходным дням Угольков любил отдыхать со своим сынишкой в центральном парке. Как они писали – «гулять с колясочкой». Погиб Угольков при неудавшемся покушении на местного «авторитета». Приехал на своем мотоцикле к дому, в котором жил авторитет, и стал стрелять. Как писали в газете, стрелял из гранатомета. Не попал. И за ним устремилась охрана. Догнали возле остановки имени матроса Кошки и расстреляли. Дальше возникла проблема при похоронах: то ли хоронить не хотели, то ли денег на похороны не было. И теперь перед Мозисом стоял тренер Уголькова.

– Павел Вениаминович, – начал Александр Павлович, тренер морских многоборцев, – тут, это, ваш ученик вчера ударил моего, а сегодня у него глаза косить начали. А у нас Европа на носу! Что будем делать? Вон мой ходит, могу позвать – увидите, куда его глаза глядят.

– Насколько я знаю, ваш ученик сам нарвался. Пристал к заслуженному тренеру. Его попросили отойти, он грубил. Нарывался.

– Это понятно. Только у него дядя главный прокурор флота. А завтра команде ехать в Гданьск. Куда ж он, с косыми глазами поедет? Он мишень не видит. Какие соревнования?

– Так, что вы предлагаете?

Александр Павлович и Тарнавский переглянулись.

– Нужны деньги на лечение. Триста долларов, – сказал Тарнавский

– У моего нет. У нас бой через месяц.

– Ну-у, – вытянул губы дудочкой Тарнавский, – я, чем мог, тем помог. Пусть с прокурором разбирается. Доказывает, кто первый бил.

Мозис помолчал немного, выдержал паузу.

– Ладно, я дам свои. Но, у меня нет триста. Могу принести сто пятьдесят, потом, после боя, донесем. Как?

– Мы же тренера, должны помогать друг другу. А то ж мои стрелки отменные, у нас вид опасный. Зачем? Мы не только плаваем, но и стреляем, у нас оружие.

Пожали руки, и Мозис поехал за деньгами.

На Графской пристани спустился к телефону-автомату, что неподалеку от парома, вставил телефонную карточку, набрал домашний номер Саши.

– Платить надо, Сашок, иначе с прокурором разбираться придется.

– Они разводят, Павел Вениаминович. У них прокурор не родственник, а знакомый.

– Сейчас не время бодаться – опять бой будет под угрозой. Тебе на нарах с бомжами мало показалось?

Саша промолчал. Потом:

– У мамы тоже нет.

– Я заплачу половину. После боя, когда тебе заплатят, отдадим остаток.

Попрощались до вечера. Утреннюю тренировку уже пропустили, разгребая проблемы вчерашнего дня.

Вечером на тренировке Саши не было. Домашний телефон молчал, будто вызов уходил в рельсу – одни протяжные гудки в ответ. Не было его и на утреннем сборе, перед тренировкой. Первым утром к подъезду подошел Костя Шульга, за ним все остальные. Саши не было. Мозис, вопреки установившемуся ритуалу, послал ребят на дистанцию в сторону Максимовой дачи от подъезда. Когда группа скрылась за домами, сел за руль своего автомобиля и поехал к Саше домой.

На звонок никто не открыл. Погнал машину на Максимову дачу. Успел вовремя – ученики только подбегали к озеру. Когда спустился вниз к роднику, над головой трещали белки – игрались, помахивая пушистыми хвостами.

– Нет Сани? – спросил подбежавший Шульга.

– Нет.

– Чемпион отдыхает! – продекларировал Костя.

– Может, что случилось? – ответил Мозис.

– Да что с ним случится? Звездная болезнь. Слабому тренировки не помогут, сильному не нужны.

Появился Саша вечером следующего дня во время тренировки. Как раз играли в баскетбол, когда он с обиженным видом вошел в зал.

– Я могу потренироваться?

– Где ты был?

– Можно потренироваться?

– Что случилось?

– Ничего, маме помогал, родственники в Балаклаву переезжали.

– А предупредить, позвонить?

– Я как-то забыл, мама попросила.

Мозис после разминки поставил Сашу в пару к Косте Шульге. Костя предпочитал только один способ работы в паре – обмен ударами. Он никогда не говорил – поработать. Всегда – подраться. После перерыва нужно Джулаю попотеть, решил Мозис.

Повозившись три раунда в паре, Саша вдруг сел на скамейку.

– У меня голова болит, я простудился.

Все понятно, подумал Мозис. Отвел Сашу в угол и спросил:

– Давай, рассказывай, что случилось?

– Я простудился.

– Хватит врать! С носа не течет, температуры нет, глаза не блестят, а работать не можешь. Что, голову отбили? Признавайся! Только при сотрясении мозга боксировать тяжело.

Саша стоял, не поднимая глаз.

– Сзади вчера ударили. Я и не видел.

– Ударили при переезде?

– Нет. В баре.

– В Балаклаве?

– Нет, здесь.

– Так, «Полет»? Зачем ты на улице дерешься? Ринга мало?

– А Вы зачем?

– Что?

– Я на балконе сидел у Штутмана на третьем этаже, когда вы адвоката Галая по печени вырубили, возле своего гаража. Он еще ногу сломал. Помните? Я после этого случая к вам тренироваться и пришел.

