Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виталий НАДЫРШИН

Виталий НАДЫРШИН

Виталии Аркадьевич Надыршин родился в Астрахани в 1948 году, но почти всю жизнь ...

Читать далее

Татьяна КОРНИЕНКО

Татьяна КОРНИЕНКО

Прозаик, поэт. Член Союза писателей России и Национального союза писателей Украины.

Редактор ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Демократизация Черноморского флота в 1917–1918 гг.

Черноморский флот в 20-е годы

В первые дни после февральской революции волна насилия захлестнула Кронштадт и Гельсингфорс. Однако в Севастополе – главной базе Черноморского флота, революция была принята с воодушевлением, но спокойно, во многом благодаря действиям командующего флотом вице-адмирала А.В. Колчака. Уже 2 марта он издал приказ о событиях в Петрограде /1/, а 4 марта – об отречении от престола Николая II /2/.

В городе и войсковых частях шли непрерывно митинги. 4 марта явочным порядком был сформирован в казармах Севастопольского флотского полуэкипажа временный военный исполнительный комитет, который все-таки был признан адмиралом Колчаком. 7 марта на собрании офицеров флота и гарнизона был образован Офицерский временный исполнительный комитет, утвержденный приказом командующего /3/. 6 марта был избран Городской исполнительный комитет и Центральный военно-исполнительный комитет. 7 марта – Совет солдатских депутатов и Совет рабочих депутатов, объединившиеся в Совет солдатских и рабочих депутатов. Все эти Советы объединились в конце марта в единый Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов /4/.

По распоряжению Колчака были выпущены из тюрьмы политические заключенные /5/, распущена полиция и начала формироваться городская милиция, расформировано Севастопольское жандармское управление, прошел парад частей флота и гарнизона /6/. Был опубликован приказ Петроградского Совета №1 и приказ Военного и Морского Министра, отменявший звание «нижние чины», титулование офицеров, а также ограничения гражданских прав солдат и матросов /7/.

Эти меры в общем стабилизировали обстановку в зоне дислокации флота и сухопутных частей, подчиненных командующему Черноморским флотом (побережье от Сулина до Трапезунда) и дало право адмиралу Колчаку послать телеграмму начальнику Штаба Верховного Главнокомандующего, в которой он сообщал, что на кораблях и частях пока «не было никаких внешних проявлений, только на некоторых кораблях существует движение против офицеров, носящих немецкие фамилии. Команда и население просили меня послать от лица Черноморского флота приветствие новому правительству, что мною и исполнено...» /8/.

В целях демократизации общества и в соответствии с предыдущими приказами был опубликован приказ Верховного Главнокомандующего об отмене «отдания чести, становясь во фронт», достаточно было приложить руку к головному убору /9/, а 8 марта командующий флотом своим приказом освободил от наказания нижних чинов за дисциплинарные проступки, наложенные на них по суду на день издания приказа /10/.

В марте адмирал Колчак подписал приказ о разграничении проступков и соответствующих им наказаний «до установлении в законном порядке дисциплинарных взысканий» /11/, а в начале апреля утвердил разработанные Центральным Исполнительным Комитетом Совета Депутатов Армии, Флота и рабочих «Временные правила» о наложении дисциплинарных взысканий /12/.

Однако демократические новации в армии и на флоте несли не только положительные моменты, но и отрицательные, вылившиеся в марте в обвинения некоторых офицеров в грубости и оскорблении власти.

5 марта мичман С. Мертваго был обвинен командой линкора «Ростислав» в контрреволюционных высказываниях, и только 22 января 1918 г. Революционный Трибунал, рассмотрев обвинение, посчитал его невиновным /13/. 8 марта солдаты Керченской крепостной артиллерийской роты обвинили своего командира полковника Н.М. Кондратовича в оскорблении Временного правительства, в июне следственная комиссия Севастопольского Совета признала его невиновным и просила восстановить его в должности 14/. 10 марта начальник Западного района Службы связи, капитан 2 ранга Э.А. фон Берендс был обвинен соседкой, женой унтер-офицера, в том, что в 1916 г. сдал болгарам в Констанце ценное казенное имущество. В июле Следственная комиссия вынесла постановление: «объявить ей в присутствии всей комиссии порицание за неосновательное оскорбление словами капитана Берендса, каковые опубликовать в печати» /15/.

Pertrogran 1917- the sailors who fied the first shot

Но это не означало, что страдали невинные офицеры. По требованию городского самоуправления был отстранен от должности комендант крепости и военный губернатор города контр-адмирал М.М. Веселкин /16/, как писал о нем видный политический деятель С. А. Никонов, «это был типичный самодур, точный сколок с знаменитого одесского градоначальника Зеленого. Такой же ругатель-матерщинник, ненавистник евреев, покровитель черной сотни и союза русского народа» /17/. Освобожден от должности и зачислен в резерв флота начальник Тыла флота и главный командир Севастопольского порта вице-адмирал П.И. Новицкий, в должности начальника Минной дивизии в 1912 г. принявший участие в разгроме революционного подполья на флоте /18/. 17 марта отстранен от должности и предан суду (по представлению ЦВИК) помощник командира Севастопольского флотского полуэкипажа полковник по адмиралтейству Н.П. Шперлинг «за грубое оскорбление матросов, превышение власти и оскорбление Родзянко и Гучкова». Полковник Шперлинг с января 1906 г. служил в Севастополе начальником военно-исправительной тюрьмы Морского ведомства и отличался исключительной жестокостью /19/. 18 марта приказом командующего объявлен выговор помощнику начальника охраны Севастопольских рейдов капитану 2 ранга Г.М. Добролюбову «за бестактное обращение к команде при выполнении возложенного на него поручения» /20/.

В марте впервые на флоте команда эскадренного миноносца «Гневный» отказалась выполнить приказ командира. Расследование проводил летучий отряд ЦВИК, и дело было улажено мирным путем – команда через выборных извинилась перед командующим флотом и командиром «Гневного», просила командира вернуться, на что он дал согласие, и на этом инцидент был исчерпан /21/. Это было начало открытого неповиновения.

В апреле 1917 г. сверху продолжалась демократизация армии: телеграммой Морского министерства было отменено отдание чести вне строя /22/, уволены матросы и солдаты старше 40 лет в отпуск до 20 мая домой для полевых работ /23/.

17 апреля по флоту был отдан приказ, с объявлением телеграммы Морского министра, об отмене наплечных погон «в соответствии с формой одежды, установленных во флотах всех республиканских стран», причем в конце было резюме: «Приказ привести в исполнение по возможности сегодня» /24/.

Уводя от обвинения матросов, адмирал Колчак освободил от должности начальника Минной бригады контр-адмирала князя В.В. Трубецкого, начальника Штаба флота флигель-адъютанта контр-адмирала С.С. Погуляева, начальника Учебного отряда флота контр-адмирала Ф.А. Винтера 1-го. Но обвинения матросами офицеров продолжались. Лейтенант Н.В. Колюбакин 3-й был обвинен матросом в оскорблении и продажи его койки – в июле следственная комиссия дело даже отказалась рассматривать /25/. По требованию рабочих отстранен от должности начальник Сулинского землечерпательного каравана подполковник корпуса гидрографии В.К. Потапов /26/, команда сетевого заградителя «Аю-Даг» потребовала удаления старшего помощника капитана подпоручика И.Северина «как вредного элемента для нового строя» /27/.

Катастрофически падала дисциплина в войсках, негативное отношение к офицерам проявлялось все чаще и чаще. В начале мая новый Военный и морской министр А.Ф. Керенский вынужден издать приказ, в котором говорилось «что недоверие к командному составу подрывает мощь армии и флота» /28/.

Пытаясь остановить катастрофу, А.Ф. Керенский приказом объявил «Положение об основных правах военнослужащих», которое значительно ограничивало права солдат, завоеванные в первые дни революции. Что вызвало в армии и на флоте сильные противодействия. Во второй половине мая в Севастополе стали получать приказы, в которых уже говорилось о невыполнении боевых приказов на фронте полками /29/, с требованием разыскать и наказать дезертиров, не явившихся добровольно в свои части до 15 мая /30/.

Пытаясь с одной стороны предотвратить катастрофу в армии и на флоте, с другой Временное правительство продолжало «демократизацию», отдавая приказы, разрушающие основу армии. Так на основании приказа Армии и флота №8 от 11 мая командующий флотом разрешил ношение вне службы всем военнослужащим во всех портах, кроме Дуная и Лезистана, штатского платья. Результаты деятельности правительства вскоре сказались на обстановке в Севастополе. 1 мая во время праздничных митингов матросы требовали от офицеров снять погоны /31/. Вскоре ЦИК Севастопольского Совета предложил отстранить от должности помощника главного командира Севастопольского порта генера-майора А.В. Петрова, уличенного, якобы, в хищении казенного имущества и спекуляции им. Адмирал Колчак отказался выполнять решения ЦИК. По решению Совета генерал Петров был арестован и командующий сообщил об инциденте телеграммой Временному правительству. Для улаживания конфликта в Севастополе 17 июня прибыл Военный и Морской министр А.Ф. Керенский. Согласно «личного приказания Морского министра, для производства предварительного следствия, приказом А.В. Колчака 18 мая была создана комиссия из четырех офицеров трех депутатов Севастопольского Совета /32/.

Результаты работы ни первой комиссии, ни второй (назначена 30 мая) не были опубликованы, но, судя по тому, что генерал Петров продолжал службу до февраля 1918 г., можно сделать вывод – обвинение было совершенно не обосновано.

