Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ирина БОХНО

Ирина Бохно

Самобытный автор, чувственная поэтесса, великолепный журналист — Ирина Бохно была хорошо известна в журналистских и писательских ...

Читать далее

Андрей АГАРКОВ

Андрей Агарков, поэт

Член Союза писателей России.  Член Национального Союза писателей Украины.  Лауреат городской литературной премии ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Александр ВОЛКОВ. Йети

Волков_Йети_

Лейтенант Ермаков вошел к кадровику ПВО округа и стал ждать назначения.
Он окончил в вильной Украине Харьковский университет воздушных сил имени Ивана Кожедуба и приехал в штаб округа за распределением.
Можно было в недавно развалившемся союзе поступать в Васильковское, Красноярское, но он выбрал Харьковский университет, и не жалел.
– Поедете в Крым, а это Ялта, на Ай-Петринскую яйлу поедете, там батальон ПВО и оттуда ушел ваш предшественник, и года не прослужил. Там вообще кадровое движение. Но думаю, что у вас получится.
И отвернулся к окну.
Ермаков почувствовал тревогу, что-то неестественное было в поведении кадровика, вроде как и назначал его, а сам будто бы извинялся.
«Что за место?» – думал лейтенант, и тревога помимо его воли охватывала его все сильнее.
– Там движение кадровое большое: капитан погиб, несчастный случай, так что для вас место есть.
Лейтенант осмелился спросить:
– А чего ушел мой предшественник?
Кадровик повернул свою массивную голову и ответил:
– Кто его знает? Написал рапорт, мол, прошу срочно перевести в другую часть, а потом дописал, в случае отказа прошу считать мой рапорт желанием покинуть Вооруженные Силы.
– Перевели?
– Нет, уволили. Так что езжайте спокойно.
И отвернулся к окну давая понять, что разговор окончен.
Яйла, на которой располагался батальон ПВО, это лес, в котором деревья до двух метров высотой. По ущельям деревья высокие, а на самой яйле растут только сосны, и то местами, остальное трава и кустарники.
До революции 1917 года, говорят, лес был очень хороший, но со всего юга Украины и даже из Молдавии на лето пригоняли несметные отары овец которые, поедая траву, съедали все поросли деревьев. Старые деревья отжили свой срок, а новые не выросли, и все исчезло: и хорошая трава, и крупные деревья, и реки высохли, а когда-то Салгир, самая крупная река Крыма, была судоходна.
По краю плато отвесные скалы, на одной из них стоит смотровая площадка, с которой хорошо видна Ялта и Симеиз, Алупка, Мисхор, красиво. Чуть вдали от батальона гора Ай-Петри.
Лейтенант попал на должность начальника станции П-19.
Тогда на яйле еще не было трехэтажных частных застроек олигархов, и в расположении квартиры стояли пустые, ему выделили комнату, он обустроился и приступил к исполнению своих обязанностей.
Первые два месяца Ермаков ходил на поддежурствах, т.е. его кто-то учил, одному ему поначалу не доверяли сканирование воздушного пространства, все-таки граница!
Потом он дежурил один, но с ним были два солдата, которые следили за монитором, высвечивающим все воздушное пространство. Если появлялся самолет и он летел в коридоре, то все нормально, но если отклонялся от коридора, то возникал вопрос – а куда он летит? Лейтенант тут же докладывал в бригаду для принятия решения. Если самолет подавал сигналы бедствия, Ермаков поступал так же, т.е. выполнял контроль воздушного пространства.
В быту все было нормально, но лейтенанта настораживало обособленное поведение сослуживцев и членов их семей. Например, он замечал: стоит ему войти в какое-нибудь помещение, как все там находящиеся тут же прекращали разговор, одни отворачивали головы в сторону, другие упирались взглядом в точку, только им видимую. Становилось неловко, и он уходил.
На вопрос, мол, как тут у вас дела, сослуживцы отвечали: ты служи, как бобка, сам скоро все узнаешь.
«Что узнаешь?» – думал Ермаков и шел на дежурство.
Он иногда соглашался на приглашения начальницы продсклада, взрослой, с избыточным весом и вечно мучающей ее одышкой разведенной женщины по имени Светлана, приходил к ней, и они пили чай и вели неторопливые беседы.

