Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ирина БОХНО

Ирина Бохно

Самобытный автор, чувственная поэтесса, великолепный журналист — Ирина Бохно была хорошо известна в журналистских и писательских ...

Читать далее

Владимир ГУБАНОВ

Владимир Губанов

Севастопольский поэт, бард, журналист. Победитель фестиваля авторской песни «Чатырдаг-2008» в номинации «Автор». Организатор ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Борис КОРДА. Капитин Русак

Б. Корда. Капитан Русак

В тот раз мы зашли в кафе втроем: капитаны Сергей Неробов, Геннадий Мытарев и я. Сели за столик в глубине зала, разговорились.

– Русака? Анатолия Ипполитовича? – вздохнул Геннадий, услышав имя известного капитана. – Конечно, знаю. Я заходил к нему несколько раз домой, светлая ему память! Мы жили, когда-то, на улице Ленина в одном дворе, непосредственно перед кинотеатром «Украина». Какой у него был замечательный говорящий попугай!

Моя однокомнатная келья жалась на втором этаже, а его трехкомнатная квартира с приличным, по тем временам, балконом, располагалась этажом выше, напротив, через узкий двор. Вполне понятно, что известный капитан-директор морозильного рыболовного траулера, Герой Социалистического Труда, получил хорошую квартиру в центре города.

Наш Русак был, как вы сами помните, рослым и статным мужчиной с высоким лбом, русой густой шевелюрой и умными серо-голубыми глазами.

Рыбаки знали Анатолия Ипполитовича, как опытного капитана, как талантливого организатора и умелого добытчика, а соседи – как хозяина говорящего попугая и крупного пушистого кота с одним глазом, которого обходила стороной любая дворовая собака.

Во всем нижнем этаже нового дома, в котором жил Русак, разместился  большой овощной магазин, а при входе в наш двор, ежедневно, чуть свет, молодица Маша привозила на тележке два бидона свежего молока.

Плотная крашеная блондинка средних лет Маша, обладала приятным звучным голосом и первое, с чего начинала свой рабочий день – звонила  ручным колокольчиком  и громко пела на всю улицу одно-единственное слово: «Мо-ло-ко-о!»

Сидя в металлической клетке на открытом балконе, африканский серый попугай, или, как его еще называют, попугай жако, с длинным ярко-красным хвостом и мощным чёрным клювом, талантливо скопировал все эти звуки. Он четко запомнил ее голос и даже протяжную интонацию, с которой произносила его молодая продавщица.

Примерно через неделю-две, когда биологические часы заморской птицы напомнили, что пора уже созывать покупателей, или кто-то прокатил рядом подобную тележку, попугай громко и, удивительно точно подражая Маше, зазвонил клювом и пропел: «Мо-ло-ко-о!»

Пропел три раза, как это делала голосистая продавщица.

Услышав звон колокольчика и давно знакомый голос, любители молока собрались, каждый со своей посудой, возле овощного магазина. Но Маши еще не было.

Минут через двадцать молодица в белом халате подкатила тележку и  начала торговать с особым старанием. Первый раз на этой работе покупатели пришли раньше неё.

– Зачем же вы, Маша, сначала собрали нас, а сами уехали? Мы ждем уже более получаса, а у меня дома остался маленький ребенок! – упрекнула продавщицу молодая мама.

– Что вы сочиняете? Как вам не стыдно, женщина?– Возмутилась Мария.

– Но мы отчетливо слышали звон колокольчика и ваш голос!

– Не выдумывайте! Что я вам плохого сделала?

И пошло-поехало!

Подчиняясь инстинкту стадности, толпа возмутилась, зашумела и, часто переходя на высокие ноты, начала обступать продавщицу со всех сторон. Мария насторожилась.

– Что я вам плохого сделала? – прокричал с балкона попугай нежным женским голосом.

Собравшиеся подняли головы вверх и произвольно открыли рты. На балконе сидел в красивой клетке серый попугай с длинным красным хвостом.

– Ах, ты, засранец! – разглядев попугая, громко, с вздохом облегчения, произнесла Маша, желая закрепить свое алиби. – Так это ты испортил мне всю малину?