В день отъезда Керенского новое событие взбудоражило флот, командир эскадренного миноносца «Жаркий» лейтенант Г.М. Веселаго подал жалобу на возмутительное поведение команды. Поводом к такому заявлению послужил инцидент во время одного из съездов на берег командира, когда команда проводила его бранью, смехом и пожеланиями больше не возвращаться.
На следующий день ЦИК создал комиссию для расследования на «Жарком». Однако решение комиссии было не в пользу команды эскадренного миноносца, а созванное 28 мая делегатское собрание флота отменило постановление Совета по материалам комиссии и приняло компромиссное решение: «Поведение командира, вызвавшего возбуждение команды по отношению к себе, считать нетактичным и просить командующего флотом списать командира с эскадренного миноносца, наложив на него дисциплинарное взыскание;  команду же не считать виновной, за исключением членов комитета, которые не предприняли мер для предотвращения этого конфликта: наложить на них дисциплинарное взыскание и списать с судна» /33/.
Согласиться с таким решением командование флота не могло, а запросило мнение Морского министра. В ответ Керенский прислал телеграмму: «Полагал бы правильным миноносцу «Жаркий» окончить кампанию. Дело передать прокурорскому надзору для выяснения виновных и предания их суду. Решение, в силу представленной Вам власти, как Командующему флотом, предоставляется Вам. Категорическое требование Временного правительства о неуклонном исполнении долга каждым чином, во вверенном вам флоте всем должно быть хорошо известно». Адмирал приказал окончить «Жаркому» кампанию в 0 часов 6 июня и назначил комиссию под руководством контр-адмирала В.К. Лукина из четырех офицеров и четырех выборных матросов, причем отмечалось, что «выборные от команд не должны состоять членами Центрального комитета или Делегатского собрания, так как оба эти учреждения вынесли суждение по этому делу» /34/.

Эта же комиссия должна была расследовать аналогичный случай на эскадренном миноносце «Керчь». Однако последующие события на флоте показали ненужность этого расследования, никто не был наказан, 12 июня «Жаркий» вновь начал кампанию, а командир, кавалер Георгиевского оружия, был отправлен в отпуск на два месяца «внутри Российского государства по болезни» /35/.

В этом плане интересно высказывание одного из севастопольских большевиков А.П. Платонова. Описывая операцию по постановке мин у Босфора 13 мая, во время которой погибло 15 офицеров и матросов, он высказал следующее: «...Неудача породила еще большее недовольства к командному составу и Колчаку. Матросы с недоверием стали относиться к его распоряжениям и в особенности к намечаемым рискованным операциям. Руководителями же этого движения стали большевики-матросы через судовые комитеты. Начало этому положил миноносец «Жаркий», команда которого отказалась выйти в море для выполнения одной рискованной операции» /36/.

революционные матросы

Однако, автор статьи далек от мысли о пробольшевистски настроенном большинстве матросов и солдат гарнизонов и сколько-нибудь заметном влиянии городской организации РСДРП(б) на политическую жизнь флота, тем более что и факты противоречат этому.

Февральская революция всколыхнула город и флот. Сразу же стали возрождаться партийные организации, разгромленные и ушедшие в подполье перед войной, создаваться новые партийные организации и национальные общества. Самой крупной, быстро набиравшей силу, была городская организация партии социалистов-революционеров, насчитывавшая к середине года до 30 тыс. человек /37/. На втором месте была организация РСДРП(объединенная), в начале мая насчитывающая 1000 членов, седьмая по численности в России) /38/.

Немногочисленные большевики первоначально входили в объединенную организацию РСДРП и только в конце апреля выделились в самостоятельную организацию. Организация не имела своей газеты, союз печатников отказался печатать их листовки и литературу. «Большевистских ораторов нередко лишали слова на митингах и собраниях, не пускали на корабли. За революционное выступление был сброшен в море с эсминца «Гневный» большевик И.Финогенов. Одурманенные соглашателями, моряки избили большевика Михайлова и несколько других агитаторов. Были попытки расправиться с членом городского комитета РСДРП(б), популярным оратором А.И. Каличем», – писал позже Ю. Гавен, один из руководителей городской организации /39/. 10 июля толпой, подстрекаемой лидерами эсеров и меньшевиков, разгромлен клуб организации РСДРП(б) /40/. В конце июня 1917 г. ЦК РСДРП(б) зарегистрировала городскую организацию в количестве 50 человек членов и 100 сочувствующих /41/.

11 июня, выступая на I съезде моряков Балтийского флота, возвратившийся из Севастополя один из членов Балтийской делегации рассказал, что «в Севастополе мало видел социалистических газет, большевистских же газет совершенно нет» /42/.

Связь с центром была спорадическая, связи с большевистскими организациями Украины были незначительными, в основном сводились к посылке в небольшом количестве и нерегулярно газет харьковских и екатеринославских большевиков через поездные бригады. В просмотренных многочисленных воспоминаниях харьковских большевиков не упоминаются какие-либо контакты с Севастопольской организацией, в воспоминаниях ответственного секретаря газеты «Пролетарий» Д. Эрде (Д.И. Вайхштейна) прямо говорится, что «связь с югом Украины все же была в общем недостаточной» /43/. В газете «Пролетарий» (выходила с 10/23.03. по конец 09.1917) не было опубликовано ни одной заметки о событиях в Севастополе или на Черноморском флоте, за исключением информации балтийцев об их приезде в Севастополь в июне 1917 г., в то же время эсеро-меньшевистские «Известия Харьковского Совета рабочих и солдатских депутатов» регулярно освещали события в Севастополе и на флоте.

В июле был создан Юго-Западный областной комитет РСДРП(б), куда входили организации Киевской, Одесской, Черниговской, Полтавской, Херсонской и Таврической губерний, однако в отчете ЦК РСДРП(б) в сентябре он сообщал, что в Таврической губернии до сих пор нет организации партии. ЦК указал областному комитету адреса организаций в Севастополе, Евпатории и Симферополе /44/.

В дополнение следует отметить, что на выборах в июле в городскую Думу за список РСДРП(б) проголосовало 703 человека из 51029 списочного состава /45, а во вновь избранном Совете военных и рабочих депутатов из 245 человек было только 11 большевиков /46/.

Один из участников революционных событий в Севастополе и на Черноморском флоте, бывший матрос Г. Матвеев, писал: «Чего греха таить – весной 1917 г. севастопольцы в своем большинстве еще очень плохо разбирались в политике. Бывало, начнется митинг. Вылезет на трибуну кадет и вопит: «Война до победного конца», «Без Дарданелл нам жить нельзя», – хлопают ладонями. Кадета сменяет эсер или меньшевик, – «За революционную войну против кайзера!», «Большевики – предатели» – тоже хлопают. Взойдет на трибуну большевик – «Война войне!», «Вся власть Советам!», «Мир хижинам, война дворцам» и опять хлопают. Вот такой политической малограмотностью и пользовались меньшевики и эсеры.

В своем большинстве мы тогда еще были в политическом отношении малограмотны. Самое большое образование у большинства из нас было 4 класса начальной школы. Учащихся средних школ среди нас не было» /47/.

В этой ситуации можно говорить не о влиянии большевиков на общественные процессы в Севастополе и на флоте, а об общем колебании масс и недоверии их к офицерству и Временному Правительству, несмотря на то, что к этому времени оно стало коалиционным.

Следует отметить, что случаи отказа идти на боевые операции в это время характерны не только для Черноморского флота, на фронте полки и дивизии отказывались выполнять боевые приказы и оставляли позиции, отказывались участвовать в боевых действиях. Временное правительство приказало зачинщиков наказывать, а части расформировать /48/.

Севастополь захлестнула волна митингов. Газета местной организации социалистов-революционеров «Революционный Севастополь» указывала на то обстоятельство, что последнее время в городе устраивается много митингов, через которые массы матросов и солдат пытаются непосредственно, минуя избранные органы, влиять на события. Призывала «крепче сомкнуться вокруг судовых и полковых комитетов и только через них выражать свою волю» /49/. 1 июня командир линкора «Три святителя» капитан 1 ранга М.М. Римский-Корсаков запретил выступать на корабле представителю Симферопольского Совета, и в тот же день комиссия Севастопольского Совета постановила, чтобы командир извинился перед командой, что он и вынужден был сделать /50/.

5 июля события на флоте вышли из-под контроля командования. Вечером, после развода, толпой матросов был арестован помощник командира Черноморского флотского экипажа полковник по адмиралтейству Н.К. Грубер. Проведенное расследование оправдало его, а причину комиссия ареста установить так и не смогла, несмотря на большое количество свидетелей /51/.
Поздно ночью на общем собрании Севастопольского флотского полуэкипажа были арестованы командир полуэкипажа капитан I ранга Е.Е. Гестеско, адъютант полуэкипажа штабс-капитан С.Ф.Кузьмин и капитан Н.И. Плотников. У Гестенко был дважды произведен самочинный обыск на квартире, до собрания и после, изъято личное оружие. Во время обысков пропали вещи, матросы пытались унести серебряную посуду и ордена. Обвинения «высказывались большей частью общими фразами, приводя некоторые факты». Капитан Плотников был обвинен в провокаторстве», в службе в охранке, в хранении разрывных пуль для стрельбы по матросам» /52/.

На этом собрании была принята резолюция, требующая произвести немедленно обыск у всех офицеров флота и гарнизона и арестовать политически неблагонадежных. 6 июня в цирке Труцци состоялось делегатское собрание флота и гарнизона, которое вынесло резолюцию об отстранении адмирала Колчака и и.о. начальника штаба капитана I ранга М.И. Смирнова от должности, «как возбудивших своими действиями матросские массы, ... вопрос об их аресте передать на экстренное рассмотрение судовых и полковых комитетов», и передачи их постов заместителям, находившимся под контролем комиссии, избранной собранием. Решено обыскать и обезоружить офицеров армии и флота /53/. К утру все офицеры были обезоружены, адмирал А.В. Колчак выбросил свою Георгиевскую саблю за борт, а собрания команд, в подавляющем большинстве, высказалось против ареста Колчака и Смирнова.

Утром командующий получил телеграмму от Временного правительства, в которой ему предлагалось немедленно выехать в Петроград для доклада, сдав командование контр-адмиралу Лукину. В этот же день ЦИК Севастопольского Совета направил Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов и Черноморской делегации, присутствующей на I – м Всероссийском съезде Советов рабочих и крестьянских депутатов, телеграмму следующего содержания: «История бунта в Севастополе раздута. Вышло недоразумение с арестом 3-х офицеров. Это недоразумение было раздуто на митинге, где решили идти обыскивать всех офицеров. Желая этого избежать, экстренное делегатское собрание и ЦИК просили Колчака издать приказ о сдаче офицерами оружия. Приказ был издан, оружие все офицеры сдали вчера. Этим предотвратили обыски и возможные эксцессы. Колчак об этом в резкой форме телеграфировал в совет министров и потому создался инцидент с Колчаком. Возбужденный митинг потребовал арестов Колчака. ЦИК не считал это постановление обязательным и запросил полковые комитеты. Те высказывались против. Делегатское собрание и 15-ти тысячный митинг вынесли резолюцию, которая послана Керенскому» /54/.

