Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Сергей ИСЛЕНТЬЕВ

Сергей Иванович Ислентьев

Писатель-маринист. Капитан 1 ранга запаса.  Награжден орденом «Красная Звезда», орденом «За службу Родине ...

Читать далее

Борис НИКОЛЬСКИЙ

Борис НИКОЛЬСКИЙ

Капитаном 2 ранга запаса. Действительный член Русского Исторического общества и Российского историко-родословного общества.

Автор серии изданий ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Аркадий ЧИКИН. Севастопольская ночлежка: взгляд через столетия

А. Чикин. Севастопольская ночлежка

Поздняя осень в Севастополе 1911 года. Скучно. Притих Приморский бульвар, осыпанный золотом листвы. Город опустел. Покинула его значительная часть пришлого люда, прибывшего сюда разными способами на заработки. Кто домой отправился, к семье, а иные в другие места, на заработки в Баку или Тифлис, например.

В Севастополе начала XX века действовал городской ночлежный приют, находившийся в ведении городского управления, и располагавшийся на Пересыпи1, рядом с товарной станцией железнодорожного вокзала. Городской приют для престарелых и хронических больных располагался по улице Новороссийской (сохранила название ныне) в доме Экка. Он также был под присмотром городского управления, а попечителем учреждения являлся купец Коген-Пембек Борис (Борох) Аронович.2

Товарная станция – это постоянная потребность дешёвой рабочей силы. Отсюда часть постояльцев ночлежного дома на Пересыпи были «железняками». Так их прозвали убогие. С наступлением межсезонья это была поч-ти постоянная группа людей. Но с приближением курортного сезона в Крыму к ним в очередь выстраивались «времянники». Здесь были крестьяне различных губерний, работный люд. О них говорили, что эта часть ночлежников – «прекрасные люди, набожные, и совестливые», и держались те особо. Другая часть контингента ночлежки, доставлявшая много хлопот администрации и полиции, – люди, не имеющие определённых занятий, а самое главное – не желающие их иметь. Это бродяги разных сословий, оказавшиеся на дне в силу разных жизненных причин. Среди них встречались разорившиеся и спившиеся дворяне, бывшие офицеры, в прошлом светские дамы… Для многих из этих людей подобное существование стало образом жизни. Слёзно сетуя на него, они не спешили что-либо изменить в ходе его грустного течения.

 В поисках работы многие старались далеко не удаляться от приюта, ибо он открывался в 6 часов вечера, а закрывался в 8 часов утра. Денег на проезд часто не было, и передвигались по городу на собственных ногах. Нужно было уложиться за короткое время, иначе останешься без ночлега и кушанья. Ведь ночлежный приют имел целью дать нуждающемуся «до приискания работы временное убежище, соответствующее требованиям гигиены, за возможно умеренную плату…». Она находилась в пределах 5 копеек и взималась на входе смотрителем учреждения. Он выдавал посетителю билетик, на оборотной стороне которого были прописаны правила его поведения в приюте. В них, между прочим, указывалось, что всем предоставляется скромный ужин (похлёбка бесплатно и ½ фунта чёрного хлеба), после которого в 8 часов вечера поются молитвы. Выданный ночлежнику билетик следует сохранять при себе до утра, а в ходе приёма утреннего чая (чай и ½ фунта хлеба) его следует вернуть смотрителю и так далее. Одно время около ночлежного дома работала съестная лавка, которая явилась своеобразным «клубом нищеты». Из съестного ничего особенного. Доступны пустые щи с говядиной, которую продают отдельно по 2-4 копейки за порцию, чай не первой свежести, щековина.

Севастопольская ночлежка мало отличалась от её общероссийских собратий. Коридор, по сторонам которого тянулись пронумерованные нары для сна на высоте одного аршина от пола. Нары были разделены, как правило, перегородками, чтобы соседи не мешали друг другу. Подушка, набитая соломой. Стены украшены плакатами и таблицами, призывающими ночлежников соблюдать порядок, непрестанно молиться, не сквернословить, не курить на нарах и прочая. Всё предельно, мягко говоря, аскетично, но и за то приходилось бороться.

