Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Юрий КРУЧИНИН

Кручинин Ю.Л.

Морской офицер, капитан 1 ранга запаса. Прежде чем стать полноправным хозяином ходового мостика, прошел непростой ...

Читать далее

Ирина БОХНО

Ирина Бохно

Самобытный автор, чувственная поэтесса, великолепный журналист — Ирина Бохно была хорошо известна в журналистских и писательских ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Борис МАЛЬКО. Из книги «Огненная земля»

Борис Малько: Ничего не стёрлось из памяти, не потускнело..."

"Ничего не стёрлось из памяти, не потускнело...

Молодость, оборванная в самом расцвете, не оставляла плодов на этой земле, но оставила в душах живущих неистребимый свет. Этим светом освещены все дни моей жизни. И он не угасает вместе со мной, потому я перенес его на страницы книги, которую вы держите в руках…"

Автор и участник описанных событий

Борис Павлович Малько 

 

Начало войны

22 июня 1941 года. Утром отец сказал, что в наш дом пришла беда – ВОЙНА: «Я немедленно ухожу в военкомат и чувствую, что и вы, мои сыновья-казаки, кубанцы, очень скоро испытаете на себе её тяжесть. Не за горами и ваш черед стоять за Родину, ведь Василию уже 17 лет, Борису – 16, младшему Владимиру – 14...».

Наказ его был таким: не обижать маму, поддерживать семью, учиться и работать. Мама сникла, опустила плечи и пошла на кухню по хозяйству...

Отец, Павел Михайлович Малько испытал тяготы гражданской войны, воевал, был командиром кавалерийского эскадрона Красной Армии. Затем демобилизовался и работал председателем Чамлыкского сельского Совета Курганского района Краснодарского края.

В полдень мы всей семьей пошли в военкомат на площадь Ассиновская, где собралось всё население посёлка и станицы. Крики,слезы, песни, объятия... Люди группами пьют за победу самогон-чачу, прощаются и наказывают победить и вернуться живыми. Людской рой охватил всю площадь станицы.

Но вот раздалась команда офицеров: «По машинам!» Мобилизованные быстро заполнили 13 бортовых машин, заревели моторы, а мы, провожающие, еще долго бежали за ними, пока машины не скрылись за горизонтом... Расходились, опустошенные душой, шли домой молча, со слезами.

Повзрослели и изменились лица женщин, стариков, молодых парней и девчат, появились тревожные взгляды, поднялась ответственность за себя и близких.

В моей семье из пяти человек работал один отец, и с его уходом на фронт надо было как-то определиться с источником существования. Я устроился на сезонную работу дежурным слесарем консервного завода, брат Василий – дежурным в пожарную охрану.

В школе были организованы кружки – медицинских сестёр и «Ворошиловский стрелок». Изучали винтовку образца 1891 года, пулемет «Максим», ручную гранату «РГ» и оказание помощи раненым. А главное, в нас воспитывался патриотизм, любовь к Родине, необходимость отстаивать идеалы наших отцов и дедов во имя укрепления и процветания Советской власти. И действительно, вся хозяйственная деятельность завода, совхоза и колхоза в основном была возложена на плечи женщин, юношей и девушек, трудящихся под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!» Работали по 12-14 часов, спать приходилось в цехах и на полях сельских хозяйств. Уставали, но не жаловались. Ждали писем с фронта. Нас не покидала тревога за жизнь родных.

Работая и учась в школе, мы постоянно просились в военкомате направить нас на фронт. Однако военком разъяснял нам, что мы на трудовом фронте, и здесь пока что мы нужнее.

Фашисты забрасывали в ущелья Кавказких гор диверсионные группы с задачей дестабилизировать обстановку в населённых пунктах Чечено-Ингушской автономной республики. Для борьбы с диверсантами в сёлах создавались истребительные батальоны из рабочих, колхозников и учащихся школ старших классов.

Мои родители и братья Василий и Владимир.

Мои родители и братья Василий и Владимир.

Брат мой, Василий Малько, 1924 года рождения, участвовал в операциях по уничтожению десанта врага. Они вступали в неравный бой и выходили победителями, приводя пленных на показ всему селу.

 Обстановка на Кавказе сложилась непростая. В начале 1942 года правительство обратилось к народам Северного Кавказа с предложением создать добровольную «Дикую дивизию» из горцев Кавказа, из чеченов и ингушей в количестве 30 тысяч человек численного состава. Опубликовали призыв во всех газетах.