– Маша – засранец! – прогудел с балкона мужской голос.

– Как вам не стыдно, хозяин? Зачем вы сказали попугаю мое имя? Пожалеете! Я буду жаловаться!

– Что ты сказала, Маша? – продолжал с балкона тот же голос. – Хватит…(грубо призвала продавщицу замолчать, кем-то наученная, птица.) Пошла ты…

Толпа моментально подобрела, расхохоталась.

– Чего ржете, ду-ра-ки?– спросил с балкона приятный женский голос.

Белый попугайПродавщица оторопела. Высоко задрав голову, она отошла в сторонку и вскоре убедилась, что кроме клетки с попугаем, на балконе никого больше нет.

А тем временем возле бидонов с молоком снова собралось много людей. Одни с посудой, а другие просто так, послушать говорящего попугая. Молоко в тот день разобрали с поразительной быстротой.

Следующего дня Маша привезла полные бидоны на полчаса раньше обычного, но там уже стояла приличная очередь. Собравшиеся с нескрываемым любопытством поглядывали на балкон.

– Мо-ло-ко-о! – по привычке затянула Маша и замолчала. Зачем кричать, если покупатели уже здесь?

Молодица торопливо разливала молоко в разнокалиберную посуду, прятала деньги в карман и выдавала сдачу.

– Мо-ло-ко-о! – после затянувшейся паузы, пропел с балкона Машин голос. – Мо-ло-ко-о!

– Браво, попка! Молодец! – похвалила «говорящую» птицу словоохотливая торговка. – Спасибо за помощь!

Попугай промолчал. Однако большая часть покупателей с бидончиками, кастрюльками и бутылями сгрудилась на тротуаре и пристально смотрела вверх, на  птицу в просторной металлической клетке.

Желая угодить своей публике, Маша высоко подняла голову и крикнула:

– Хватит молчать! Скажи что-нибудь, дурак эдакий!

Попугай нахохлился, но не проронил ни слова.

– Попка дурак! Попка дурак! – заводилась Мария.

– Что ты сказала, Маша? – прогудел мужским голосом попугай и точь-в-точь повторил вчерашнюю брань. Продавщица насупилась, а собравшаяся возле неё толпа, раскупила все молоко, хохотала до слез, но не хотела расходиться.

– Попка дурак!

– Попка дурак! – вновь пытались спровоцировать «говорящую» птицу молодые голоса, но тщетно. Красивый серый попугай смотрел на них свысока и упорно молчал. К такому галдежу он не привык.

В последующие дни по утрам «разговор» с попугаем повторялся, словно по заранее написанному сценарию. Активнее всех дразнила «говорящую» птицу болтливая продавщица, поскольку жители соседних домов раскупали свежее молоко с невероятной быстротой.

И все-таки, недели через две-три, когда бидоны опустели, Маша пришла к Русаку домой и пожаловалась. Быстрее всего ее привело к нашему капитану обыкновенное любопытство.

– Надеюсь, вы понимаете, что не я научил попугая сквернословить? – пригласив продавщицу в комнату, спросил ее Анатолий Ипполитович.

– Верю, поскольку птица говорит не вашим голосом. Но откуда она знает мое имя? – продолжала наступление нежданная гостья.

– А вас Машей зовут?

– Да-а.

– Поня-ятно, – протянул с едва скрываемой улыбкой Русак. – Больше это не повторится! – твердо заверил наш знаменитый капитан.

С тех пор «говорящего» попугая на балконе Анатолия Ипполитовича никто больше не видел.

Так интригующе закончил свою главную мысль интересный собеседник Геннадий Мытарев. Его моложавое, хорошо загорелое лицо озарила добрая, с легкой лукавинкой, улыбка.

И тут я вспомнил продолжение этого рассказа.

Как-то жарким летним днем наш транспортный рефрижератор «Онежский залив», на котором я работал капитаном, вышел из Севастополя в Атлантический океан.

В качестве пассажира до Лас-Пальмаса у нас был на борту капитан Русак. Я поселил его в отдельную лоцманскую каюту, где отлично работал кондиционер.