В день описываемых событий в Севастополь приехала американская военно-морская комиссия во главе с контр-адмиралом Гленноном Д., посетившая некоторые корабли и делегатское собрание флота. В рапорте командованию руководитель миссии отвечал: «...комитет был ответственным за внутреннюю жизнь на корабле в любом деле, как, например нормирование продуктов, наказание, предоставление увольнений на берег, назначение на вахты и др., но теоретически не мог контролировать военные действия корабля. Однако, фактически, офицеры не смели отдавать приказов своим подчиненным. Следовательно, вся подготовка к предстоящим военным действиям была прекращена, что, впрочем, соответствовало общему желанию матросов. Если же офицер не нравился команде, он разоружался и обязан был оставить корабль. Подобное состояние, выразившееся в глубоком недоверии между офицерами и матросами, согласно заявлениям многих офицеров, вынуждало первых уходить в отставку, последние же не отдавали себе отчета в том, что без знаний и руководства офицеров им не обойтись. Многие классные офицеры, понимая ответственность, все же покидали корабли, где они полностью лишались власти.

Члены комитетов, представляющие матросов и рабочих, в личном плане были уравновешенными, рассудительными людьми, а некоторые из них заверяли, что «беззаконие и убийства офицеров, подобных в Кронштадте и Гельсингфорсе, в Севастополе – не пройдут» /55/.

Вечером 9 июня американская миссия выехала в Петроград, адмирал Колчак убыл тем же поездом. Вечером новый командующий флотом и ЦИК Севастопольского Совета получили телеграмму А.Ф. Керенского, где он выражал свое удовлетворение по поводу мирно разрешившихся событий, и сообщил о выезде комиссии для расследования инцидента /56/.
14 июня в Севастополь прибыла представительная комиссия Временного правительства для расследования произошедших событий, результатом работы которой явился приказ А.Ф. Керенского, в котором говорилось, что «подобные действия матросов и их выборных собраний совершенно недопустимыми и разрушающими боевую мощь флота, в высшей степени в настоящее время необходимую, но по ходатайству вновь назначенного Командующего Черноморским флотом, считаю возможным, в виду выраженного командами Черноморского флота сожаления о допущении в их среде беспорядков, прекратить следствие об упомянутых делах без каких либо взысканий в отношении виновных...» /57/. Да и какие меры можно было принять, если разваливался фронт, крупные соединения отказывались выполнять боевые приказы. В июне была получена телеграмма Военного и Морского министра с требованиями прекратить безобразие в гарнизонах /58/, приказ о беспорядках в Армии Юго-Западного фронта, в котором говорилось о доблестном поведении офицеров и требовании «восстановить в войсках дисциплину проявляя революционную власть в полной мере, не останавливаясь при спасении армии перед применением вооруженной силы...всех виновных в призыве во время войны офицеров и солдат и прочих воинских чинов и неисполнению действующих при новом демократическом строе армии законов и, согласных с ними, распоряжений военной власти, предавая суду и наказать как за государственную измену...» /59/.

Вопиющий случай произошел 30 июля на батарее острова Оланд на Балтийском флоте, куда прибыли Управляющий Морским министерством и Командующий Балтийским флотом. Батарея была завалена мусором и камнями, мешающими стрельбе орудий, приказ сыграть боевую тревогу выполнен не был, так как «с ними предварительно никто не переговорил». Через час на мине, поставленной немцами в районе, который должна охранять батарея, подорвался эскадренный миноносец «Лейтенант Бураков» и затонул. Погибло 22 матроса и офицер /60/.

Аналогичные приказы флот получал регулярно, их доводили до сведения матросов и солдат, но положение не менялось. 7 июля команда крейсера «Память Меркурия» отказалась выполнять приказ командира, 29 июля – команда эскадренного миноносца «Поспешный». Как всегда виновные наказаны не были, в приказе по делу команды «Поспешного» констатировалось, что «так как главная причина всего события лежала в неверном освещении перед командиром фактов..., считаю возможным дело ликвидировать настоящим приказом» /61/. Командир, как во всех предыдущих конфликтах офицеров с командами, был переведен на другую должность.

События в армии и на флоте правительством не контролировались, и 14 июля был издан приказ о введении в армии смертной казни (в конце июля распространенный на флот). Однако введение смертной казни вызвало бурную реакцию в армии и на флоте.

Разложение продолжалось, и это выражалось даже, казалось бы, в мелочах по сравнению с боевой службой. Матросы, съезжающие на берег, ходили грязными, не соблюдая формы одежды (смесь форменной одежды и штатской) /62/, многие матросы и солдаты под видом покупки товаров для своих частей занимались спекуляцией /63/, несмотря на сухой закон процветало пьянство. Были часты случаи отказа команд грузить снаряды на корабли, ссылаясь на то, что это должны делать матросы артиллерийской специальности /64/.

Выступая 15 августа в Москве на Государственном совещании, делегат от Черноморского флота командир эскадренного миноносца «Пронзительный» капитан 2 ранга Н.Д.Каллистов охарактеризовал обстановку на флоте и заявил, что главная болезнь флота заключается «в приниженном бесправном положении офицеров» и «в понижении работоспособности» матросов, рабочих и части офицеров /65/. Не правда ли, обстановка описана в очень «мягких» выражениях.

Во второй половине августа обострились взаимоотношения офицеров и матросов в связи с начавшимся 25 августа Корниловским мятежом. Офицеры флота оставались лояльны к Временному правительству, а новый командующий флотом контр-адмирал А.В. Немитц на экстренном заседании Исполкома Севастопольского Совета заявил, что для него обязательно распоряжение только Временного правительства и работа в полном контакте с Советом военных и рабочих депутатов /66/. В тот же день, 27 августа, он издал приказ, в котором сказано, что «Черноморский флот был и остается верным Временному правительству – единственной верховной власти в России» /67/.

Позже, лидер партии эсеров В.М. Чернов в комментариях к протоколам ЦК ПСР писал, что подавление мятежа произошло «без особого труда в виду единодушного массового настроения, возбужденного повсюду известием о готовящемся перевороте в пользу единоличной диктатуры. Трудно было другое, удержать этот взрыв массовой ненависти и гнева в границах, помешать ему вылиться в оргию стихийных самосудов чуть не против всего командного состава, подозреваемого во внутренней солидарности с генералом Корниловым» /68/.

Однако не помогали ни заверения командующего флотом о лояльности офицеров, ни приказы и телеграммы Морского министра, что офицеры флота к Корниловскому мятежу отношения не имеют /69/, что «Офицерство доказало, что оно плоть от плоти народной» /70/. В то же время в приказах Временного правительства указывалось, что комитеты по отношению к офицерам дисциплинарных прав не имеют, и требовалось прекращение политической борьбы в войсках, ограничения работы комиссаров, прекращения арестов и смещения офицеров /71/.

9 сентября Штаб Черноморского флота сообщал в Петроград, что «в связи с последними событиями очень обострилось недоверие и недоброжелательность команд к офицерам» /72/.

Флот уже практически не выходил на боевые операции, стали нормой погромы садов, огородов и виноградников, которые не могли уже предотвратить и усиленные патрули /73/, а внешний вид матросов не поддавался никакому описанию /74/. По решению команд и комитетов были отстранены от должности комендант Очаковских укреплений полковник Романиус /75/, начальник баржевого отряда Дунайской флотилии старший лейтенант Бонди /76/, подпоручик по адмиралтейству с гидрокрейсера «Авиатор» Б.Н. Лавриненко /77/, старший механик госпитального судна «Император Петр Великий» /78/, начальник Службы Связи Черного моря капитан I ранга В.Н. Кедрин /79/ и другие.

Исполняющий обязанности Генерального комиссара Черноморского флота меньшевик Н.А. Борисов телеграфировал 24 августа в Морской генеральный штаб: «За короткое время моего отсутствия Севастополь стал городом большевиков. Большое возбуждение, беспрерывные митинги, на которых дают говорить только большевикам...» /80/. И хотя влияние большевиков, бесспорно, усилилось, однако причина была не в них.

Городские комитеты партии эсеров и РСДРП(объединенной) проводили политику, выработанную ЦК этих партий, входя с августа 1917 г. все более и более в конфликт со своими рядовыми членами по основным вопросам. 25 мая в Москве открылся третий съезд партии эсеров, который определил политику партии на ближайшие месяцы, поддержал Временное правительство «в условиях когда буржуазия не в силах справиться с проблемами современности, а социалистическая партия еще не может взять власть» и одобрил первое коалиционное правительство, куда вошли и два эсера – Керенский и Чернов. На съезде выявились и острые разногласия внутри партии, приведшие в конце года к образованию партии левых эсеров.

Патруль на улицах Петрограда

Патруль на улицах Петрограда

Первое серьезное столкновение политики партии эсеров, меньшевиков и масс вызвало разрешение Временного правительства в июле на фронте смертной казни и учреждение военно-революционных судов, а вскоре и введение этого закона и на флоте /81/. Введение этого закона вызвало волну возмущения и протеста подавляющего большинства воинских частей, но, выполняя линию партии и правительства, делегатское собрание городской организации 3 августа принимает решение большинством голосов «о допустимости смертной казни на фронте ввиду опасности, грозящей революции» /82/. На собрании представителей 24 судовых комитетов 5 августа была принята половинчатая резолюция, в которой заявлялось, что собравшиеся не берутся оценивать обоснованность введения смертной казни на фронте, но на флоте эта мера «решительно не вызывается никакой необходимостью, посему о введении ее на флоте не может быть и речи» /83/. Но 19 августа под давлением масс после длительной дискуссии была принята подавляющим большинством пленарного заседания Севастопольского Совета резолюция Совета Крестьянских депутатов, в которой говорилось, «что смертная казнь как орудие устрашения не есть оправдание, а может служить лишь средством борьбы контрреволюционных классов с трудовой революционной демократией, поэтому Совет военных, рабочих и крестьянских депутатов высказывается против смертной казни и требует отмены ее навсегда» /84/.

Даже газета социалистов-революционеров «Революционный Севастополь» признала 18 августа, что матросы обвиняют эсеров в поддержке контрреволюции, а матросы эскадренного миноносца «Гаджибей» приняли резолюцию, осуждающую партию эсеров /85/.

В июне-июле в городской организации возникла группа левых эсеров (Баккал, Чесноков, Пыркин и др.), с конца августа выделившаяся в отдельную фракцию в составе Севастопольского Совета /86/.