Привожу это обращение:

«Братья осетины, кабардинцы, балкары, чеченцы и ингуши, черкасы и адыгейцы, карачаевцы и калмыки, донские, кубанские, терские и сунженские казаки, трудящиеся многонационального Дагестана!

Полчища немецко-фашистких бандитов вторглись на Северный Кавказ и, как саранча, лезут к горам Кавказа! Пьяные фашистские звери бесчестят наших жен, безжалостно истребляют наших детей. Гитлер хочет лишить нас ясного солнца, чтобы не веселила нас лезгинка, чтобы навсегда умолкли наши горские и казачьи песни.

Братья-кавказцы, можем ли мы допустить такой позор, чтобы немецкие разбойники поработили наши свободолюбивые народы? НЕТ!!! Никогда не бывать этому!»

Эта «Дикая дивизия» отважно сражалась с немецкой армией. Кавалерийскими набегами и зажигательными бутылками они уничтожали танки, нанося значительные потери врагу. Храбрые, смелые, вольнолюбивые горцы своими неожиданными нападениями наводили страх на фашистов. Таким образом многонациональный народ Закавказья совместными усилиями вступил в смертельную схватку с врагом.

Население наших станиц и поселков сократилось вдвое, многократно возросла ответственность каждого жителя. А жизнь продолжалась – работали, учились, мечтали, любили и верили в нашу ПОБЕДУ!

Одноклассники Николай Солянов, Борис Малько и Василий Федяев. Май 1941 года.

Одноклассники Николай Солянов, Борис Малько и Василий Федяев. Май 1941 года.

Наступил май 1942 года. Всем классом мы ходили в военкомат добиваться отправки на фронт. Никто из нас тогда даже не представлял, какой страшной ношей вскоре ляжет на наши ещё не окрепшие плечи и души эта война. Но если бы нам тогда сказали, что нас ждёт, мы бы не дрогнули, не отступили. Слишком много романтики было в мальчишеских сердцах, слишком велика жажда подвигов. Все мечтали стать героями. И стали.

Летом 1942 года немецкое командование группы «Юг» повернуло свои ударные части на Орджоникидзе (Владикавказ). Им нужна была нефть, и главной их целью были Баку и Грозный. Стягивая большие силы, фашисты фактически подошли к порогу наших домов. Начались жестокие бои.

13 августа 1942 года мои одноклассники – 28 семнадцатилетних мальчишек – были зачислены в пополнение личного состава 97-го армейского мотоинженерного батальона. В целом из 175 мобилизованных моих земляков в батальон было зачислено 49 человек, в том числе и мой брат Василий, который воевал командиром отделения вплоть до тяжелого ранения в марте 1944 года на огненной керченской земле.

Занятия с нами проводили бывалые сапёры: старшина Чернобаев, старший лейтенант Примак и командир батальона Петр Иванович Видман – спокойный, рассудительный человек, он рассказывал нам о задачах и боевом пути батальона.

Еще летом 1941 года на Украине, будучи политруком роты, ему удалось в бою захватить у немцев машину с минами различных типов, находящимися на вооружении немецкой армии. Разгадав и изучив секрет немецких мин, сапёр сберег жизни тысячам красноармейцев, за что был награждён орденом Красной Звезды.

Устройство немецких мин мы изучали по 8-12 часов со всей серьезностью, терпением и энтузиазмом, на которые были способны, понимая, что одна ошибка может лишить нас жизни. Занятия с нами проводили кадровые сапёры, и мы с завистью смотрели на блестящие ордена и медали на их гимнастерках.

Отечественная мина тогда представляла собой деревянный ящик двадцать на сорок сантиметров, в который укладывалось четыре с половиной килограмма тола с двумя капсулами-взрывателями. Ящик накрывался крышкой на чеки взрывателей и маскировался на местности. Мы называли эти мины «гробами». На них часто взрывалась пехота. Из-за неосторожности при их установке нередко погибали и сами сапёры. Изучали мы и немецкие мины.