– Спасибо, коллега! – крепко пожал мне руку Анатолий Ипполитович. – Давай перейдем на ты!

Я согласился, но долго не мог преодолеть психологический барьер: он же Герой Социалистического Труда!

Однажды, играя в нарды в салоне кают-компании, заговорили о попугаях и Анатоли Ипполитович, бросив игру, с азартом рассказал мне о своем «говорящем» красавце.

– Работая капитаном «Ореанды», я купил его в Дакаре. Ведь птицы и животные бывают, как люди – умными и не очень. Вот ты, Борис Никитович, много врешь в своих рассказах. Иногда, врешь напропалую, но самое главное достоинство твоих опусов, что ты положительно пишешь о животных. Потому я читаю твои бредни, изредка, с некоторым интересом, – лукаво стрельнул в мою сторону азартный рассказчик.

Его дружеская подначка мне понравилась, и я невольно улыбнулся.

– А мой попугай, – продолжал Русак, – умеет копировать разные голоса, особенно человека и животных. Он может замяукать по-кошачьему или залаять, как собака. Все зависит от условий быта и среды обитания. Я приучил его кланяться и говорить «спасибо» за каждый гостинец. Тут, главное, вовремя ему напоминать и постоянно проводить тренировки.

Отработав полгода у берегов Марокко и Мавритании, мы зашли в Лас-Пальмас для смены экипажа. Поскольку домой летели самолетом, а у меня тогда еще не было международного санитарно-ветеринарного сертификата на птицу, пришлось оставить попугая на борту, до возвращения траулера в родной порт.

Мой коллега, да и весь экипаж, приняли заморскую птицу в красивой клетке с удовольствием и согласились, работая в тропиках, держать его на открытом крыле капитанского мостика.

Когда, спустя полгода, мне привезли птицу в Севастополь, попугай узнал меня, обрадовался, прыгнул мне на плечо и полез целоваться…

Если ты, Борис Никитович, способен представить себе эту картину, то вообрази, пожалуйста, и мою радость! – большие, серо-голубые глаза Русака часто заморгали.

– Но вскоре я услышал, – продолжал Анатолий Ипполитович, – что мой любимец, иногда, если его сильно разозлить, начинает грубить и сквернословить, как отъявленный хулиган. Спросил одного парня, другого.

Оказывается, среди сменившего нас экипажа на «Ореанду» прибыла двадцатипятилетняя повариха Мария – стройная белокурая дамочка с большими и синими, как васильки, глазами. Она окончила в Симферополе кулинарный техникум, вышла замуж, но вскоре супруг убежал к другой женщине.

Не долго думая, Маша отправилась в океан. Моряки окружали новую повариху толпами, и ее оскорбленное самолюбие было удовлетворено. Однако симпатичная дамочка вскоре поняла, что серьезных отношений пока не предвидится и начала грубить всем мужикам подряд. Единственным любимцем стал для нее мой попугай.

Маша носила ему лакомые косточки: вишен, черешен, абрикосов и других ягод – остатки ежедневных флотских компотов.

Сначала попка благодарил ее и кланялся, но вскоре матросы и судоводители, получившие от Маши отказ, научили его, паршивцы, нецензурным словам.

Повариха опешила, расплакалась, а когда сообразила что и к чему, расхохоталась и стала регулярно кормить попугая, согласно оставленной мною инструкции.

Дома, я тогда жил на улице Ленина, мы держали теплолюбивую птицу всю зиму в комнате или на кухне, а весной вынесли на балкон. В скором времени, наша «гордость» скопировала на свою голову, ручной колокольчик и звонкий голос другой Маши – продавщицы молока. Пока мой попка сзывал ее покупателей, все шло хорошо. Но как только Маша заговорила с ним и начала дразнить, попугай, наученный обиженными на повариху моряками, послал ее подальше.

Однажды, закончив работу, бойкая продавщица пришла ко мне и пожаловалась. Я перенес птицу на кухню. Но недели через две-три Маша встретила меня во дворе и просит:

– Товарищ капитан (я был в форме) верните, пожалуйста, попугая на место, а то меня покинула большая часть покупателей.