Мозис недоверчиво посмотрел на Сашу.

– Ты ничего не путаешь? Сколько лет прошло. О чем ты?

– Если не драться на улице, так сами и не деритесь.

– У тебя травматический бред, покажи лучше место, где болит, – постарался увести разговор в сторону Мозис.

К чему Саша этот случай вспомнил? Мозис растерялся.

Саша наклонил голову, Мозис прощупал на теменной области опухоль под волосами. Руки стали липкими. Дело плохо, решил он.

– Нужно рентген сделать, умник.

– Пройдет.

– Ну, и чем ты думал? Скоро бой, а ты новую проблему создаешь. Еще за морского стрелка не рассчитались.

– Да пошел он, этот стрелок, ничего давать не надо.

Мозис покачал головой:

– Кто ж тебя так?

– Я не знаю. Можно я домой пойду?

Пришлось отпустить. Наутро договорились пойти к травматологу в поликлинику.

Вечером Мозис позвонил Гене, врачу из его бывшей воинской части. Выслушав, в чем дело, кореец ответил:

– Рентген обязательно – может вдавленный перелом костей свода черепа. На ночь дай ему мочегонное, две таблетки, чтоб отек мозга снять. И покой на несколько дней. Пусть спит, чтобы осложнений не было. Да, и гормоны ввести надо. В общем, к нейрохирургу, срочно.

– Как к врачу? У нас бой скоро – через четыре недели!

– Твое дело, но с боем нужно подождать при такой травме.

«Что Сашок делает? – думал Мозис, оставшись один. – Травмы как на войне».

Видимо, в баре начал приставать к посетителям. Нашелся один, кого громкие титулы Саши не испугали. Ударил железной трубой, да ушел. А тренеру вновь проблемы решать в полном одиночестве. Решил позвонить Сашиной маме. Остановился. Мама ничем не поможет – примется оправдывать сына. Что же делать?

Ночью Мозис, решил предупредить Михаила Михайловича, президента профессиональной Лиги боксеров Украины.

– Давайте, Павел Вениаминович, заберем его к нам, в Киев. У вас он окончательно потеряется. Ведь у него контракт! Я устрою – с ним народный депутат Украины поговорит. Он ему задаст – будет знать, как тренировки пропускать.

– Он откажется, без меня не поедет, – ответил Мозис, – мы с ним вместе столько лет!

– Тогда решайте сами. Ваш ученик, вы его тренер – вы и решайте.

И положил трубку.

Мозис решил, наконец, лечь спать. Решил утром подумать на свежую голову, тем более, что было воскресенье и утренней тренировки не было.

Вечером следующего дня к Мозису домой пришел Костя Шульга. Зашел в квартиру с таинственным видом. Сел в кресло и чего-то ждал.

– Что там? – помог ему тренер.

– Джулай в Киев уехал.

– Как?!

– Я его с сумкой встретил. Мама с ним. Уезжаю, говорит. Михал Михалыч позвал. Говорит: приезжай, мы тебе квартиру выделим, ты же Чемпион мира. А в Севастополе, мол, пропадешь.

– А Саня что?

– А Саня уехал. С мамой. Я ему говорю, мол, Павлу Валентиновичу скажи. А он мне в ответ: «Зачем? Я же уезжаю». А мама его добавила, мол, зачем нам этот тренер Моисеенко – мы и без него миллионы заработаем.

Мозис разлил по чашкам чай. Поставил блюдце с печеньем.

– Угощайся.

– Павел Вениаминович, вы же говорили – если хочешь погубить человека, начни его переучивать. Все нормально. Там за ним никто бегать не будет. Его звезда погаснет быстро.

– Костя, это говорил Лао Цзы, две тысячи лет назад. Я зла ему не желаю. Он должен понять, что я ему зла не желаю!

Сидели, пили чай. Молчали. Сонно подмигивал экран телевизора. Вот он – седьмой враг тренера, подумал Мозис, – сам ученик. Враг не тренеру, а себе. Как котенок упирается, когда его хозяин тычет мордочкой в блюдце с теплым молоком, думает, наверное, что его погубить хотят. Кому Саша в Киеве нужен? Говорят, что любая столица не испытывает боли, но и сама никого не жалеет. Чемпионы по жизни как слепые. Люди, которым нужна собака-поводырь в виде тренера. Они ничего больше не умеют, как только выходить на ринг и драться. И тренировать они не умеют, да и жить, как все, тоже. И спорт больших достижений – это не тренировки, это мораль, как понимание того, что такое хорошо и что такое плохо. Получается, что спорт больших достижений – это не вопросы подготовки, а вопросы морали.

Спросили как-то в интервью известного спортсмена – поедет ли он на следующую Олимпиаду? «Если Родина прикажет», – ответил тот. Мозис задумался тогда, прочитав интервью. А теперь, получив известие об отъезде Джулая, понял, что Саша так никогда не ответит. Он совершил свой поступок, и дальше ему идти одному: он в точке, из которой возврата нет. И ничего не сделаешь. Это как на перроне, когда поезд уже тронулся. Его еще видно, но запрыгнуть на него уже нельзя и не остановить.