Важное значение придавалось вопросу о власти, тем более, что во 2-м коалиционном правительстве Керенского из 15 министров 7 было представителями социалистических партий, а во Всероссийском и Петроградском Советах эсеры составляли подавляющее большинство.

Но тут случилось то, что не предусматривала генеральная линия ЦК партии эсеров – 31 августа пленарное заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов впервые одобрило политическую резолюцию «О власти», внесенную большевиками. Пытаясь помешать большевизации Совета, его эсеро-меньшевистский президиум подал в отставку 9 сентября. На новом собрании Совета большинство вновь голосовало за большевистскую резолюцию, а председателем Петроградского Совета был избран Л.Д. Троцкий.

Вновь эсеровское большинство Севастопольского Совета вошло в противоречие с матросами и солдатами, которые на большинстве митингов и собраний требовали передачи власти Советам депутатов /87.

Но Севастопольский Совет 7 сентября принял резолюцию, поддерживающую политику Временного правительства/88/. В ответ на эти действия Совета на митинге матросов и солдат гарнизона 12 сентября была принята резолюция протеста против контрреволюционных действий Исполкома Севастопольского Совета /89/. Накануне ЦК Черноморского флота принял резолюцию с требованием передачи власти в руки Всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Эсеровская газета «Революционный Севастополь» была вынуждена признать, что на собраниях и митингах, созываемых эсерами в Севастополе, «везде шум, недовольство, крик, призывы к бунту» /90/. А на прошедших в Севастополе выборах в Совет в первой половине октября эсеры хотя и сохранили большинство, но потеряли 63 мандата (232 против 295 а предыдущих выборах) /91/ и количество членов партии сократилось вдвое /92/.

Действующие в блоке с эсерами, меньшевики так же выполняли решения своего Центрального комитета. 19 августа по инициативе депутатов-меньшевиков была принята на пленарном заседании Севастопольского Совета резолюция о полной поддержке декларации, оглашенной на Государственном совещании Чхеидзе, в которой обосновывалась необходимость укрепления власти буржуазии /93/. На проходившем в Петрограде 19-26 августа Объединенном съезде социал-демократов (меньшевиков) севастопольская делегация представляла уже только 500 членов партии /94/. Происходило повсеместно полевение настроений матросов и солдат, которые хотели решения проблем в кратчайшее время. Крестьяне, одетые в военную форму, требовали передачи помещичьих, монастырских и кабинетных земель крестьянским или волостным комитетам /95/, однако коалиционное Временное правительство и ЦК ПСР откладывало решение земельного вопроса до Учредительного собрания, затягивая одновременно и выборы его.

Временное правительство затягивало и решение национального вопроса, то есть создание федерального государства, несмотря на активную позицию создаваемых повсеместно национальных комитетов. Это видно на примере взаимоотношений правительства и Центральной Украинской рады. И хотя в украинизации частей армии и флота Центральная рада имела свои далеко идущие планы, тем не менее, имея в армии другие национальные части, Временное правительство вело двойственную политику в вопросе формирования украинских частей. 2 сентября Штаб командующего Черноморским флотом получил телеграмму дежурного Генерала при Верховном Главнокомандующем №11740, в которой рекомендовалось «производить постепенно обмен офицеров переводя в украинизированные части офицеров украинцев из прочих частей с заменой их офицерами не украинцами» /96/, и с этого времени на судах флота, под влиянием агитации украинских общественных организаций, городской организации партии украинских эсеров расширилось движение по поднятию украинских флотов. И когда на некоторых судах уже развивались национальные флаги, Морской министр 15 октября посылает телеграмму в Киев с требованием разъяснить командам их неправильные действия /97/.

24 октября по согласованию с Украинским Войсковым Генеральным комитетом Центральной Рады при Штабе флота был официально аккредитован и поставлен на довольствие в качестве комиссара ЦР капитана 2 ранга Е.Н. Акимов /98/. 1 ноября была создана в Киеве Морская Генеральная Рада, и по согласованию Петрограда и Киева 16 ноября приказом командующего флотом была создана комиссия по передаче крейсера «Память Меркурия» комиссару Украинской Центральной Рады /99/. Надо отметить, что командующий флотом контр-адмирал Немитц вел через своего представителя, лейтенанта Спаде, переговоры с ЦР. Он предлагал организовать Черноморское правительство автономных областей, прилегающих к Черному морю, организовать Коммерческий украинский флот, реформировать Черноморский флот, уволив матросов старших возрастов. Адмирал предложил встретиться в Одессе с представителем ЦР. Этот вопрос был положительно рассмотрен 27 ноября на заседании Генерального Секретариата, однако дальнейшие события, по всей видимости, помешали этой встрече /100.

Двойная политика Временного правительства и сепаратизм командующего флотом не способствовали стабилизации обстановки на флоте. В этот период в Совете образовались новые фракции-левых эсеров и украинских эсеров. Усилилось влияние на флоте анархистов. 16 сентября Н.И. Островская писала в ЦК РСДРП(б): «...Если не пришлете двух работников, то разовьется начинающийся здесь уклон к анархизму, так как эсеры и меньшевики без авторитета»/101/.

30 сентября она докладывала в ЦК уже в более резкой форме: «...Итак, берите на себя всю ответственность: или двух работников и Черное море – большевистское и богатое, или опять ваше равнодушие и молчание – и тогда здесь керенщина и анархизм (который пойдет на наш счет), ибо считать, на основании последнего времени, что влияние наше, а анархисты выступают инкогнито, иной раз говоря с трибуны, что большевики и анархисты на все смотрят одинаково. А им помогает в этом по мере сил Бунаков, (со своей безграмотной кликой уверяя, что большевики анархисты)» /102/. А уже 10 сентября констатировала, что «за последнее время анархисты развелись, и за отсутствием наших выступлений их принимают за нас. Наши не отходят, но масса «левеет» по-анархистски, при южном темпераменте и политической невоспитанности это может привести к хлопотам немалым и не вовремя, главное» /103/.

30 августа в Севастополе состоялось первое заседание Центрального Комитета Черноморского флота (ЦК ЧФ). В целом он был эсеро-меньшевистским, но тесно связанный с матросами и, отражая их настроения, по ряду вопросов занимал позиции более радикальные, чем Севастопольский Совет. Первым председателем ЦК ЧФ был избран председатель судового комитета линкора «Воля» анархист Е.Н. Шелестун /104/.

Захват на судах офицерских помещений получил такой размах, что этот вопрос рассматривался 20 сентября на заседании Временного правительства /105/, продолжалось отстранение офицеров от должностей и их аресты, в середине октября матросы на улице избили офицера, демонстративно заявившего о своих монархических убеждениях /106/. 1 октября на митинге в Черноморском флотском экипаже было внесено решение «об аресте некоторых судейских офицеров, соучастников целого ряда тяжких приговоров» /107/. Это уже было ни недовольство офицерами, а призыв к мщению.

Флот вышел из-под контроля командования. 19 октября в походе (флот вышел на перехват германо-турецкого крейсера «Бреслау») команда линкора «Свободная Россия» отказалась идти к болгарским берегам и заставила офицеров вернуться в Севастополь. По возвращении эскадры контр-адмирал А.В. Немитц возбудил вопрос о немедленном суде над командой линкора, но, натолкнувшись на резкий протест матросов, отступил /108/. 29 октября для ликвидации, якобы, погромов, организованных контрреволюционным офицерством, в Мелитополь был отправлен отряд моряков. На следующий день вышел приказ по флоту за подписью командующего и председателя ЦК ЧФ с предписанием «флагманам на судах и частях сдать все огнестрельное оружие в арсеналы под охрану часовых и под ответственность судовых комитетов» /109/. Отряд был отправлен без ведома ЦК ЧФ и командующего флотом. В приказе по флоту об этом случае говорилось, что «В результате «Свободная Россия» входила в док и в настоящее время производит срочные доковые работы с уменьшенным числом команды, это затянет ее готовность и задержит док для других судов, что отразится в сильной степени на боеспособности флота. Из минной и машинной школы уехали в Мелитополь ученики, в числе около 130 человек, конечно занятиям в школах нанесен большой удар, что целиком отразится на пополнении флота, так необходимыми нам специалистами. Между тем, если бы требование о наряде прошло через Штаб, то все эти обстоятельства были бы приняты во внимание, и посылка команд прошла бы для флота безболезненно. Кроме того, имели место требование высылки патрулей не через Штаб, а непосредственно на корабли, благодаря этому нарушалась очередь и правильное распределение нарядов» /110/. Кстати, докладывая об экспедиции в Мелитополь на заседании Исполкома Севастопольского Совета, Пожаров сказал, что «там никаких начинаний к погромам не было и наш отряд был не карательный, а чисто осведомительно – убедительный» /111/.

25 октября 1917 года произошли два события, которые стали поворотным в жизни государства. В этот день на Дону начался контрреволюционный мятеж генерала А.М. Каледина, вечером в Петрограде открылся II Всероссийский съезд Советов, провозгласивший Советскую власть.

На флоте вновь прокатилась волна недовольства политикой организаций эсеров и меньшевиков, Севастопольского Совета, где они имели подавляющее большинство, которые, в отличие от матросских масс, были против перехода власти к Советам. Находившийся на более левых позициях Черноморский Центрофлот, выражая волю матросов, выступил с воззванием в поддержку Советской власти /112/. Был отстранен от должности Главного комиссара флота правый эсер Бунаков-Фундаминский, а на митингах принимались резолюции с требованием удалить «соглашателей» и «объединенцев» из состава Севастопольского Совета /113/. Выступая на собрании линкора «Воля», один из лидеров анархистов Мокроусов грозил «штыками разобрать Совет, если таковой не примет анархистскую резолюцию», на что команда линкора выразила протест /114/.
Последней каплей, которая привела к падению в городе власти эсеро-меньшевистского Совета, было отношение его большинства к борьбе матросов против Каледина.