– Извините, – ответил ей, – того единственного в городе красавца-попугая, по вашей личной просьбе, я отпустил, и он улетел на родину! – закончил в сердцах Русак.

* * *

– Товарищи! Господа капитаны! – возмутился, сидевший рядом со мной капитан дальнего плавания Сергей Неробов, поседевший в последние годы, как созревший одуванчик. – Ведь мы говорим о покойном коллеге, но вспоминаем почему-то его второстепенные качества. Да! Анатолий Ипполитович любил и держал у себя попугаев и собак бойцовских пород: овчарок, бульдогов и других. Но все свои силы, все свое здоровье – он умер в 62 года – Русак посвятил добыче и обработке рыбы!

Анатолий Русак, родился в 1929 году. Окончил ФЗО в городе Гурьеве на Каспийском море, поехал в Мурманск и работал там бондарем.

В Мурманске он окончил мореходное училище и стал профессиональным судоводителем промыслового флота. Затем его, как опытного капитана, перевели на юг страны в «Керчьрыбпром».

Будучи капитаном-директором РМТ «Ореанды», промышляя в районе Центрально-Восточной Атлантики, он добился выдающихся успехов – самых больших ежесуточных уловов и обработки рыбы по всему Советскому Союзу! Впереди него шел только Евгений Алексеевич Алисов. Эти результаты были не единичным достижением, а держались постоянно, го-да-ми. Тогда Алисову присвоили звание Героя Социалистического Труда, а Русака наградили орденом Ленина.

Сами понимаете, когда на промысле хорошо наладили добычу рыбы, для ее сортировки, разделки и «заморозки», как рыбаки называют морожение, необходимо вызывать подвахту. Всему экипажу приходится работать по 12 часов в сутки. И моряки соглашались на это, поскольку существенно возрастала заработная плата. Но способность четко наладить добычу и обработку рыбы без брака и потерь, без лишних затрат физических усилий, требует от капитана не только огромного трудолюбия, но и умения, сноровки и особого таланта! Ведь для планирования завтрашних работ по обработке еще не пойманной рыбы, нужно планировать и количество вылова, то есть, предусмотреть весь процесс хотя бы на сутки вперед. Тут требуется особая природная одаренность. Такими талантами владели и капитан Алисов, и капитан Русак. Они годами удерживали первое и второе места, по добыче и обработке рыбы по всей огромной стране! Именно за это, через пару лет после Алисова, Русаку было присвоено звание Героя Социалистического Труда! А вы, вспоминая прославленного капитана, говорите о каких-то там попугаях! Безобразие! – высказал свое возмущение Сергей Неробов.

– Ну, не-ет, Сергей Васильевич! Тут я с вами не согласен, – возразил ему Геннадий Мытарев. – Тот факт, что уважаемый нами Анатолий Ипполитович был Героем Социалистического Труда, знают все севастопольцы, все работники бывшего Минрыбхоза страны. А то, что он держал такого замечательного попугая, известно далеко не всем, – подвел черту под нашей беседой и засиял своей доброй, неотразимой улыбкой капитан Мытарев.

* * *

Воскресный поминальный день в середине апреля 2007 года выдался ясным и солнечным. Я пришел на основное кладбище Севастополя пораньше и подошел к ухоженной могиле Русака на Аллее Героев. Там уже стояла, низко опустив голову возле надгробной плиты, вдова Анатолия Ипполитовича – Антонина Филипповна.

Мы легко узнали друг друга, поскольку жили когда-то  в Севастополе в одном доме, а позже я был у них в гостях в Мозамбикском порту Мапуту, где наш Герой представлял Министерство рыбного хозяйства СССР.

Конечно, все люди, со временем, заметно меняются, но Антонина Филипповна осталась по-прежнему статной, подтянутой и красивой.