Глава 13

Успехи Джулая на ринге не могли остаться не замеченными. О нем сообщали, писали. В Борисполе по прилету у выхода из терминала ожидал Киевский корреспондент Факирко. Расспрашивал свежие известия и бежал куда-то. Видимо, в редакцию. Приятный парень, глупых вопросов не задавал. Все по делу.

– Как оказались в профессионалах? – спрашивает он Сашу.

– Мой тренер привел.

После первого натиска журналистов Мозис в разговоре посоветовал Саше на глупые вопросы отвечать еще глупее. Получалось так.

– Вы сами чего хотели?

– Я с ним согласен.

– С кем?

– С моим тренером.

– Как вам нравится Заб Джуда?

– Я в другой весовой категории.

Или.

– Ваша цель?

– Заработать миллион.

– О, с этого начинал Мохаммед Али.

– Он мне нравится.

– Мохаммед Али?

– Его стихи.

Для Севастополя это большое событие – первый, в истории города, чемпион мира по боксу среди профессионалов. Наутро после возвращения из Мендризио раздался звонок. Звонили из редакции Севастопольского телевидения. Ведущий спортивной программы, Виктор Андреевич Филянский, просил интервью.

– Сделаем и на радио, и телевидение. Я задаю вопросы, а Саша пусть отвечает. Готовы?

Мозис и Джулай кивнули.

– Расскажите, где проводился бой за звание Чемпиона мира, в какой стране?

Саша начал отвечать:

– Бой за звание Чемпиона мира среди профессионалов в весе шесть... шесть…

И запнулся.

– Перемотаем. Еще раз. Начали!

После слов «шестьдесят шесть килограмм восемьсот грамм в Мендр…» опять сбился с правильного произношения. Вспотел, стал отирать ладони о брюки, рукавом рубашки на предплечье, притрагиваться ко лбу.

– Еще раз!

После нескольких неудачных попыток решили написать текст на бумаге. Но Саша разволновался не на шутку, не смог и прочитать. Пришлось задать ему такие вопросы, чтобы он отвечал только «да» или «нет».

Вышли на площадь Ушакова, Мозис спросил:

– Чего так понесло? Ты ведь говоришь, что железный человек?

– Не поверите – первый раз в жизни со мной такое.

– А интервью – какой раз в жизни даешь, не первый?

– Первый.

– Вот и привыкай. Говори мысленно, что все, кто тебя слушает, просто болваны, сразу легкость в изложении появится.

Через время Мозис решил сделать выборку из боев Саши – лучшие моменты, и показать жителям города. Бои были зрелищные, красивая работа – было на что посмотреть. Обратился к Филянскому. Тот ответил, что такие мероприятия проводятся на правах рекламы, а за нее нужно платить.

– Могу скидку сделать, как спортсменам.

– А городу не интересно, как их Чемпион к вершине шел? Нам телевидение должно платить.

– Только первое сообщение бесплатно, остальное – реклама.

Мозис решил сначала подумать о рекламе, не спешить. Ведь не должен тренер сначала воспитать спортсмена, потом вместе с учеником добиться известности, а после – еще и рекламировать это за деньги. Так быть не должно, решил Мозис. Вспомнил, как в один из вечеров, после тренировки, когда уже выходили из зала в сгустившиеся сумерки, Саша ушел в темноту, как обычно – своей индивидуальной семенящей походкой, с неизменной сумкой на плече. Мозис смотрел ему вслед, пока тот не исчез. А потом ощутил тревогу. И темнота стала гуще, и звуки из темноты, более слышимы, и свет из окон ярче заблестел. Ничего не случилось, а тревога наползает, разрастается, как свет фар приближающегося автомобиля…

Вечером было тихо, ночью никто не звонил. Утром не все собрались на тренировку – Саши не было. Ближе к полудню позвонила Мария Сергеевна, мама Саши.

– Саша в милиции!

Далее по проложенному маршруту: поиски знакомых, которые могли бы позвонить и выяснить обо всем в милиции. Затем встреча со знакомыми, которые узнали, в чем состоит данная проблема. Далее совет, что сделать и к кому идти. И только потом встреча с тем, от кого зависит решение вопроса или его отсрочка. В кабинете начальника штаба городской милиции Мозис и Саша молча выслушивали монолог о перспективах тех, кто с ранних лет в милицию попадает.

– Один раз в тюрьму попадешь – все, назад хода нет. Пока не поздно, подумай. Мы тебе снимем подписку о невыезде, поедешь на бой. А что потом? Лучше спортом занимайся. Зачем людей бить.

Когда Саша уехал в Киев, вопрос с местным телевидением не возникал. Мозис посчитал, сколько уголовных дел пришлось улаживать. Получилось немало, и за каждое можно было лишиться и контракта, да и свободы.

Какое-то время было тихо. Мозис продолжал тренировать группу. Все шло своим чередом, как прежде. Однажды, Костя Шульга принес на тренировку журнал «Ринг», в котором писали о Джулае и его тренере Лихтермане. Говорилось, что Лихтерман подготовил Сашу к завоеванию чемпионского пояса. Далее стояла подпись автора статьи – Ноготков.