Посетители ночлежки
Посетители ночлежки

Вечером можно стать свидетелем привычных для местных событий около ворот ночлежки. Они связаны с попытками проникнуть на её территорию опоздавших ночлежников. Бывало, собиралось несколько человек. Особенно трудно случалось в летнее время, когда наплыв иногородних в Севастополь оказывался велик и мест в ночлежке не хватало. Тогда ставили второй ярус нар. На них забирались с помощью лесенки, изготовленной подобно шведской мачты. Возникали сложности, например, накануне празд-ника светлого Христова воскресенья, когда в стенах ночлежки устраивалось разговенье. На пожертвования можно было единственный раз в году насытиться вволю и не беспокоится о поиске пропитания несколько дней. Выяснялось, что этим стремятся воспользоваться не только постояльцы ночлежки, а потому «…места-то расхватываются с бою». Но праздники проходили, и нужно было снова искать работу.

Прежде всего, это железнодорожный вокзал Севастополя. И ночлежники спешили на привокзальную площадь, ибо перрон был им запрещён. Помогали торговать снедью, бродили с шарманкой, просили («стреляли») милостыню, искали экипаж для пьяного пассажира и получали от кучера. Ремонт транспорта понадобился – они первые разнорабочие. А подмести площадь, убрать за лошадью, проводить выпивоху с поезда до кабака, да развести. Это если повезёт, потому как бродяг не жаловали, зная их нечистоплотность, склонность к воровству, мошенничеству… Да и что с них взять, если что?

Пик деятельности ночлежников на вокзале приходился на момент прихода и отхода поездов. За расписанием следили тщательно. Приведём одно из них. Приход: курьерского №1 в 12 часов 35 минут дня; почтовый №3 в 9 часов 20 минут вечера; ускоренный (скорый) пассажирский №5 в 8 часов 6 минут утра; пассажирский №7 в 11 часов 51 минуту дня. Отход: курьерский №2 в 6 часов 30 минут вечера; почтовый №4 в 7 часов 33 минут утра; ускоренный (скорый) пассажирский в 10 часов 10 минут вечера; пассажирский №8 в 7 часов 20 минут вечера.

Ж/д вокзал в Севастополе

Впрочем, возможности наших героев были весьма ограничены. Рабочий наёмный в Севастополе начала XX века имел скромные возможности. Этот человек «… получал в день от 80 копеек до 1,2 руб., в межсезонье – ещё меньше, от 40 до 80 коп., правда, при наличии лошади тариф удваивался. Как подобные заработки сказывались на повседневной жизни, можно представить по уровню цен, например, на продовольствие. Фунт хлеба (т.е. 453 грамма) стоил от 2 до 6 коп., крупы – от 4 до 8 коп., сахара лучшего сорта – 18 коп., муки 3,5-6 коп., говядины первого сорта – 17 коп., грудинки – 10-12 коп., свинины свежей – 12 коп., мешок картофеля летом – 1 руб., зимой – 1, 75 руб., гусь без потрохов – 75 коп. за тушку, цыплёнок – 40 коп., курица – 46-65 коп…». Так и жили.

Ночлежников можно было встретить на городских стройках, севастопольском базаре (Артиллерийская бухта), на берегах бухт за рыбалкой, на угольном складе, что около железнодорожной станции, и улицах Корабельной и Татарской слободок. Они были головной болью местной полиции. Постояльцы ночлежного приюта на Пересыпи находились под зорким оком 4-го полицейского участка3, который располагался на Корабельном спуске, 23. Его возглавлял (пристав) прапорщик запаса Владимир Михайлович Невзоров, которого все ночлежники знали в лицо, кто, тая злобу, страх, иные демонстрируя подобострастие. Зная это, пристав держал своих осведомителей в ночлежном доме и хорошо владел информацией о делах его изнутри.

А у его постояльцев была ещё одна проблема, которая оказывалась почти неразрешима – это сохранение здоровья и лечение в случае недугов. Того, кто не мог её решить и сводил счёты с жизнью, погребали на местных кладбищах. Самым «почётным» был погост в Доковом овраге (не сохранился, уничтожен после окончания Великой Отечественной войны). Здесь невольно вспомнилась цитата Луки из пьесы А.М. Горького «На дне»: «Смерть – она всё успокаивает... она для нас ласковая…». Некоторым ночлежникам удавалось попасть в Севастопольскую лечебницу для бедных больных с постоянными кроватями и отделом рожениц, которая находилась по адресу Ремесленный переулок, 4.4

Дом Анненкова

Дом Анненкова

В Севастополе был построен и «дом Анненкова» (сохранился со значительными переделками, совр. ул Маяковского (бывший универмаг). В начале XX века это самое крупное здание в городе. Оно имело семь этажей и находилось на Базарной площади (Артиллерийская бухта). Главным образом здание предназначалось для проживания приезжего рабочего люда. За невысокую плату артельщики получали отдельную койку, дважды в день чай с сахаром (без талонов). Стирка белья осуществлялась бесплатно. В течение трёх дней с постояльцев дома не взималась плата и за медицинскую помощь. Также бесплатно артельщиков консультировал юрисконсульт.