Фото моряков с броненосца "Борец за свободу" (до революции 1917г - эскадренный броненосец "Пантелеймон". до 30 сентября 1905 года - "Князь Потемкин Таврический" с 31 марта 1917 года - "Потемкин Таврический")

Фото моряков с броненосца «Борец за свободу» (до революции 1917г — эскадренный броненосец «Пантелеймон», до 30 сентября 1905 года — «Князь Потемкин Таврический»)

На проходившем 6-19 ноября I Общечерноморском съезде было принято решение о посылке в Киев отряда численностью 700 человек на помощь провозглашенной 7 ноября Украинской Народной Республике, и на Дон для борьбы с Калединым отряд в 2500 человек. Категорически против посылки отрядов были командование Черноморским флотом и эсеро-меньшевистское большинство Севастопольского Совета. Однако мнение командования было проигнорировано, а Совет 182 голосами «за», 89 – «против» и 28 – «воздержавшихся» принял после ожесточенной полемики решение о посылке отрядов. Решение было принято благодаря альянсу большевиков и украинских эсеров /115/, каждая из фракций которых преследовала свои интересы – украинские эсеры поддерживали политику Центральной Рады, а большевики – власть Советов на Дону. Причем, выражая волю Морской Генеральной Рады, созданной в Киеве 1 ноября, Делегатское собрание украинцев флота и гарнизона 9 ноября потребовало в резолюции от командующего флотом и ЦК ЧФ «в случае надобности послать один или несколько кораблей в каком-либо из портов для водворения порядка как на украинской так и не украинской территории... оповещать в таких случаях Черноморский украинский войсковой комитет, без ведома которого ни один корабль такого назначения иметьнедолжен»/116/.
Команда эскадренного миноносца «Пылкий» заявила в резолюции, что выйдет в море «только тогда, когда потребуется охрана наших невооруженных судов», и потребовала через Совет объяснений от командующего флотом о цели посылки кораблей 19 октября /117/.

Позиция командования и офицеров в отношении посылки отряда на Дон была расценена как поддержка восстания генерала Каледина, тем более что было известно, что костяком его отрядов были офицеры. С 15 ноября начались вновь репрессии против офицеров. Были арестованы подполковник по адмиралтейству В. Муляров, бывший смотрителем арестного дома Морского ведомства с 1914 г. /118/, прапорщик А.Н. Ованесов обвиненный «в участии в политическом сыске» /119/, отстранены от должностей по требованию матросов подполковник по адмиралтейству Ф.Г. Яновский и чиновник Чистяков /120/. В трюм корабля был сброшен начальник отряда судов и портов Восточной части Черного моря капитан I ранга М.И. Федорович, получивший в результате тяжелые ранения. Комиссия, созданная для расследования обстоятельств покушения на него /121/, виновных, конечно, не нашла. Аресты проводились матросами без санкции Следственной комиссии, о чем комиссия 1 декабря была вынуждена сообщить в Исполком Севастопольского Совета /122/, однако Совет уже не мог влиять на события.

С 23 ноября приказанием по флоту было указано, что с этого числа все приказы и приказания действительны только в том случае, если они подписаны командующим или начальником штаба флота и Главным Комиссаром флота /123/.

12 декабря в газетах был опубликован приказ № 5 Военной комиссии Севастопольского Совета о введении выборности командного состава /124/, а 15 ЦК ЧФ постановил предложить желающим младшим офицерам 5-ти категорий уволиться в запас /125/, правда, последнее постановление было вскоре отменено. 13 декабря командующий Черноморским флотом контр-адмирал А.В. Немитц выехал в командировку в Петроград и вскоре выяснилось, что по дороге он сбежал /126/.

Дестабилизирующим фактором явился и сложившийся в ноябре политический союз украинского и крымскотатарского национальных движений. В начале месяца КМИК добился от властей передачи ему Ханского дворца в Бахчисарае и по этому случаю организовал торжество, на котором с речами выступали муфтий Ч.Челебиев, председатель мусульманского военного комитета С. Идрисов и другие. Они говорили, что крымские татары готовы навести порядок в Крыму и настойчиво бороться с анархией, захлестнувшей страну по вине большевиков. Представитель Губернской Рады на этом митинге заявил, что «отныне судьба Крымского полуострова всецело в руках татар», обещал поддержку «украинского народа в восстановлении попранного права татар на самоопределение» /127/. Вскоре Совет народных представителей и Крымский Штаб перешли от слов к делу и 12 декабря направили отряды в приморские города Крыма /128/.

10 декабря в Севастополь были доставлены тела 18 красногвардейцев, павших в боях с контрреволюционными отрядами под Белгородом /129/, а через день возвратились остатки I Черноморского революционного отряда, разгромленного на Дону. Обвинив в неудачах лейтенанта А.М. Скаловского, одного из четырех офицеров, бывших в отряде, матросы расстреляли его под Тихорецкой. 12 декабря на эскадренном миноносце «Фидониси» кочегар Коваленко выстрелом из машинного отделения тяжело ранил мичмана Н. Скородинского за то, что он ему сделал замечание за нерадивую службу. Не приходя в сознание, на следующий день мичман умер в госпитале /130/. Скородинский в июле 1917 г. окончил училище и был направлен для службы на Черноморский флот /131/, был лояльным к новой власти и пользовался авторитетом и уважением среди команды.

Представители прибывшего из-под Белгорода красногвардейского отряда 12 декабря на заседании Севастопольского Совета заявили, что отряд не только не признает его авторитета и распоряжений, но требует в 24 часа очистить помещение Исполкома, в противном случае разгонят его силой /132/. В этот же день на митинге, созванным большевиками, принята резолюция о немедленном переизбрании Совета, а на заседании Исполкома фракция большевиков в официальной декларации заявила, что выходит из состава Исполкома и Совета, не желая больше сотрудничать с теми, кто окончательно скомпрометировал себя перед массами /133/. На митинге матросов-украинцев эскадренных миноносцев «Жаркий» и «Зоркий» была принята резолюция, в которой не признавалась Центральная Рада, а признавалась и поддерживалась только Советская власть, на защиту которой они готовы выступить. Митинг постановил отозвать своего представителя из Генеральной Морской рады /134/.

Обстановка в городе накалилась до предела. 15 декабря команда плавучих средств севастопольского крепостного артиллерийского склада обратилась в Совет с требованием создать военно-революционный трибунал с неограниченными правами для борьбы со «спекулянтами, мародерами, контрреволюционерами и другими преступниками революции» /135/. Вечером на эскадренном миноносце «Гаджибей» после импровизированного митинга были арестованы 6 офицеров. Матросы привели их в тюрьму, но так как там отказались принять арестованных без санкций Следственной комиссии, они были отведены за Малахов курган и там расстреляны. Ночью было арестовано много офицеров, подозреваемых в «контрреволюционной» деятельности, 28 из них было убито в течении нескольких дней. Из числа убитых 12 офицеров были с Минной бригады. Из 8 офицеров с эскадренного миноносца «Гаджибей» было убито 5, с «Пронзительного» – 4. Убиты председатель Севастопольского военно-морского суда генерал-лейтенант Ю.Э. Кетриц, бывший начальник тыла флота и Главный командир Севастопольского порта вице-адмирал П.И. Новицкий, начальник школы юнгов контр-адмирал А.И. Александров, начальник высадки контр-адмирал М.И. Каськов, начальник Минной бригады капитан I ранга И.С. Кузнецов, начальник Службы связи флота капитан I ранга А.Ю. Свиньин, начальник дивизиона сторожевых судов капитан I ранга Ф.Д. Климов и др.

Офицеров хватали без разбора и отводили в тюрьму и арестный дом Морского ведомства. Но в этой чрезвычайной ситуации матросы находили и освобождали из под ареста своих офицеров. По требованию матросов были освобождены четыре офицера эскадренного миноносца «Беспокойный», во главе с командиром капитаном 2 ранга Я.В. Шрамченко, флагманский штурман Минной бригады лейтенант А.Ф. Ульянин, 2-й минный офицер минной бригады лейтенант Б.М. Трейдлер и другие.

В час ночи на экстренном заседании, созванном Центрфлотом, организован временный Военно-революционный Комитет под председательством большевика И.Л.Сюсюкалова. Экстренное заседание распустило Совет и назначило делегатское собрание флота и гарнизона на 11 часов дня в театре «Ренессанс» /136/, Военно-политическая часть Штаба флота известила судовые комитеты о перевыборах Совета к 18 декабря.

Днем 16 декабря объединенное заседание представителей судовых и береговых частей, президиумов Исполкома Совета военных и рабочих депутатов, ЦК ЧФ, представителей социалистических партий и штаба революционного отряда избрало Военно-революционный комитет из 20 членов, представителей большевиков, левых эсеров и анархистов. В президиум ВРК избраны только большевики – Гавен, Зедин, Пожаров, Драчук, Марченко и Сюсюкалов /137/. ВРК, состоящий из представителей только леворадикальных партий, сумел в течение нескольких дней стабилизировать обстановку и прекратить кровавую вакханалию.

На организационном собрании Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов, состоявшемся 18 декабря, оказалось, что по партийной принадлежности депутаты распределились следующим образом: эсеры – 89, беспартийных – 50, большевики и сочувствующие – 35, меньшевики – 6, польские социалисты – 6. В Исполком избраны 11 большевиков, 3 левых эсера и 5 беспартийных. Председателем избран большевик Н.А. Пожаров /138/. И хотя влияние большевиков в конце 1917 года было бесспорно, однако процент депутатов их фракции был невысок. После выборов в севастопольский Совет в октябре они имели 13% мест /139/, на выборах в Учредительное собрание по Черноморскому избирательному округу (в этом округе к числу избирателей относились матросы и солдаты частей, подчиненных командующему Черноморским флотом, и рабочие предприятий Морского ведомства) большевики имели только 20%, тогда как эсеры 40%, а украинские эсеры 24% /140/, а выборы декабрьские дали большевикам только 18, 8% депутатских мест. Поэтому большевики могли прийти к власти только в коалиции с левыми партиями – левыми эсерами и анархистами. То, что большевики возглавляли Совет и ВРК в декабрьские дни, можно в какой-то степени объяснить тем, что наиболее авторитетные и влиятельные лидеры союзников по коалиции, И.Ю Баккал и А.В. Мокроусов, находились в Петрограде.