Мозис набрал телефон Задорожного уже вечером.

– Алло! Михал Михалыч? Читали «Ринг»? Если да, то расскажите, какое отношение к поясу Джулая имеет Лихтерман? Хоть какое-то имеет?

– Павел Вениаминович, я не читал.

Ноготков очень скоро позвонил.

– Павел Вениаминович, моя фамилия Ноготков, из журнала «Ринг», я отвечаю за бокс на территории СНГ. Слышите меня? Вы, говорят, на меня обиделись?

Мозис не был готов к такому разговору.

– Я не обиделся. Меня волнует вот что. Как Лихтерман мог подписаться под этим, да и Саша тоже?

– Мы о Вас статью напишем, подготовьте материал. Напишите, как вы Сашу тренировали, как он рос.

Вечером того же дня, позвонил Задорожный.

– Я этого Ноготкова у себя в кабинете так чехвостил – мало не было! И еще мы проводим бои в Николаеве, давайте приезжайте и секундируйте своего ученика. Так и будем делать.

Мозис взял с собой Костю Шульгу, чтобы тот посмотрел профессиональные бои и знал, с кем, возможно, придется боксировать на ринге, и поехал в Николаев.

Автобус из Севастополя прибыл вечером. Еще успели на взвешивание. Саша поздоровался с Мозисом и отошел к Лихтерману.

На следующий день, перед боем, Мозис подошел к Саше сказал:

– Разминайся, я потом тебя на лапах разогрею.

– Не надо, – ответил Саша и отошел к Лихтерману.

К Мозису подошел Бахметьев:

– Что это Лихтерман твоего на лапах таскает?

Мозис не знал, что ответить. Среди тренеров существует неписанное правило: на «лапах» чужой не может держать твоего ученика. Это как в чужую постель залезть.

– Так надо, Сергей Иванович, – ответил Мозис.

– Ну, надо, так надо.

На ринг секундировать поднялся Мозис с Шульгой. Лихтерман прохаживался возле столика главного судьи.

Гонг. Бой начался. Саша работал натужно. Тяжело дышал. И лез в обмен, пропуская удары. Противник, представитель ЮАР, уступая в классе, наверстывал за счет быстроты и количества выбрасываемых ударов. В перерывах Мозис что-то советовал Саше, но тот смотрел через плечо удивленными глазами, как на незнакомца. Бой затягивался. Ведущий боя старался разогреть зрителей громкими криками. Но по залу все чаще слышался гул недовольства. На ринге Чемпион мира, как объявляют, а долго возится.

Лихтерман подошел после двух раундов к Мозису. Стоял молча. Мозис сказал:

– Как вы тренируетесь? Саша не готов!

– Все равно ударит, – ответил Лихтерман и отошел к столику главного судьи.

В восьмом раунде Саша ударил. Сначала прошел правый через руку и «болтанул» негра. Когда отсчитали, Саша повторил кросс и добавил левый снизу по печени. Южно-африканец упал. Вот она, палочка-выручалочка: работа во встречной форме. Если научился, не пропьешь и не прокуришь!

После соревнований куда-то пропал Шульга и появился перед самым отъездом. В салоне автобуса Костя начал рассказывать, что после боя, вместе с Джулаем пообедали, а потом разговаривали.

– Он сказал, что не вернется – ему нравится в Киеве. Никто за ним не смотрит, не заставляет на тренировках быть в обязаловку; говорит, квартиру дали.

– Это, Костя, он тебе говорил для меня.

– Да понял я. Павел Вениаминович – у него звезда. Забудьте.

Больше Задорожный не звал Мозиса на бои секундировать Джулая. Тренер приезжал сам, усаживался на последнем ряду, и смотрел, как его бывший ученик расправляется с очередным «живым мешком». Выставляли таких бойцов, что после Николаевского турнира ни один не простоял дольше второго раунда. Рядом сидевшие зрители заключали пари Джулай повалит оппонента в первом раунде или во втором?

Сидя среди зрителей, Мозис часто ловил на себе чей-то цепкий взгляд. Как-то повернул голову, и взгляды встретились. Так пристально рассматривала Мозиса мама Джулая – Марья Сергеевна. Но тут же устремила свои глаза на ринг.

Больше вопросов по поводу размещения на Севастопольском телевидении видеоматериалов, подобранных из лучших эпизодов проведенных Джулаем профессиональных боев, не возникало. Джулай в Киеве, а не дома. Мысли о Саше периодически возникали, и Мозис сам себя спрашивал – как он там?

После долгого перерыва, ночью раздался звонок. Звонили поздно. Мозис поднял трубку, послушал.

– Аллло! – узнал он голос Джулая.

– Да.

– Это я, Джулай.

– Я узнал тебя.

Пауза.

Мозис ждал. Он не мог что-либо сказать первым. Тренер не может говорить первый с теми, кто сам ушел. Тренер не может просить у тех, кто сам ушел. Тренер может не выполнять то, что попросит тот, кто сам ушел.

– Павел Вениаминович, как вы живете?

– Что это ты вспомнил?

– Да плохо тут. Денег нет. Работы нет. В Киеве все дорого.