...В октябре на яйле уже выпал снег.
На дежурстве у Ермакова станция отработала свой график, т.е. отработала 4 часа, а больше 4-х часов станция не работает, тут же включают другую, и в перерыве он вышел на свежий воздух перекурить.
Машина стояла под тентом в виде огромной юрты, он встал возле кузова и закурил.
Потом подошел к машине вплотную и стал тушить об огромное заднее колесо сигарету.
Но тут послышался звук, похожий на отдаленный плач ребенка или плач ребенка, который силится сдержать слезы.
Ермаков посмотрел на окурок и увидел детскую пятерню – или пятерню подростка, не более, – об которую он тушил сигарету.
Он четко обостренным зрением разглядел волосы, покрывающие кисть, и мелко-мелко вздрагивающие пальцы.
Лейтенанта отшатнуло, и он только успел заметить, что обладатель руки моментально юркнул под машину и через два-три шороха все стихло.
Ермаков потрусил в состоянии исступления искать патруль, который круглосуточно совершал обход военного городка.
Но патруль ничего не нашел и решили отложить поиски до утра.
Утром Ермаков вместе с патрулем приступил к поискам.
На снегу были четко видны следы человеческой пятерни небольшого размера, но создавалось впечатление, что обладатель маленькой кисти вроде как шел только на руках, следов ног не было.
Следы привели к расщелине в горе, но далеко по ней пройти не удалось – она сужалась, пока не сошла на нет. И остался только вход в виде лисьей норы, уходящий в гору.
В расположении все, кого встречал лейтенант, старались избежать встречи с ним, но при этом очень пристально и с интересом рассматривали.
Возле своей комнаты он встретил Светлану, которая пригласила его вечером к себе домой на чай и при этом сказала:
– Говорят, ты видел его?
– Кого?
– Приходи вечером, поговорим.
День тянулся томительно долго, Ермаков ждал вечера.
Когда Светлана разлила чай по стаканам, он не выдержал и спросил:
– Кого я встретил?
Света долго размешивала сахар в стакане, а потом начала:
– У матроса, который живет в домике за частью и качает воду в расположение, постоянно пропадают продукты. При том только те, которые можно сразу съесть: печенье, если оно не в пачке, хлеб, шоколад без упаковки. А вот консервы или тот же шоколад в обертке всегда остается нетронутым. Кроме того, солдат постоянно собирает грибы и ягоды и сушит их. Так стоит ему отлучиться, как сразу пропадает большая часть. И самое главное, он постоянно чувствует, что за ним следят.
– А что это за полтергейст?
Света отпила из стакана:
– Не полтергейст. Знаешь бывшие казармы, в которых теперь конюшня?
– Ну, знаю.
– Так вот, – Света опять сделал глоток из стакана, – там до войны был опытный центр по скрещиванию человека с животными: обезьянами, лемурами, свиньями, говорят, сам Сталин этим очень интересовался. Все пытался вывести породу суперчеловека. А потом, когда финансирования не стало, все и забросили. А кто его знает, детородный материал весь уничтожили или что-то осталось? У нас обо всем забывают, когда денег нет.
– Так кто это был?
Света провела перед собой раскрытой пятерней, что, видимо, означало «не спеши», и продолжила:
– Так вот, конюхи по утрам находят лошадей с заплетенными в косички гривами. Вот оставляли без всяких косичек, а утром косички, и такие аккуратные, прямо как дреды. И животные спокойные, не потные, ну, не в мыле, то есть их по стойлу никто не гонял, им все нравилось. Ну вот кто это делает? Они пытались проследить, но какой там, вроде всю ночь не спали, а утром гривы опять заплетены. А там полтора десятка животных.
И стала пить чай, громко втягивая в себя воздух.
Ермаков заерзал.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я его видела однажды, но мельком.
– Видела?
– Маленький, весь волосатый, имеет только две руки и все, или две ноги, ну две конечности, лицо темное, вроде как копченое, и огромные глаза, не глаза, а фонари какие-то. А главное, когда с ним встречаешься взглядом, то испытываешь такой ужас, будто у него не глаза, а какая-то волшебная рентгеновская установка. Я долго в себя не могла прийти.
Ермаков стал медленно поводить головой, а потом достал платок и вытер пот со лба.
– Я тебе больше скажу, он и у меня периодически живет.
– Это как? – спросил Ермаков и стал озираться.
– А так, видишь у меня антресоли?
Лейтенант кивнул.