Самая главная задача сапёрного батальона состояла в том, чтобы устанавливать минные поля на передовых позициях в танкопроходимых местах. Сапёры были прикреплены к каждому танку. А мы, новобранцы, слушая бывалых солдат и офицеров, старались кропотливо изучать мины и секреты сапёрного дела в срочном режиме: фашисты рвались в город Грозный, их бронетанковая техника требовала горючего. Нашей основной задачей было сдерживать натиск врага, взрывая мосты, переправы через реки и другие стратегические объекты.

Как-то занятия с нами проводили командир третьей роты лейтенант Жильцов и комвзвода с лейтенантом Нейманом. Они рассказывали нам, как при отходе взрывали переправы через реку Лобань в близлежащих станицах. Среди них была и моя родная Курганская... Как там мама?! Я еще не знал тогда, что младший брат погиб, подорвавшись на мине – ему было четырнадцать, ходил рыть окопы... Не знал, что в июне 43-го погибнет на фронте и мой отец...

В наших красноармейских книжках сделали отметку «специалист-сапер 97-го минно-саперного батальона» и утром направили на фронт в район Эльхотовой долины, через которую пролегала дорога к Орджоникидзе, Грозному и Баку. Здесь проходила оборонительная линия наших войск.

10 октября 1942 года фашисты бомбили город с воздуха. Горели запасы нефтепродуктов, город был в огне. Мы готовились к бою.

На месте разбросали нас по ротам 10-го стрелкового корпуса. Я попал в 3-ю роту под командование старшего лейтенанта Осипенко, кареглазого коренастого парня родом с Украины. Группой сапёров во взводе руководил старшина Чернобаев, всегда сосредоточено-хмурый, немногословный. С ним мы начали минировать ближайшие села: Алагир, Ардон, Лысая гора. В боевом порядке минировали дороги, мосты, часто и на переднем крае.

В конце ноября немцам удалось прорвать нашу оборону. Наши части начали отступать в направлении Орджоникидзе. Отступать по горам, проходя за ночь до 30 километров, и успеть при этом заминировать заданный участок было предельно сложно. Но поставленную задачу необходимо было выполнить, и мы ее выполнили.

6-го ноября фашисты подошли к городу в пределах 6-12 км, но уже на следующий день контрнаступлением нашей армии были отброшены на 30-40 км назад и закрепились на старых позициях.

С ноября 1942 года начались бои местного значения. Но чувствовалось, что ведется подготовка всех родов войск к наступлению. Готовился к нему и наш штурмовой батальон. В каждой роте пополняли запасы мин, грузили их в машины. Перед нами, сапёрами, ставились новые задачи: делать копониры (то есть, окапывать танки), эвакуировать с поля боя подбитые машины, проводить инженерную разведку переднего края противника, разминировать и устанавливать вехи на разминированных проходах для танков, подготавливать исходные позиции для атаки.

Первый бой

 Ноябрь 1942 года. Отделение получило задание разминировать проходы для танков в районе Лысой горы на передовых позициях Эльхотовых ворот.

Ночью при постоянном освещении ракетами на парашютах мы по-пластунски передвигались по минному полю, разминировали проходы, обозначая их флажками.

Когда подползаешь к мине, напряжение мозга и нервов предельное. Железным щупом находишь мину, осматриваешь всё вокруг – нет ли сюрпризов, медленно выкручиваешь взрыватель и засовываешь его за пазуху... В эти минуты кажется, что ты один, брошен на произвол судьбы... При следующей вспышке ракеты, прижавшись к земле всем телом, обливаясь едким потом, вновь ждёшь, когда она погаснет, чтобы продолжить работу... Фашисты периодически простреливают местность из пулемета. И вдруг – взрыв! Потом узнал, что подорвался минер Саша Наумов. Он был награждён орденом Боевого Красного Знамени. Ему было 16 лет...

Два дня шли бои местного значения – вели разведку боем. На следующий день в 4.00 передовые позиции фашистов накрыла 40-минутная артподготовка. Затем моментально всё затихло.

Взревели танки с десантниками и сапёрами на борту, двинулись к передовым позициям обороны немцев. Танки таранили передовую позицию фашистов, а мы бежали за ними и не сразу поняли, что атака сорвалась и танки начали отступать...

Бой продолжался целый день, мы отступили на свои позиции. Ночью получили приказ немедленно вывести подбитую машину Т-34 из нейтральной полосы, иначе немцы утром расстреляют беззащитную цель и погибнет экипаж. Командир отделения Василий Малько – мой брат, рядовые Иван Мартынов, Виктор Сапрыкин и я перед рассветом тягачом вывели Т-34 под огнем противника. Легкое ранение получил Виктор Сапрыкин, а сапер Николай Попов погиб.