Дом был снабжён тремя электрическими лифтами, эффективной искусственной вентиляцией. Каждое его помещение могло быть автономно продезинфицировано горячим паром. Подвальный этаж являлся хранилищем скоропортящихся продуктов. Там же находилась фабрика искусственного льда с огромным ледником и электростанция.

Нижние этажи занимали лавки. В антресолях работали паровые пекарни и колбасная фабрика. Второй этаж «небоскрёба» был оборудован под большой трактир. На покрытой асфальтом крыше дома предполагалась разбить сад. Её украшала башня оригинальной конструкции с французскими часами. «Большущий циферблат помещался над выемкой, в которой стояла фигура Ивана Сусанина. В 12 часов Сусанин появлялся перед публикой и раскланивался, а часы играли народный гимн – для этого предусматривался специальный орган». От Анненкова дом перешёл в собственность к московскому капиталисту А.А. Чумакову, который устроил в нём «Зал развлечений»…

Прошло почти 100 лет и снова на улицах Севастополя бездомные люди или имеющие жильё, но ведущие асоциальный образ жизни. Они гибнут от холода, болезней, алкоголя, лихой руки очередного «чистильщика общества», несчастных случаев, отравлений, безысходности… Они вызывают раздражение, пренебрежение и даже ненависть соотечественников, но не всех.

Это большая проблема, и государство… возрождает ночлежные дома. Но это не решение проблемы, а её купирование. Главное – человек. Он должен стать прерогативой государственных программ, нацеленных на формирование его внутреннего мира, нравственных ценностей, воспитания их с раннего детства.

Прав английский философ Бэкон Френсис, сказавший: «В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травой; пусть же он своевременно поливает первое и истребляет второе».

=======================

1 Пересыпь. Территория современного железнодорожного вокзала. При закладке Севастополя в верховье Южной бухты располагалась болотистая местность. При строительстве Лазаревского Адмиралтейства она была засыпана землёй, взятой при срезке холма под Лазаревские казармы и собственно верфи (отсюда – пересыпь). Позже здесь построен севастопольский железнодорожный вокзал. В некоторых источниках указано, что в этом месте прежде располагалось крымско-татарское поселение Ак-Яр. Это не соответствует действительности. Около 10 мазанок его находилось в Сухарной балке Северной стороны (арсенал флота).
2 Коген-Пембек Б.А. Проживал в Севастополе на улице Большая Морская,48. Член севастопольского караимского благотворительного общества.
3 На территории 4-го полицейского участка находилось (1913): 29 улиц (912 домов), 11 переулков (200 домов), 2 площади (26 домов), 7 спусков (95 домов), 2 балки (22 дома), 1 шоссе (65 домов).
4 Располагался ул. Одесская/ул. Ремесленная, Одесский овраг. Район совр. парка М.К. Байды (Комсомольский)
-------------------------------------------

Источник: “ЛГ+”

Об авторе

Метки записи:

Обсуждение

  1.    Леонид,

    Оказывается, в Севастополе тоже была своя Пересыпь...

  2.    Натали,

    Мне представляется не совсем правильным называть «дом Анненкова» — НОЧЛЕЖКОЙ.

    Точнее, это совершенно неверно. Сегодня такое заведение называется ХОСТЕЛОМ. Это недорогая частная гостиница с демократичными ценами, где в одной комнате обычно проживает от 2-х до 10 человек. В стоимость входит пользование кухней, душем, интернетом, сейф для ценных вещей, услуги уборки и т.п. Такие хостелы популярны по всей Европе (и в России теперь тоже), и не только у туристов, а и у тех, кто приехал в большой город в поисках работы, но не определился с ней еще точно, либо живет пока один, без семьи, или ищет вариант жилья получше.

    Как видим, и в «доме Анненкова» жили как раз работяги — поденные рабочие или ищущие работу, а вовсе не бомжи.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.