Промокнув белоснежным платком влажные серые глаза, вдова учтиво выслушала мои соболезнования, поблагодарила и протяжно вздохнула. А затем, посмотрев немного правее меня, лицо ее чуточку оживилось. К нам подошли: сын Русака – Владимир, невестка Нина и внук Антон. Следом за ними поспешили добрые соседи и друзья. Устелив всю мраморную плиту на могиле прославленного капитана живыми цветами, мы дружно помолчали, поклонились и отошли в сторонку.

Выбрав удобное место, обе женщины, носящие фамилию усопшего, открыли принесенные сумки.

После первой чарки начали вспоминать основные события, связанные с насыщенной жизнью Анатолия Ипполитовича.

– Когда мы вернулись из Мозамбика, моему супругу снова предложили работу в главном управлении, – задумчиво вспомнила Антонина Филипповна. – Но в то же время начальник главка посетовал, что сильно запущен, даже, развален до основания, ялтинский рыбный колхоз «Пролетарский луч».

– Может, выручишь, Анатолий Ипполитович?

– Если нужно – сделаю! – коротко ответил супруг, и вскоре мы переехали в Ялту.

Буквально на второй день мой благоверный взял с собой старшего капитана, механика, парторга и поехал осматривать все хозяйство. Осмотрел и пришел в ужас.

– Может, для пущей острастки, уволим парочку разгильдяев? – предложил парторг. – У меня есть на примете несколько человек.

– Нет! – категорически заявил Анатолий Ипполитович. – Увольнение членов колхоза – крайняя мера. Если же обстановка заставит это сделать, то начну с вас, дорогие товарищи, – твердо заявил он. – А для начала, прошу завтра же созвать общее собрание! Лично вам и всему командному составу быть одетыми по форме!

Следующего дня, чуть  свет Анатолий Ипполитович надел белую рубашку – он у нас был очень аккуратным – черный бостоновый мундир с нашивками на рукавах и форменную фуражку.

Я подала ему ордена и Звезду Героя.

– Нет-нет! Спрячь, пожалуйста. А то люди подумают, что пришел хвастаться.

Выйдя во двор, он сел в свою «Волгу» и уехал.

– Что говорил рыбакам Анатолий Ипполитович, не знаю, – продолжала супруга Русака, – но уже через два-три месяца у колхозников заметно возросла заработная плата и две многодетных семьи получили трехкомнатные квартиры. Вскоре рыбколхоз «Пролетарский луч» вышел в передовые предприятия города, Крыма и Украины. Большой сплоченный коллектив регулярно получал Переходящее Красное Знамя, денежные премии, правительственные награда и, самое главное, жилье!

– Однажды, воскресным днем, – улыбнулась Антонина Филипповна, – к нам домой приехал первый секретарь горкома Ялты. Ну, расположились, как и полагается, за столом, и тут он говорит: – Засиделся ты, Анатолий Ипполитович, на одном теплом месте уже около двух лет. Вывел запущенный рыбколхоз в передовые, гремишь по всей стране. Хватит! Предлагаю повышение: принимай ялтинский рыбоконсервный комбинат!

– Да вы что? – подскочил мой супруг. – А куда денется нынешний руководитель?

– Мы его тоже повышаем.

– Ла-адно, – грустно улыбнулся Анатолий Ипполитович, – так бы сразу сказали…

– И уже через полгода, ранее хорошо работавший комбинат вышел,– повысила голос рассказчица, – в передовые предприятия Крыма, затем всего Черного моря! На этой должности Анатолий Ипполитович трудился до пенсии… Мой муж, как вы сами знаете, постоянно работал наизнос, по-тому-у-у, – заплакала Антонина Филипповна.

– Да, именно потому, новый БАТ – большой автономный траулер, построенный николаевскими корабелами, назвали: «Капитан Русак»! – продолжил воспоминания сын прославленного капитана Владимир. Будучи инженером-электриком (он окончил Севастопольский приборостроительный институт) Владимир Анатольевич проработал около десяти лет инженером-программистом на научно-исследовательском судне «Академик Алексей Крылов», обойдя не менее половины земного шара.

Высокий, стройный и русоволосый Владимир Анатольевич показался мне копией своего отца. Это сходство подтверждали его серо-голубые глаза и высокий лоб, хотя сын выглядел чуточку тоньше, худее.