В декабре 1942 года в районе горы Лысой мы произвели минирование переднего края нашей обороны, а утром следующего дня немецкие танки прорвали линию фронта и, преследуя наши части, двинулись к городу Орджоникидзе (Владикавказ). Мы оказались в тылу врага.

Фашисты на танках двигались по долине к городу Орджоникидзе, а мы параллельно бежали по горам, ползли и двигались к городу, надеясь на контрудар наших частей. И действительно, ранним утром следующего дня наши перешли в наступление. Контрудар начался с артподготовки. Фашисты, неся потери в живой силе и технике, отступили на старые позиции. Мы праздновали нашу, пусть и рядовую, но победу.

На огневом рубеже

На огневом рубеже

В конце декабря 1942 года нас, бывших девятиклассников Ассиновой школы, распределили по танкам 63-й танковой бригады полковника Лобанова. Мне досталась изрядно помятая снарядами «тридцатьчетверка».

Наша танковая бригада выстроилась в одну длинную линию на краю поля.

– Ну, понравилась тебе моя броня? – спросил командир танка Иван Марченко, которого я должен был провести через минное поле.

Ему было немного за тридцть. Смуглый, темноволосый, крепкого телосложения.

– Получен приказ: через два часа атаковать вон ту высоту, – показал он в сторону, где за кустарником едва просматривались позиции немцев, укрепления и дзоты. – Моя машина много боёв пережила. Обидно положить её на этих проклятых минах.

Марченко неспешно закурил и протянул мне пачку трофейных сигарет.

– Спасибо, товарищ лейтенант! Я не курю.

С минуту, дымя сигаретой, он молча оглядывал меня с ног до головы. Потом кивнул на молодого бойца, чинившего гусеничные звенья:

– Знакомься с моим механиком-водителем.

Тот поднялся, улыбнувшись по-детски открыто, протянул мне чёрную от мазута руку. Назвался солидно:

– Старшина Максимов, – и опять присел к гусеницам.

– Так вот, – продолжал командир, – шарашить по минному полю моя «броня» будет строго по твоим флажкам. Не подведи, сапёр. И, слышь, поаккуратней там, голову не очень поднимай – поле простреливается снайперами. Ну, давай!

...Позади за поясом у меня сорок ярко-красных флажков, а впереди – двести метров минного поля и не более полутора часов времени. Проход для танка не меньше трех метров, который я с двух сторон должен был оградить флажками, был дорогой жизни и для меня, и для этой счастливой «брони». Несмотря на промозглый холод поздней осени, пот катился с меня градом, заливая глаза. Я вытирал его рукавом телогрейки, стараясь держать голову ближе к земле.

Взрыв прогремел где-то справа от меня, когда подходил к концу первый час отведенного нам времени. Я прикрыл голову, вжимаясь в землю, но тут же привстал, понимая что этот взрыв может означать только одно... Кто?! Я инстинктивно сделал рывок в сторону, и это спасло мне жизнь. Снайперская пуля просвистела рядом и привела в чувство. В душе я ещё пытался осознать происшедшее, но мысленно уже приказывал себе успокоиться : «Мальчишка, слюнтяй, прекрати истерику, иначе сейчас станешь следующим…»

...Так двигались мы вперед с 63-й танковой, оставляя позади могилы одноклассников. Хоронили больше ночью, часто собирая искромсанные тела друзей по кускам. После такого необходимо было глотнуть немного спирта, чтобы прийти в себя. И хоть в военное время психика, казалось, способна выдержать любые травмы, нервы были настолько напряжены, что выпитый спирт казался водой...

Вскоре нам была поставлена ещё одна боевая задача. Пожалуй, самая опасная. По минным полям танки двигались по проходам, которые мы ограничивали флажками. Но водитель-механик не всегда видел вешки – в танке обзор ограничен, поэтому машины нередко заезжали за флажки и нарывались на мины. Из-за существенных потерь техники сапёрам в конце 42-го года был дан приказ садиться на броню танка и направлять его движение по минному полю, по танковым проходам. На это время мы становились десантниками и открытой мишенью для противника. Нас косило осколками, автоматными очередями, сбрасывало взрывной волной под гусеницы соседних машин….