– Саша, я тебя в Киев не выгонял. Ты сам туда рвался.

– Я не рвался.

– А кто рвался? Я? Здесь ты деньги получал и все, что надо. Боксируй только! Кто тебя гнал?

– Обстоятельства.

– А кто эти обстоятельства сделал?

– Жизнь такая.

– Это, Сашок, называется – съехать, уйти от ответа.

– Павел Вениаминович, можно я на тренировку приду? Мне в паре постоять надо.

– Если ты знаешь, что тебе надо, зачем мне звонишь? Лихтерман от тебя отказался?

– Да ну его! У меня бой скоро.

– Можешь прийти, Сашок, только в качестве живого мешка. На общих основаниях. Завтра в шесть.

И положил трубку.

На тренировку Саша пришел. От него разило спиртным. Ученики старались не смотреть в глаза Мозису, вертели головами, пока получали задания. В основной части Мозис поставил Сашу в пару с Костей Шульгой, вроде, как старые знакомые.

Саша стал боксировать, опускал руки, чего раньше не было, стал гримасничать, плохо двигался и много пропускал ударов. Но всем видом показывал, что для него это пустяк, не причиняют ему никакого вреда.

Странное дело, до отъезда в Киев, Костя для Саши был как живой манекен, когда они становились в пару и боксировали. Теперь все изменилось, напрягался уже Джулай и пропускал удары. А Костя во время редких контратак Саши очень грамотно пользовался уходами, чего у него раньше не было, а когда деваться было некуда – двулоктевой защитой, которую так часто используют американские боксеры-профессионалы. Конечно, Саша мог прибавить и даже наверняка, но почему-то не прибавлял.

После основной части Саша, словно вспомнив старое, попросился уйти с тренировки до ее завершения.

– Мне к бабушке надо.

Мозис сколько лет знал Сашу и никогда не слышал, что у него в Севастополе есть бабушка. Но с тренировки Джулая отпустил, что с него взять – уже не его человек. После этого захода Мозис с Сашей не встречались, только сообщили о нем один единственный раз.

Глава 14

Мозис хорошо запомнил юниорский турнир в Кировограде. Сначала они с Сашей сидели в номере и смотрели по телевизору трансляцию концерта Джо Кокера.

– Я люблю «Doors» слушать, – сказал Саша, – Джимми Морисон, это тема.

– Понимаешь, – ответил Мозис, – что Джимми Морисон, что Джо Кокер – лидеры. С них все учатся. Пример берут. У них каждое выступление, как у нас бой. Только у нас с противником, а у них с самим собой. Солисту нужно соединить воедино и музыку, и текст и, самое главное, его подачу, произношение. Произнесет не так – все рухнет, освистают. Как у нас: опусти плечо – прилетит правый. Музыкант сорвет звук – то же самое, провал. Так вот, на ринге ты должен быть, как Джо Кокер или Джимми Морисон, лидером, хозяином положения, все должно быть сбалансировано, совершенно. Ринг, та же концертная площадка. Тот же шоу бизнес. Зрители пришли на шоу под названием Саша Джулай.

Саша перестал смотреть в экран телевизора, уставился на тренера.

– Ты что? Мне не веришь? – спросил Мозис.

– Только вам и верю! – ответил Саша.

Потом Мозис проносился по городу больше трех часов, разыскивая оператора, который бы смог запечатлеть на видеокамеру бои Джулая. Сначала обратился к работникам магазинов видеотехники.

– У вас можно, оператора с камерой нанять?

Те пожимали плечами.

– Бои у нас, вернее, в вашем городе крупный турнир по боксу. Снять на пленку надо.

Послали в редакцию местной газеты. В редакции ответили, что оператор в больнице. Уже в спину, когда они уходили, словно сжалившись, крикнули:

– На Ленина, 12, частный дом, Витя. Скажите, что от Толи.

Витя стал торговаться.

– Пятьдесят баксов. Кассета ваша.

– Ты что! Думаешь, я в первый раз? Даю пять баксов за бой или ухожу.

Витя согласился.

– Ты все бои снимаешь?– спросил Поповский, который увязался за ним с самого начала.

– Все.

– Зачем?

– Интересно и память. У меня все бои Саши есть, с самых первых. Я тогда не знал, что хорошо боксировать будет, но записывал. Теперь есть с чем сравнить, когда станет по взрослым боксировать.

Поповский громко закашлялся, потом сплюнул:

– Сушит, гад. У тебя деньги есть? Пошли, по пиву?

– А потом?

– А потом мы умрем.

– Шутишь? Тебя же Кафель заругает.

–Да, пошел он! Пусть готовится к переезду в Киев.

Сели в маленьком баре у входа в гостиницу.

– Возьми, лучше водки, – попросил Поповский.

– Знаешь, – начал Поповский после первой «сотки», – твой ученик на тебя так похож, даже походка такая, как у тебя: враскачку и рукой сильно машет.

Походка? Мозис не думал об этом. Кому надо, пусть сравнивают.

В поезде, как-то к Мозису пристал Саша:

– Павел Валентинович, помните, вы стихи читали, Можно, я запишу?

– Какие?