Матросы и рабочие на митингах и собраниях требовали прекратить несанкционированные обыски и самосуды и выражали поддержку Ревкому и вновь избранному Совету. Поскольку больше всех «усердствовали» красногвардейцы отряда, вернувшегося с Дона, общее собрание представителей 1 и 2 бригад линейных кораблей потребовало от ВРК и нового Совета «... разоружить отряд в экипаже» /141/. ВРК удалось к 21 декабря прекратить расстрелы, однако на флоте продолжались аресты офицеров по решению комитетов, и дела рассматривались Следственной комиссией Совета и Революционным Трибуналом. Многие офицеры, арестованные комитетами, через несколько дней брались этими же комитетами под свою ответственность. 16 декабря по решению комитета был арестован главный артиллерист Севастопольского порта генерал-майор корпуса морской артиллерии Н.Д. Паршинцев, а 19 общее собрание служащих артиллерийской части порта единогласно постановило, что «ничего против него не имеем» и просили о его освобождении /142/. В ночь на 17 декабря арестованы офицеры подводной лодки «Кашалот» «как почти контрреволюционеры лейтенант В.Г. Пчельников и инженер-механик мичман В. Брискин, а 11 января 1918 г. комитет лодки ходатайствовал перед Революционным Трибуналом о взятии офицеров на поруки, и они были освобождены «под ответственность команды» /143/. Были арестованы по решению комитета и освобождены по его же просьбе начальник отрядов судов и средств борьбы с подводными лодками капитан I ранга Л.П. Муравьев 1-й и его заместитель подполковник корпуса гидрографов В.К. Потапов /144/.

Аресты проводились не только в Севастополе. Так, по требованию команды подводной лодки «Тюлень» был выдан ордер на арест в Сулине капитана 2 ранга П.С. Бачманова /145/, в Симферополе – капитана 2 ранга В.Д. Брод /146/. 21 декабря были арестованы в Новороссийске и срочно доставлены в Севастополь начальник 7 отряда транспортов Транспортной флотилии контр-адмирал Н.Г. Львов. Флаг-офицер того же отряда старший лейтенант Б.Н. Чернай и командир временного военного Новороссийского порта капитан I ранга П.В. Верховский /147/, в Трапезунде арестован по «подозрению» в погроме прапорщик Л.С. Волосевич /148/ и т.д.

В условиях всеобщей подозрительности и угрозы убийства или ареста многие офицеры бросали службу и уезжали из Севастополя.

Следует отдать должное работе членов Революционного Трибунала и депутатов Совета, работающих в Следственной комиссии, которые старались объективно разбираться в делах, и многие офицеры освобождались из мест заключения, не всегда выдавались и ордера на аресты. Так, Севастопольский отдел союза моряков торгового флота потребовал арестовать заведующего мобилизационной частью Севастопольского порта капитана I ранга Н.В. Ратькова и агента РОПиТа.

И. Млинарича, однако в аресте было отказано, «так как без достаточных улик они арестованы быть не могут» /149/. В конце декабря 1917 г. – январе 1918 г. революционный трибунал рассмотрел несколько дел офицеров и матросов, причастных к подавлению восстаний на Черноморском флоте в 1905 и 1912 годах. К 10-ти годам лишения свободы был приговорен бывший в 1912 г. командиром крейсера «Память Меркурия», контр-адмирал Н.Г. Львов, к 3-м годам лишения свободы приговорен капитан 2 ранга И.Г. Цвингман, в 1912 г. офицер линкора «Евстафий» /150/. По требованию сына лейтенанта П.П. Шмидта был арестован и осужден на 10 лет тюрьмы капитан I ранга в отставке Ф.Ф. Карказ, осуждены к разным срокам тюрьмы матросы, бывшие в 1912 г. осведомителями охранного отделения.

Управление флотом 27 декабря по решению I Всероссийского съезда военного флота, взял в свои руки Черноморский Центрфлот /151/, а 1 января по флоту, на основании декрета СНК, было объявлено, что звание офицера отменяется, отменяется и ношение орденов, крестов и прочих знаков отличия /152/.

Политика Временного правительства, в которое с концамая 1917 г. входили эсеры и меньшевики, и которое впоследствии возглавлял эсер Керенский, не смогло выполнить чаяния народов России и потеряло всякое доверие поддерживающих его масс, что и привело к его падению. Это был вынужден констатировать прошедший 26 ноября – 5 декабря в Петрограде 4 съезд партии социалистов-революционеров, который дал оценку работы ЦК партии за прошедший год, заявив, что ЦК не осуществлял в должной мере контроль над деятельностью членов партии, занимавших ответственные посты в правительстве и руководящих органах демократии, чем делал партию ответственной за политику, но не санкционированную, и невольно способствовал подрыву доверия масс к партии.

В эпоху революционного лихолетья Севастополю суждено было стать ареной столкновения человеческих страстей и политических прожектов, державных интересов и геополитических авантюр.

В третьей декаде декабря вновь обострился вопрос украинизации флота, когда на линкоре «Воля» был поднят украинский флаг, и 300 русских и 400 матросов-украинцев пригрозили покинуть корабль (команда 1220 человек). 23 декабря на заседании Черноморского Центрофлота экстренно рассматривался вопрос о событиях на линкоре, и было принято решение о созыве судовых и береговых комитетов /153/. На следующий день собрание приняло решение «спустить с линкора «Воля» украинский и поднять красный флаг» /154/. Еще до объявления Украинской независимости от Советской России (11 (24) января 1918 г.) Центральная Рада объявила через штаб Одесского военного округа демобилизацию всех неукраинских войсковых частей на Украине и немусульманских в Крыму. И это при том, что Украина в ноябрьском Универсале объявляла своей территорией Таврическую губернию без Крыма. А уже 13 января была получена телеграмма от ЦР, которая предупреждала «организации и начальников украинского флота в Севастополе, что все сношения с представителями приграничных держав, как с Россией, так и с другими, будут преследоваться отныне как государственная измена» /155/. Эта телеграмма вызвала протесты на флоте и в городе, и тема украинизации флота больше не поднималась, тем более, что новые события в Крыму отвлекли внимание.

Как уже говорилось выше, Совет Народных представителей и Крымский Штаб направили свои отряды в приморские города Крыма, а в конце декабря разоружили красногвардейцев в Евпатории. 28 декабря Севастопольский ВРК предъявил ультиматум: в 24 часа вернуть отобранное оружие у красногвардейцев и прекратить в дальнейшем разоружение отрядов, посылаемых ревкомом в другие города Крыма. Разоружение отрядов продолжалось и тогда ВРК направил боевые корабли с десантом моряков в портовые города. В ночь с 10 на 11 января 1918 г. отряды Крымского штаба подошли к Камышловскому мосту, где произошел бой с отрядами моряков, переброшенных из Севастополя, и к 17 января на всей территории Крымского полуострова была установлена советская власть. Вновь в Севастополе прокатилась волна арестов офицеров и лиц, подозреваемых в участии в выступлении против Советской власти отрядов Крымского штаба: по заявлению братьев Тургаевых «о реакционном поведении» были арестованы члены Севастопольского мусульманского комитета Ш.А. Девятов, Умеров и военный мулла И.З. Замалетдинов, однако следствие доказало их невиновность, и 22 марта дело было прекращено /156/, на линкоре «Свободная Россия» арестованы на основании слухов мичмана Баранов и Гоц, но вскоре освобождены из тюрьмы «из-за недостаточности материалов для обвинения в контрреволюционной деятельности» /157/, за неявку по тревоге в ночь с 10 на 11 января на эскадренном миноносце «Лейтенант Шестаков» были арестованы четыре офицера, мичман С. Аненский и Н.Н. Крестовоздвиженский были прощены, так как добровольцами ушли на фронт с красногвардейским отрядом, а капитан 2 ранга Г.Ф.Гильдебрант и лейтенант Э.И. Страутинг были уволены «с лишением содержания» /158/. 17 января Следственная комиссия рассмотрела дело о трех офицерах 33 пехотного запасного полка по обвинению их в «контрреволюционном мусульманском движении» и признала их невиновными /159/ и т.д.

Борьба за власть была далеко не бескровной. В ней погибло много офицеров в Евпатории, Ялте, Симферополе и других городах Крыма. Эта тема еще ждет своих исследователей. И, поскольку победители руководствовались только «революционным сознанием», погибло много невинных людей. Как пример можно привести судьбу подполковника В.Н. Андреева. Фронтовик, находясь на излечении в Евпатории, был избран казначеем местного Союза инвалидов. 16 января, во время известных событий в Евпатории, был арестован и отправлен на вспомогательный крейсер «Трувор». Дальнейшая судьба неизвестна. По всей вероятности он был расстрелян на крейсере, и тщетно жена пыталась выяснить его судьбу, обращаясь во все инстанции, в том числе и в Следственную комиссию Севастопольского Совета /160/.

Действия красногвардейских отрядов в Крыму показали, что в них много случайных людей, которые руководствовались далеко не революционными идеями. Среди возвращавшихся красногвардейцев были произведены многочисленные аресты за мародерство. 18 января на совместном заседании ВРК, ВРШ и комиссии по борьбе с контрреволюцией было принято постановление о том, что ввиду начавшегося разложения в революционных отрядах, переформировать все находившиеся в ведении ВРШ отряды /161/.

Во второй половине января ОВРК и ОВРШ отдало приказ об организации красногвардейских отрядов на территории Крыма и вооружении их. Нужны были деньги, однако кассы пусты. Уже 20 января Следственная комиссия Севастопольского Совета, «рассмотрев дело о спекулянтах домовладельцах (15 человек), постановила наложить арест на все имеющиеся у них в банках Севастополя и Симферополя капиталы, ценные бумаги и фонды» /162/. Финансовая комиссия Совета 12 января на объединенном заседании Исполкома Совета, Исполкома крестьянского Совета и ВРШ доложила, что «буржуазии вместо 10 миллионов рублей (контрибуции) дает сейчас только 1 миллион. Заседание постановило взыскать 1 миллион наличными сразу, а остальные 9 миллионов надлежало собрать в самый кратчайший срок» /163/. Взыскивались с имущих классов суммы от 60 до 10 тысяч рублей.

В связи с установлением Советской власти на большей части территории России, Народный Комиссар Юстиции И.З. Штейнберг разослал телеграмму, которая была получена и в Севастополе 21 января, следующего содержания: «В виду упрочения Советской власти, полагаем, наступил момент прекращения систематических репрессий против лиц, учреждений и печати. Подавление или пресечение активных контрреволюционных выступлений должно войти в русло революционного правопорядка. Политические аресты, обыски и выемки должны производиться только одной следственной комиссией, состав которой должен опубликоваться. Целью ее должно явиться только предание суду Революционного Трибунала, тоже в отношении печати, репрессии должны проверяться в трибунале...» /164/.