– Так вот, если положу что-то на них, то у меня скоро распахнется дверка, и что я положила, вылетит на пол. Если ничего не класть, то ничего и не вылетит. То-то.
Ермаков поднялся и подошел к антресолям, распахнул их, увидел стопку полотенец и белья. Молча, закрыл дверцы и сел на место, стал усмехаться.
Потом стал пить чай большими глотками.
– Его главное не обижать.
– Это как?
– Ты слышал, наверное, у нас капитан Сиваков погиб?
– Слышал, упал со скалы и катился чуть не до Ялты.
Светлана оглянулась влево-вправо от себя и чуть подвинулась к Ермакову:
– Он Его обидел, – зашептала она, – а через две недели раз – и нет на построении. Жена в слезы, мол, как бы ни напивался, все равно домой приходил. Подождали немного и стали прочесывать. Сначала в сторону Бахчисарая, а потом по склону стали спускаться, и нашли – весь был поломанный, страшно смотреть. Можно было и не узнать, но в кармане было удостоверение офицера на его имя.
В этот момент распахнулись дверки антресоли и на пол вылетели стопки полотенец и белья.
Света это действо восприняла спокойно, а Ермаков побледнел и задергался.
– Что это? – сдавленно прошептал он.
– Ты не бойся, главное его не трогать и не обижать, тогда все будет спокойно. Я сплю совершенно спокойно, когда он такое вытворяет. Главное, не обижать.
Лейтенант опять вытер платком вспотевший лоб, потом мокрые кисти рук, сел в напряженной позе, хотел сглотнуть слюну, но ее не было.
– Так он нас слышит?
Света улыбнулась.
– Да кто ж это знает?
Ермаков поводил головой из стороны в сторону.
– Света, а чего уволился мой предшественник? Лейтенант этот.
– А он его обидел, я ему, как и тебе, все рассказала, и он решил улизнуть. Как видишь, успел.
– Да-а-а, – только и произнес Ермаков.
Потом он шел по территории к себе в комнату и отчетливо ощущал на себе чей-то взгляд, но ни резкие развороты кругом, ни повороты головы из стороны в сторону результата не принесли – он никого не видел, но что его самого разглядывали, ощущал совершено реально.
Пространство военного городка наполнилось страхом, который вползал в лейтенанта неотвратимо и мучительно. Снег казался черным, маленькие сосны как сажей вымазанные, стены домов в трауре.
Он вошел к себе в комнату и достал бутылку спирта, налил почти полный стакан и выпил одним махом, потом запил водой из-под крана и, не выключая свет, лег на постель в верхней одежде.
В коридоре раздались чьи-то тяжелые шаги, лейтенант поднялся с постели и тут погас свет.
Вытянув перед собой руки Ермаков стал на ощупи пробираться к двери чтобы не сбить в темноте стулья или стол.
Опять послышался далекий детский плач или плач ребенка, который силится сдержать слезы.
И тут в дверь постучали.
– Кто там?! – крикнул в темноту испуганный лейтенант.
– Капитан Приходько. Ермаков, ты дома?
И тут свет зажегся. Ермаков стоял у двери, а Приходько уже открыл ее и входил в комнату.
– Слышишь, лейтенант, у тебя выпить есть?
Ермаков обрадовался: хоть кто-то с ним побудет, и он не будет мучиться от своих невеселых мыслей.
– Есть спирт, будете?
– Наливай.
Они выпили.
– Ну как у тебя дела? Освоился?
– Да тут на дежурстве окурок стал тушить, а попал на тыл ладони какого-то живого существа...
– Извини брат, – моментально перебил лейтенанта капитан Приходько, – мне срочно в штаб надо, я ж совсем забыл... Завтра увидимся. Ну, прощай.
И вышел.
Ермаков достал печенье и высыпал из пачки на стол, потом развернул из фольги плитку шоколада и положил рядом с горкой печенья, наломал куски хлеба, потом, не гася свет, лег на кровать.
Ночь прошла без сна в тяжелых раздумьях.
Утром на столе ничего не было.
Он уже ничему не удивлялся, но точно знал, что ему нужно делать.
Лейтенант Ермаков положил перед командиром дивизиона рапорт о переводе в другую часть.
Командир прочитал, а потом и говорит:
– Не успеешь. Все равно тебе ждать придется, это за один день не делается...
Лейтенант наклонился над письменным столом и протянул руку к своему рапорту:
– Позвольте...
И размашисто дописал: «В случае отказа прошу считать мой рапорт желанием покинуть Вооруженные Силы».

4.03.14г.

------------------------------------------------------

Волков А. Пёстрая лента: Рассказы разных лет. – Севастополь: «Литгазета Плюс», 2017. – 226 с., илл. Художник Алексей Мартиросов.

------------------------------------------------------

Обсуждение

  1.    Тома,

    Шикарный рассказ!

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.