– «Среди миров, в мерцании светил, одной звезды лишь повторяю имя...»

Мозис прочитал стих, Саша записал.

– Зачем тебе? – спросил Мозис

– Свадьба у родственника – я вместо поздравления прочитаю.

Позже рассказывал, что на свадьбе стих переписали все, даже невеста.

Поповский стал ерзать на стуле. Мозис заказал еще водки.

– Как здоровье? – спросил Мозис.

– Не то, что раньше. На лапах держать могу. Что еще надо?

Поповского потянуло философствовать.

– Ты, Мозис, парень дерзкий, ни от кого не зависишь. Бывший военный, из настоящих. А дело иметь с тобой нельзя.

– Это почему?

– Вот отгадай: три желания парижанки, рюмка до и сигарета после.

– Ну, понятно, кто ж этого не знает? – ответил Мозис.

– Так вот, когда ты будешь полностью уверен, что желаний все-таки, два: все, что до и все, что после, тогда с тобой разговаривать можно.

Поповский раскраснелся, опять заказал водки, уверенный, что Мозис заплатит.

– Вот ты думаешь, что бокс – это хорошо?

– В общем, хорошо, – ответил Мозис, не понимая, к чему Поповский клонит.

– Я тебе говорю, бокс – это плохо! Но бокс всегда будет среди людей. Как всегда среди людей будет война. А к войне нужно готовиться. Возьми еще выпить, – закончил он.

– Получается, что нужны какие-то принципы поведения, раз мы занимаемся плохими делами?

– Да, например, нельзя играть с жертвой. Нельзя улыбаться, когда противник шатается, и смеяться, когда падает. Тогда будешь победителем всегда.

Мозису стало интересно, он Поповского не знал таким, философски подкованным, спросил:

– А чемпион – это хорошо?

– Помнишь, как говорили, в застойные времена? Что на одного Мохаммеда Али – десять тысяч мастеров спорта. На одного мастера спорта – десять тысяч перворазрядников. На одного перворазрядника – десять тысяч молодых людей, пришедших в спортивный зал тренироваться.

Мозис налил в рюмку Поповского водки. Поповский продолжал:

– А чемпион – несчастный человек, он нужен, чтоб детей в зал привлекать. Себе чемпион не принадлежит и все они одинаковы, как одинаковы ракеты праздничного фейерверка. Посветят среди тьмы и гаснут. Все у них по одному сценарию: возникнуть из ничего, засветиться, поймать «звезду» и угаснуть, по пути принеся немало горя окружающим.

Мозис смотрел на Поповского, тревога нарастала: лицо его то краснело, то покрывалось белыми пятнами, особенно на подбородке. Речь становилась все более запутанной. И вот глаза закатились, только белки заблестели:

– Ы–у–у–у… – промычал он и завалился со стулом назад, забился в судороге. Изо рта выступила пена.

«Эпилептический припадок» – сразу понял Мозис, достал платок, и вдел, как удила, между зубами, чтоб Поповский не откусил себе язык.

Через минуту все закончилось. Оглушенный Поповский, весь обмякший, обводил взглядом собравшихся людей. Кто-то из работников гостиницы вызвал скорую помощь. Подняли Поповского и усадили; какая-то незнакомая женщина отирала лицо старого тренера платком. Поповский не помнил ничего.

– У тебя часто это? – спросил Мозис.

– Что «это»? Подумаешь, поплохело чуток. Давай выпьем?

Тут подъехала скорая помощь. В суете и не заметили, как время пролетело. Врач повертелся, но забирать не стала. Посоветовала обратиться в поликлинику по месту жительства.

– Что за мансы? – храбрился Поповский. – Что за переполох? Да я здоров!

– Пошли отсюда в номер, – предложил Мозис, – тут покоя не дадут.

На лестнице Поповский попросил:

– Только Кафелю не говори, что мне плохо стало, а то начнет…

Мозис уложил Поповского в постель и ушел к себе.

«Допился, – подумал он, – до эпилепсии».

Боксер смотрит на мир, как из-за бруствера боксерских перчаток; если идет в атаку, то не оглядывается назад; если защищается, то в непробиваемой, часто глухой защите. Если говорят: он человек жестких личных пристрастий – это про боксера. Может, что-то хорошее в жизни и есть, но после первого эпилептического припадка Поповского вспоминалось Мозису только плохое. Все боксеры, которых знал Мозис, плохо кончили. Толик Левашов не вылезает из психушки. Мозги сдвинулись на почве алкоголизма. Пишут ему: «энцефалопатия». Говорят, назад дороги нет. И кому интересно, как он боксировал?

Вспомнил Мозис старого боксера по кличке Нетя. Когда Мозис только входил в боксерский зал, к Анатолию Митрофановичу, своему тренеру, Нетя заканчивал боксерскую карьеру. Когда-то всеми уважаемый и желанный, в конце бегал за водкой для выпивающих. Брал деньги и бежал. Через несколько десятков метров, застывал на месте, будто скованный чем-то.

– Что, Нетя, мотор не тянет? – хохотали вокруг.

Постояв какое-то время, шел дальше. Когда возвращался, мог остановиться в двух метрах от стола и стоять с вытаращенными глазами. Воздуха ему не хватало. Позже у него начались эпилептические припадки. И все, как исчез – никто не знает.