Во второй половине января-первой половине февраля жизнь в городе проходила спокойно, но на флоте прошли события, которые в корне изменили расстановку политических сил. В связи с демобилизацией старого флота на службе в Черноморском флоте (с береговыми частями) осталось 2294 офицера и 25028 матросов и солдат. Некомплект в команде на линкорах «Свободная Россия» и «Воля» составлял 450 человек, в Минной бригаде – 250 человек, в бригаде подводного плавания – 250 человек. Крейсера и береговые части почти полностью были укомплектованы матросами 1917 года призыва /165/. Численность флота сократилась в два раза, к тому же многие матросы находились в красногвардейских отрядах. Тем самым сократилась политическая база большевиков и левых эсеров. В связи с подготовкой Брестского мирного договора наметился разлад между большевиками и левыми эсерами, которые отстаивали необходимость «революционной войны», как средства, способного подтолкнуть революцию на Западе. И анархистские отряды стали представлять угрозу для новой власти. В Сарабузе отряд Пискунова был готов взять местный ревком «на мушку», в Симферополе отряд Севастопольских красногвардейцев под командованием Шмакова (член ОВРШ) занимался мародерством, «экспроприацией буржуазии», и пытался захватить власть в городе.

Народная милиция

Народная милиция

В этой ситуации 16 февраля (по новому стилю) фракции эсеров (правых) и меньшевиков заявили о своем возвращении в состав Севастопольского Совета /166/ (до этого фракции на заседании не являлись). На улицах города шли митинги, где выступали ораторы эсеров и меньшевиков, которые говорили о предательстве большевистских вождей, о полном провале их политики, предсказывая гибель революции под германским сапогом, если массы не сбросят господство большевиков.

Около 23 часов 20 февраля вооруженная группа меньшевиков и эсеров ворвалась в типографию газеты «Таврическая правда» и отпечатала заключенную в траурную рамку прокламацию «Бюллетень мира», направленную против заключения Брестского мира /167/. На следующий день в Севастополе было получено по радио воззвание СНК «Социалистическое отечество в опасности» и приказ главноверха Н.В. Крыленко о всеобщей мобилизации для отпора начавшемуся наступлению германских войск. Эти документы были поставлены на обсуждение Совета. Выступавшие лидеры правых эсеров и меньшевиков своими выступлениями вызвали негативную реакцию большинства депутатов. В городе сложилась взрывоопасная ситуация. К этому следует добавить еще целый ряд факторов, повлиявших на последующие события. Это отказ имущих классов под разными предлогами «платить» контрибуцию;  военные действия на Дону, откуда поступали сведения о погибших красногвардейцах, и похороны их в Севастополе /168/, ослабление большевистской организации в связи с уходом большинства ее членов на борьбу с контрреволюцией и отсутствием в городе наиболее авторитетных ее руководителей Н.И. Островской и Ю.П. Гавена, к тому же нельзя забывать, что Совет был коалиционным и большевики в нем большинства не составляли, многие члены Совета компрометировали новую власть постоянным пьянством, и это при существующем сухом законе с пьянством и самогоноварением. 20 февраля рабочая охрана Графского тоннеля задержала автомобиль, в котором ехали члены Совета М. Баклан, Лаврентьев и Евсиков – «при осмотре автомобиля было обнаружено 55 бутылок вина, которые и были отобраны /169/.

Прибывший в Севастополь в феврале представитель ВЦИКа Г.Ф. Коломин констатировал: «Мы знаем, что отчасти армия разлагалась, отчасти к ней примазывались бандиты, но истинно советские работники борются с этим злом» и что, как и другие Советы края, в Севастопольский попали люди, скомпрометировавшие его. Во время инспектирования Г.Ф.Коломин увидел во дворе Совета массу пустых бутылок и услышал от поваров, что члены Совета напивались до безумия /170/.

Около 21 часа 21 февраля на линкоре «Борец за Свободу» состоялось собрание судовых комитетов, которое решило заставить опустить голову. Намечен был ряд действий «вплоть до поголовного истребления буржуазии». Была избрана комиссия из 25 человек, во главе с председателем ЦКЧФ С.И. Романовским, Басовым и С. Шмаковым – все анархисты. Узнав о готовящейся акции, руководители Совета большевики Н.А. Пожаров и П.З. Марченко отправились на Каменную пристань, пытаясь отговорить прибывших туда матросов от погромов. Ответ был короткий: «Не хотите – не надо. Мы сами это сделаем, а вас знать больше не хотим». Под воздействием агитации матросы были уверены, что идут защищать власть Советов /171/.
Около двух часов ночи вооруженная толпа матросов вошла в город и начались массовые обыски, грабежи и убийства. По некоторым источникам в течение нескольких ночей было убито около 250 человек /172/, хотя на самом деле эта цифра значительно преувеличена. Один из руководителей комиссии С.Г. Шмаков в ночь с 23 на 24 февраля аналогичную акцию провел в Симферополе, в результате которой было убито до 170 человек /173/.

24 февраля на заседании Исполкома Севастопольского Совета были осуждены действия матросов, военная комиссия Совета издала приказ №180, в котором говорилось: «...считать всех действующих низко и преступно... явными контрреволюционерами, и всеми мерами подавлять подобные преступления, ведущие только к гибели революции» /174/.
Вопрос о событиях в Севастополе в этот же день рассматривался на заседании II Общечерноморского съезда. В резолюции съезда говорилось: «Заклеймить самым энергичным образом позорное выступление, бывшее в Севастополе... Немедленно создать комиссию для установления степени виновности замешанных лиц и решить, как с ними быть и меры пресечения. Все судовые комитеты и товарищи матросы обязуются способствовать раскрытию этого гнусного дела, дабы показать пролетариату западных государств, что русские социалисты не палачи, подобно царским» /175/.

Реакция матросов на происшедшие в городе события и резолюцию съезда была неоднозначна. Правда, большинство осудило «контрреволюционные выступления», однако команда линкора «Свободная Россия» в будущем обещала «выступить с оружием в руках только по зову своих высших демократических организаций», но заявила, что виновных в этих событиях не должно быть. А если их будут предавать суду, мы выступим им в защиту». Команда эскадренного миноносца «Громкий» считала, что нужно расследовать действия только председателя Центрфлота Романовского. А команда блокшива №9 (база Минной бригады) считала действия моряков справедливыми, заявив: «Налагая на нас позорное пятно, вы так же ошибаетесь, как ошибались и мы, называя контрреволюционерами товарищей балтийцев, которые в первые дни революции вели решительную борьбу, уничтожая подспорье царизма» /176/. В результате виновники к ответственности привлечены не были, только отстранили от должности председателя Центрфлота С.И. Романовского.

Севастопольский Совет, Ревком и УК ЧФ в течение нескольких дней сумели стабилизировать обстановку в городе, под угрозой применения оружия отряд Шмакова из Симферополя был в конце февраля переведен в Севастополь, затем отправлен на Румынский флот /177/.

В конце марта в Алупке ОВРШ была предотвращена попытка устроить «самосуды» представителями органов Советской власти г. Ялты. По приказу Ю.П. Гавена были арестованы и доставлены под усиленный караул в арестный дом Морского ведомства в Севастополе комиссар по борьбе с контрреволюцией Горянский, комиссар Красной Армии Рябицкий, член комиссариата по борьбе с контрреволюцией Кидин, помощник комиссара Шевцов и председатель Революционного Трибунала г. Ялты Пономаренко /178/. Но эти меры были приняты слишком поздно.

Февральские расстрелы и безнаказанность виновников привели к тому, что на выборах в Севастопольский Совет в начале 1918 г. коалиция большевиков и левых эсеров потеряла доверие жителей города, и к власти пришли правые эсеры и меньшевики.

Леворадикальная коалиция пришла к власти в Севастополе, сумев подавить всплески бандитизма в декабре 1917, в начале апреля коалиция потеряла власть, не сумев предвидеть и предотвратить февральские события.

История нашего бывшего государства – это частица мировой истории. Практически во всех развитых демократических странах были свои революции и гражданские войны, и все эти события были не менее кровавыми, чем в России, но ни один народ не отказывается от своей истории, понимая, что эти события были поворотными во многом для своей страны, что они являются закономерностью в борьбе старого с новым. Революцию совершил народ – рабочие, солдаты и матросы, т.е. в большинстве своем крестьяне, одетые в шинели. Их привели к революции копившаяся многими поколениями неудовлетворенность своим положением, бесправие и насилие со стороны имущих классов, переполнившие чашу терпения, стремление к созданию общества, в котором они стали бы хозяевами. И если насилие над простым народом длилось столетия, то насилие народа над бывшими властителями свершилось в небольшой промежуток времени, поэтому оно так впечатляет. Но наивно было бы полагать, что в каком-либо государстве революцию и гражданскую войну совершали люди в белых перчатках. Нельзя оправдать жестокость, которая вылилась на улицы Севастополя в декабре 1917 г. и феврале 1918 г., но понять стоит, тем более, что подобные события происходили не только в столице черноморских моряков и объясняются не потоком «анархо-большевизма» и красным террором.

Источники и литература:
1.    Приказ Командующего Черноморским флотом №771 от 2.03.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
2.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 801 от 4.03.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
3.    Там же.
4.    Великая Октябрьская социалистическая революция: Хроника событий. – М., 1957. – Т. 1. – С. 28.
5.    Крымский вестник. – 1917. – 6 марта.
6.    Жуков В.К. Черноморский флот в революции 1917—1918 гг. – М., 1932. – С. 13, 14.
7.    Революция в Крыму. – Симферополь, 1927. – № 1 (7). – С. 192.
8.    Красный архив. – 1927. – Т. 3 (22). – С. 57.
9.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1223 от 30.03.1917. – Музей КЧФ, инв. № 4760.
10.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 851 от 8.03.1917. – Там же.
11.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1078 от 20.03.1917. – Там же.
12.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1279 от 8.04.1917. – Там же.
13.    Таврическая правда. – 1918. – 24 января.
14.    ГАГС, ф. Р-266, оп. 1, д. 34, л. 1-49.
15.    Там же, ф. Р-266, оп. 1, д. 32, л. 1.
16.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1068 от 20.03.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
17.    Никонов С.А. Мои воспоминания. – МГООС. – К – 10009/2. – С.424.
18.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1200 от 30.03.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
19.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1017 от 18.03.1917. – Там же.
20.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1016 от 18.03.1917. – Там же.
21.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1146 от 27.03.1917. – Там же.
22.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1435 от 18.04.1917. – Там же.
23.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1393 от 12.04.1917. – Там же.
24.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1489 от 17.04.1917. – Там же.
25.    ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 35, л.1-4.
26.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1653 от 28.04.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
27.    ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 40, л.7.
28.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1918 от 13.05.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
29.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 2678 от 26.06.1917. – Там же.
30.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 2538 от 18.06.1917. – Там же.
31.    Королев В.И. Черноморская трагедия. – Симферополь, 1998. – С. 8.
32.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1986 от 18.05.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
33.    Жуков В.К. Указ. соч. – С.52.
34.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 1986 от 18.05.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760.
35.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 2678 от 26.06.1917. – Там же.
36.    Платонов А.П. Февраль и октябрь в Черноморском флоте. – Севастополь, 1932. – С.33.