Пришла зима 1942 года. Морозная, холодная. Стало тяжелее. Прикасаясь к металлу мины, пальцы стыли, становились деревянными, непослушными…

Когда выпадала свободная минута, я брал аккордеон, который колесил за мною в танке по всем дорогам войны, и играл ребятам довоенные песни. Все, кто находился рядом, примолкали, глаза у солдат становились далёкими. Кто-то всегда негромко подпевал, чаще мой брат Василий. У него был хороший голос, не слишком сильный, но глубокий, мягкий, как говорят, душевный...

Но таких спокойных минут было немного. Мы готовились к наступлению.

Наконец, в ночь на 1-е января 1943 года началась артподготовка. Вперед! В этот же день мы вошли в Моздок, а на второй – уже вышли к реке Кума, на противоположном берегу которой расположились фашисты.

Первый бой

Здесь наша танковая бригада неожиданно наткнулась на засаду, несколько танков подбили, десантники-автоматчики тоже понесли потери. Танки спешно отвели в лесополосу, пришлось ждать пехоту...

К утру следующего дня вместе с пехотинцами мы форсировали реку. На том берегу я оказался в числе первых. Помню близкий разрыв снаряда, яркую вспышку... Последнее, что мелькнуло в голове – «почему так тихо?»...

Очнулся от резкой боли в голове. Видно, зацепило осколком, ухо перебило. Поднял голову, рядом голоса… Наши…. То, что рукав гимнастерки пропитан кровью, заметил только когда подбежавшая сестричка вспорола его скальпелем. Ладная, сероглазая, с русой косой из-под пилотки, обрабатывая рану, она, не глядя на меня, деловито отдавала команды санитарам:

– Бойца с осколочным доведите до санчасти... Лейтенанта на носилки, в укрытие к тяжелобольным... Старшина пусть ищет машину – отправить всех в госпиталь... Ну, а этот... – она ловко наложила повязку на мою руку и твердо сказала: – Этот еще повоюет.

Глянув мне в глаза, она запнулась. Щеки покрылись нежным румянцем. Тряхнула косой, смутившись, и вдруг весело рассмеялась...

– Чудо! – почему-то крикнула она мне, уже перебегая к другому раненому.

А я не чувствовал боли, её смех пронзил меня в самое сердце.

– Валя! Сюда! – крикнул кто-то из санитаров, и это имя теплым пушистым зверьком зачем-то проникло в мою душу, стало для меня светом, недолгой радостью, долгой надеждой, которой я жил, и болью, которую нёс через всю жизнь.

Валя, Валюша... В части её все любили. Старшина медслужбы, награждена орденом Красной Звезды. Ей обязан я тем, что хожу ещё по этой земле.

Во второй раз меня крепко контузило. Это произошло в мае 1943 года под станицей Крымской Краснодарского края. Месяц я лежал в санчасти 97-го штурмового батальона. Месяц выхаживала меня Валя, отпаивая парным молоком. Не знаю, как ей удавалось доставать парное молоко в сожжённых станицах и деревнях.

– Где ты его выпрашиваешь? – недуомевал я, когда Валя в очередной раз подносила к моим потрескавшимся губам жестяную кружку с белой живительной влагой. Но Валя, скрывая за улыбкой тревогу, говорила только: «Пей казак, атаманом будешь!» Глаза в пушистых ресницах были ясными, глубокими, строгими...

Я быстро окреп, стал слышать, шум в голове прекратился. Эти дни очень сблизили нас. Казалось, с первого мгновения, с первого её взгляда я понимал все Валины мысли, чувства, желания. То состояние моей души описать сейчас невозможно...

Валя родилась в Ейске, до войны училась в медучилище и в 16 лет стала войсковой медсестрой. С сентября 1941 года она уже была старшей медсестрой, награждена в 1942 году орденом Красного Знамени.

Её отец, Василий, был командиром Красной Армии. Брат Иван воевал в партизанском отряде. Больше ничего не узнал о ней. Желание было одно – быстрее выгнать фашистов из нашей страны и заняться чем-то нужным и полезным, создать свою семью...

Продолжение

——————————————————————–

Малько Б.П. Огненная земля. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2012. – 56 с., ил.

——————————————————————–

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.