Поднимая поминальный бокал, он с тяжелым вздохом сказал: – Я всегда восхищался своим отцом, но особое чувство гордости испытал 14 января 1997 года, когда на судоверфи Николаева поднимал вместе со старшим помощником Государственный флаг  на новом БАТ «Капитан Русак» – четко произнес Владимир и, низко опустив голову, неожиданно запнулся и… замолчал.

БАТ "Каритан Русак" в Новой Зеландии

– Да, я хорошо помню тот день, – поддержала его Антонина Филипповна. – Середина января, но погода стояла теплая и солнечная. На борту много судостроителей, гостей и основной экипаж. Над тихим Южным Бугом во всю мощь гремел духовой оркестр. Моряки и корабелы поздравляли друг друга. Подняли флаги расцвечивания-я-я, – снова расплакалась вдова…

Затем высказались подошедшие друзья, соседи и незаметно наступило время прощаться друг с другом. Женщины уже собрали опустевшую посуду, раздали каждому по бутерброду. И тут заговорил внук покойного, Антон – высокий темноволосый молодой мужчина. Он оканчивает Херсонское мореходное училище – судоводительское отделение. Скоро защита дипломного проекта, но, по личной просьбе курсанта, его отпустили на пару суток помянуть своего любимого дедушку.

– Лично для меня – большая честь пойти по стопам своего деда Анатолия Ипполитовича. Я убедился в этом, работая матросом. Наш БАТ ловит рыбу у берегов Новой Зеландии. Выгружаем добычу в портах Литтлтон и Крайстчерч. Чтобы посмотреть далекую страну и попрактиковаться в английском языке, я сошел на берег.

Возвращаюсь, а на проходной порта стоит уже новый полицейский, видимо только что заступивший на вахту.

Уставившись широко открытыми глазами на мой почти двухметровый рост, громко спрашивает:

– Русский?

– Да. Я – русский.

– Название судна? – и смотрит на судовые роли, висящие на доске.

– «Капитан Русак»

– Фамилия?

– Русак.

– Я спрашиваю ВАШУ фамилию, – подчеркнул он зычным голосом.

– Русак.

– Должность?! – рассердился усатый полисмен.

– Матрос.

– Да-а. Есть такой матрос в судовой роли… Странно! – удивляется охранник порта с сержантскими погонами на плечах. – Он что, был вашим отцом? – и тычет пальцем в название судна.

– Нет. Он был моим дедом!

– Прошу, господин Русак! – с восхищением произнес работник охраны порта и вскинул правую руку к блестящему под люстрой черному козырьку.

Шагая на свой траулер по деревянному настилу проходной, я четко ответил на его приветствие, – с гордостью подвел итог поминальной встречи внук прославленного капитана.

-----------------------------------------------

Борис КОРДА. Подарок судьбы. –  Севастополь: ПП «Купол», 2011. – 262 с.

-----------------------------------------------

Обсуждение

  1.    Сердюцкий Андрей Владимирович,

    Мы были соседями, когда Анатолий Ипполитович жил в Камышах, по ул.Правды 31. Этот попугай попил и моеё кровушки! У меня, как и у любого Севастопольского мальчишки 70-ых, была обязанность выносить мусорное ведро. О прибытии мусоровоза извещал колокольчик. так эта зараза(попугай) очень похоже, а главное, примерно в тоже время, «дилинькал» и заставлял нас выбегать во двор с вёдрами!!! А вот бульдогов дядя Толя не держал, он держал боксёров. В то время у него была Луара — красавица тигрового окраса!

  2.    Литера,

    Шикарная история про колокольчик!

    )))))

  3.    nata,

    Чем безумно привлекательны такие, казалось бы, непритязательные рассказики, как у Бориса Корды — так это легкими, но очень точными штрихами ТОГО времени, ТОГО города, в котором мы жили, в котором прошло наше детство, и который постепенно, увы, исчезает, оставаясь лишь в нашей памяти, в семейных альбомах с черно-белыми фотографиями — и в книгах...

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.