Толик Секачев пьяным влез в драку, проломили голову, в больнице умер. Никто за ним не являлся. Опознала девушка, которая с ним встречалась. Когда исчез, отправилась на поиски и обнаружила тело среди мертвых бомжей. Уже хоронить неопознанным собирались.

Саня Длинный, мастер спорта, поехал на заработки в Сибирь, золото мыть. После расчета напились, ему сунули нож в бок и бросили в костер. Деньги забрали. Привезли домой в заваренном гробу.

Анатолий Камнев, известнейший мастер, был сослан в забайкальский военный округ, с глаз долой. В поезде в драке был смертельно ранен. А какой был спортсмен!

Вячеслав Лемешев – олимпийский чемпион. Американские газеты предвкушали – сержант морской пехоты США нокаутирует старшего лейтенанта Советской Армии! И что? Все, кто смотрел, видели, как падал Джонсон. А Лемешев умер от алкоголизма.

Каратаев. Кто не помнит его бои с Матэ Парловым? Образец. Убили в бандитской разборке.

Василий Соломин, после тюрьмы угас, задохнулся, не выдержали легкие.

За океаном в тюрьме Айк Абиагучи. Берд от всех ушел, что тот колобок, а от Абиагучи не смог, упал.

Тайсон никак не может победить основного противника – свои долги.

Чавес, заработавший несколько сот миллионов долларов, нищенствует. Говорят, создан фонд помощи Чавесу. Чавес – это не только Чемпион. Чавес – образец.

Джо Луис умер в должности директора по приему гостей в одном из казино Лас-Вегаса. По-простому, по-русски – двери открывал. А хоронить его приехал приехал Макс Шмеллинг, с которым они роняли друг друга на настил ринга в тридцатых годах. У Дональда Трампа или подобного ему владельца казино, денег на похороны не нашлось.

Пишут, что Холефилд сколотил состояние и не бедствует. Что Де Ла Хойя стал известным промоутером, Формен поправил свои финансовые дела. В Севастополе Ремаров создал фирму, которая процветает. В состав учредителей Севастопольского морского завода – Гриша Сидоренко. От этого не легче, когда вспомнишь тех, кто ушел.

Когда возвращались из Кировограда, у Поповского случился еще один приступ. Тут уже скрыть от Кафеля не удалось. Зря Поповский опасался Кафеля – тот испугался сильнее, чем окружающие. Всю дорогу до Севастополя не спал и твердил одну фразу:

– Только живым нужно довезти. Только живым.

Глава 15

Мозис сидел у телефона. Рассвело. Лучи солнца, словно крадучись, выползали из-за крыши соседнего дома и наполняли комнату. Лето, июнь. Скоро начнут собираться у подъезда ребята на утреннюю тренировку. Рядом лежали первый и пятый номера журнала «Ринг», в которых были опубликованы рейтинги боксеров-профессионалов. Фамилии украинцев выделялись красным цветом. В первом номере Саша занимал восьмую строчку, сразу за Кори Спинксом. Чемпионом был Вернон Форрест. В пятом номере уже шестая позиция, а Чемпион сменился в этой весовой категории, теперь это был Риккардо Майорга. Самая престижная версия WBC.

Мозис посмотрел на обложку журнала за две тысячи третий год, на которой братья Кличко держали над головой чемпионский пояс по версии WBА, и отложил в сторону. Стал мысленно прокручивать номера телефонов, по которым можно позвонить и узнать результат последнего боя Джулая во Франции. Он повторял номера, словно насвистывал мотивы. «Чижик-пыжик, где ты был?..» Два-три, два-ноль, пять-пять-три... Это в Киеве у Задорожного номер мобильного, после кода, разумеется.

Или: «Весна, весна прийдэ…», припев из известной песни ансамбля «ВВ» – двадцать три, двадцать три, пять-три-пять… Это номер мобильника у Джулая.

На клочке бумаги номер мобильного телефона Саши Торуканцу, по кличке Слон, который только накануне позвонил Мозису, сообщил свой новый номер и что он в Севастополе. В Киеве Саша устроился на работу помощником депутата. До отъезда в Киев Торукану был самый активный «качок» из соседнего спортзала. И теперь, по приезду в Севастополь, своим долгом считает сообщить последние известия о пребывании Джулая в Киеве.

После Николаевского турнира Мозис был на трех боях Саши, которые проводились в Киеве. Потом состоялся бой в Англии. Затем, опять в Киеве, как бы в закрытом режиме для членов конгресса, состоявшегося в столице, потому что никого не приглашали из других городов.

Два дня тому назад, должен был состояться бой во Франции. Результат еще не известен. Наверное, из Парижа не вернулись. Мозис, решил позвонить в Киев, все разузнать по прибытию в Керчь, куда он собирался на тренировочные сборы по общей физической подготовке. У него в секции хорошо себя показал подросток, Владик Сухов. Провел несколько боев. Первый проиграл, но как дрался! Сразу видно, в нем есть то, чему никто не научит. Остальные бои выиграл. Кафеля даже просить не надо было – сам позвонил и предложил съездить на сборы, показать парня. Завтра договорились выезжать.