37.    Крестьянников В.В. Севастопольская городская организация партии социалистов-революционеров в 1917 г. – Симферополь, 1998.
38.    Всероссийская конференция меньшевистских и объединенных организаций РСДРП. – П., 1917. – С.7.
39.    Гавен Ю. Возникновение Крымской организации РСДРП (б). – Симферополь, 1923. – № 2. – С. 8.
40.    Южные ведомости. – 1917. – 16 июля.
41.    Сапронов С. Севастополь в 1917 году // Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. – М., 1958. – С. 489.
42.    Хесин С.С. Октябрьская революция и флот. – М., 1971. – С. 141.
43.    ГАХО, ф. Р-10417, оп.4, д.160, л. 45.
44.    Переписка Секретариата ЦК РСДРП (б) с местными партийными организациями. – М., 1957. – Т.1 – С. 236-238.
45.    Южные ведомости. – 1917. – 19-20 июля.
46.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 11 июля.
47.    Матвеев Г.М. Воспоминания об Октябрьской революции в Севастополе. – МГООС. – Т.60. – С. 42.
48.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 2291 от 4.06.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 4760;
49.    Революция в Крыму. – Симферополь, 1927. – №1 (7). – С. 20.
50.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 16 июня.
51.    ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 46, л.1, 15-19.
52.    Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 46, л. 5-11, 22, 22 об., 29.
53.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19 июня.
54.    Владимиров В.В. Революция 1917 г. – М., 1924. – Т.3. – С.36-37.
55.    Отечественные архивы. – 1993. – №4. – С.54.
56.    Владимиров В.В. Указ. соч. – С.50.
57.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3143 от 28.07.1917. – Музей КЧФ. Инв. № 6958.
58.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3143 от 28.07.1917. – Там же.
59.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 2947 от 14.07.1917. – Там же.
60.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3524 от 22.08.1917. – Там же.
61.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3440 от 16.08.1917. – Там же.
62.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3338 от 11.08.1917. – Там же.
63.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3494 от 19.08.1917. – Там же.
64.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3496 от 19.08.1917. – Там же.
65.    Государственное совещание: Сб. документов. – М. – Л., 1930. – С. 206.
66.    МГООС. А – 1139. – С. 205.
67.    Свободный флот: Еженедельник Морского сборника. – П., 1917. – 9 сентября. – С.15.
68.    Чернов В.М. Комментарии к протоколам ЦК ПСР // Вопросы истории. – 2000. – №7. – С.11.
69.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3883 от 14.09.1917. – Музей КЧФ. Инв. № 6958.
70.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3883 от 14.09.1917. – Там же.
71.    Свободный флот... – С. 13.
72.    Ерыкалов Е.Ф. Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. – Л., 1966. – С.70.
73.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3789 от 8.09.1917. – Музей КЧФ. Инв. № 6958;  Приказ Командующего Черноморским флотом № 4067 от 26.09.1917. – Там же.
74.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 4085 от 25.09.1917. – Там же.
75.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3742 от 4.09.1917. – Там же.
76.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3941 от 18.09.1917. – Там же.
77.    ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 49, л. 8-49.
78.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3995 от 21.09.1917. – Музей КЧФ. Инв. № 6958.
79.    ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д.31, л. 59.
80.    Борьба за Советскую власть в Крыму. – Симферополь, 1957. – Т.1. – С. 43.
81.    Свободный флот... – С. 10-12.
82.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19-23 августа.
83.    Хесин С.С. Указ. соч. – С. 322.
84.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 22 августа.
85.    Хесин С.С. Указ. соч. – С. 314, 353.
86.    Никонов С.А. Указ. соч. – С.24.
87.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 14 сентября;  Борьба за Советскую власть в Крыму. – Т.1 – С. 49, 50;  Большевистские организации Украины в период подготовки и проведения Великой Октябрьской Социалистической революции. – К., 1967. – С. 885-886.
88.    Борьба за Советскую власть в Крыму. – Т.1 – С. 276.
89.    Там же. – С. 58-59.
90.    Хесин С.С. Указ. соч. – С. 375.
91.    Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. – М., 1958. – С.184.
92.    Гавен Ю. Октябрь в Крыму // Революция в Крыму. – Симферополь, 1922. – № 4. – С. 7.
93.    Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 22 августа.
94.    Хесин С.С. Указ. соч. – С. 315.
95.    Борьба за Советскую власть в Крыму. – Т. 1 – С. 43;  Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 27 августа.
96.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 3713 от 2.09.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6958.
97.    Хесин С.С. Указ. соч. – С. 423.
98.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 4644 от 2.09.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
99.    Приказ Командующего Черноморским флотом № 4644 от 2.09.1917. – Там же.
100.    Украинская Центральная Рада: Документы и материалы. – К., 1996. – Т.1 – С. 479.
101.     Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б)... – С. 243.
102.     Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б)... – С. 292.
103.     Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б)... – С. 343.
104.     Борьба за Советскую власть в Крыму. – Т.1 – С. 45.
105.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 4058 от 26.09.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
106.     Королев В.И. Черноморская трагедия. – С.13.
107.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 6 октября.
108. Гречанюк Н..., Попов Н. Моряки Черноморского флота в борьбе за власть Советов. – Симферополь, 1957. – С.83-84.
109.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 4530 от 30.09.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
110.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 4580 от 30.09.1917. – Там же.
111.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д.25, л.10.
112.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 2 ноября.
113.     Борьба за Советскую власть в Крыму. – Т.1 – С.111.
114.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19 ноября.
115.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 10 ноября.
116.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19 ноября.
117.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 11 ноября.
118.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 25, л. 4.
119.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 30, л. 770.
120.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д.28, л.21.
121.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 4904 от 25.11.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
122.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 25, л. 2.
123.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 4826 от 23.11.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
124.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 12 декабря.
125.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 5195 от 21.12.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
126.     Приказ ЦК ЧФ. №143 от16.01.1918. – МГООС, К – 997. – С.63.
127.     Королев В.И. Таврическая губерния в революциях 1917 г. – Симферополь, 1993. – С. 32, 33.
128.     Королев В.И. Таврическая губерния в революциях 1917 г. – Симферополь, 1993. – С. 23.
129.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 12 декабря.
130.     Матвеев Г.М. Указ. соч. – С. 73-74.
131.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 2713 от 28.06.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6985.
132.     Жуков В.К. Указ. соч. – С. 88.
133. Большевистские организации Украины в период установления и укрепления Советской власти. – К., 1962. – С. 644-645.
134.     Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. – К., 1963. – С. 56.
135.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19 декабря.
136.     Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. – К., 1963. – С. 57.
137.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. – 19 декабря.
138.     Вольный юг. – 1917. – 21 декабря.
139.     Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. – М., 1957. – С.184.
140.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. –21 ноября.
141.     Известия Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов. – 1917. –22 декабря.
142.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 24, л. 64, 65.
143.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л.187, 19.
144.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 30, л. 899, 905.
145.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д.27, л. 346.
146.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 346.
147.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 39.
148.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 256-260.
149.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 256-289.
150.     Вольный юг. – 1917. – 3 января.
151.     РГА ВМФ, ф. Р-183, оп.1, д.1а, л. 32, 32 об.
152.     Приказ Командующего Черноморским флотом № 5223 от 27.12.1917. – Музей КЧФ, инв.№ 6972.
153.     Приказ ЦК ЧФ. №143 от16.01.1918. – МГООС, К – 997. – л.1 об. 2.
154.     Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. – К., 1963. – С. 63, 64.
155.     Сирченко И.Т. Выполняя приказ В.И. Ленина. – М., 1969. – С. 62.
156.     ГАГС, ф. Р-266, оп. 1, д. 30, л. 715.
157.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 210, 213.
158.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 167, 173, 176, 178.
159.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 27, л. 262.
160.     Там же, ф. Р-266, оп.1, д. 30, л. 333, 334 об.
161.       Революция в Крыму. – № 1 (7). – С. 263.
162.      ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д.13, л.143, 143 об.
163.     Таврическая правда. – 1918. – 24 января.
164.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д. 7, л.176.
165.     Протоколы заседаний 2-го Общечерноморского съезда. – МГООС, А – 1157/15.
166.     Сирченко И.Т. Выполняя приказ В.И. Ленина. – М., 1969. – С.73.
167.     Жуков В.К. Указ. соч. – С.138, 139.
168.     Революция в Крыму. – № 1 (7). – С. 268.
169.     ГАГС, ф. Р-266, оп. 1, д. 30, л. 428.
170.     Королев В.И. Черноморская трагедия. – С. 27.
171.     РГА ВМФ, ф. 183, оп.1, д. 40, л. 88.
172.     Революция в Крыму. – №1 (7). – С. 269.
173.     Платонов А.П. Февраль и октябрь в Черноморском флоте. – Севастополь, 1932. – С. 92.
174.     Жуков В.К. Указ. соч. – С. 144, 145.
175.      Протоколы...А – 1157/10. – С. 8.
176.     Протоколы...А – 1157/10. – С. 2-8.
177.     Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. – С.102, 596, 655;  Ремпель Л.И. Красная гвардия в Крыму. – Симферополь, 1931. – С.100.
178.     ГАГС, ф. Р-266, оп.1, д.14, л.183-187.

--------------------------------------------------------

Крестьянников В.В. Севастополь и Черноморский флот в Первую мировую и гражданскую войны:  Статьи разных лет / В.В. Крестьянников. – Севастополь: «Дельта», 2014. – 336 с.

---------------------------------------------------------

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.