Слон в Севастополе уже несколько дней, а встретились только вчера – тот зашел на тренировку. Когда Мозис освободился, пригласил в кафе. За столом начал рассказывать последние киевские известия. Сначала о «своем» депутате, потом о джипе, который он купил, потом о рабочей поездке в Сумскую область и после третьей кружки пива – о Джулае. Сначала продиктовал номер его мобильного телефона, а потом начал рассказывать.

– Твой круто зависает.

– А ты откуда знаешь?

– Я хату снимаю в доме напротив, где он живет с мамой.

– Мама с ним?

– В том то и дело! Он ко мне ныряет, когда отдохнуть хочет.

Последний отдых всем понравился. Привели проституток, которых сняли у казино «Чикаго», стали разговаривать. Одна из них и говорит:

– Я тащусь, когда меня силой берут.

Слон из себя парень крупный, под метр девяносто, да еще и «качок», сидевший не один год на «метане», говорит:

– Давай, Саня, ты притисни ее, а то раздавлю еще.

Джулай, стал с девушкой бороться, а та не поддается, упирается, кричит.

Тогда, Саша схватил ее за ногу и укусил. Та в слезы, истерику. А всем смешно.

Слон вдруг погрустнел, сморщился лицом, как будто собирался заплакать и говорит:

– Я не знаю, как он боксировать будет.

Повисла тишина, Мозис попрощался и ушел.

Солнце поднялось над соседней крышей и его лучи заполнили всю комнату, стали видны пылинки, плавающие в воздухе квартиры.

Раздался телефонный звонок.

– Алло!

– Павел Вениаминович? Это Задорожный. Тут сегодня утром ваш, пьяный, пошел купаться, и до сих пор нет. Я водолазов вызвал.

– Не понял?

– Вернулся из Франции – там он бой проиграл… С ребятами гулял в Гидропарке, а под утро, часа в четыре, решил искупаться, как сказал – освежиться. Его ждали, не дождались. Одежда осталась на берегу. Его сколько ни звали – не докричались. Искали – не нашли. Поняли, что дело плохо и позвонили мне.

– Вот и все, Михал Михалыч... Видите, как...

– Может, найдут, подождем. Я вам сообщу.

И длинные гудки из трубки, долго-долго…

В Керчи всех разместили в общежитие для студентов металлургического техникума. Удобно, столовая рядом, стадион, через забор, до моря восемьсот метров. Тихое место, рядом с парком культуры и отдыха. Тренировки проводили на стадионе. И утренние, и вечерние, когда работали в парах. На второй день пребывания на сборах, кагда проводилась утренняя тренировка, позвонил Задорожный:

– Нашли его, Павел Вениаминович. В камышах.

– Я на сборах, в Керчи, – почему-то ответил Мозис.

Да, что тут уже говорить! Разговор заглох, попрощались.

Миша Положнюк, тренер из Сум, расположившийся на зрительских трибунах, рядом, спросил:

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось, только все очень плохо, – ответил Мозис.

– Смотри, смотри, – указывал Миша на бегущего по дорожке подростка. – И это бежит лидер боксеров Украины. Он, случаем, не пьяный, смотри, как ноги тащит.

Мозис думал о своем. Ему казалось, что Саша вот-вот поймет, что в Киеве ему нечего делать. Никто с ним возиться не будет. Его место в Севастополе. В Киеве он – словно человек, которого голым вытолкнули ночью на центральную площадь столицы под мощные прожекторы. Вот и не знает человек, что ему делать и куда бежать. Поэтому Саша и звонил несколько раз за последние полгода, видимо, пытался наладить отношения с тренером, которого бросил. Мозис вспомнил разговор с Задорожным, состоявшийся по телефону три месяца назад.

 – Как Лихтерман? Тянет? Тренировки идут? – спросил Мозис у президента профессиональной Лиги боксеров Украины.

– Какой тянет! Задницу Джулаю лижет, чтобы только не ушел от него.

И вот такой конец. Мозис знал, что Саша плохо кончит, но так плохо!?..

Уже к вечеру тренеры, которые были на сборах, старались не останавливаться возле Мозиса, избегали встречаться с ним взглядами, опускали глаза, в разговорах стали неконкретными.

Прошло несколько дней, мобильный телефон стал разрываться от звонков. Звонили те, кто знал в Севастополе номер мобильного Мозиса. Задавали один вопрос – во сколько похороны?

– Я не в городе, – отвечал Мозис.

На вопросительный взгляд Миши Положнюка Мозис сказал:

– Знаешь, моего сегодня хоронят.

– Я знаю, – ответил тот и добавил: – Все знают.

Когда Мозис приехал в Севастополь, то утром пошел на кладбище. Могила была завалена венками, цветами. На временном деревянном надгробье виднелась фотография Саши – улыбающегося, в спортивной форме, с зеленым поясом чемпиона мира по версии WBC.

Седьмой враг

Художник Алексей Мартиросов.

Севастополь, март 2005

Волков А.П. Из жизни боксеров:  Повести и рассказы.  Севастополь: “Дельта”, 2007. – 244 с., ил.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.