Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Владимир ГУБАНОВ

Владимир Губанов

Севастопольский поэт, бард, журналист. Победитель фестиваля авторской песни «Чатырдаг-2008» в номинации «Автор». Организатор ...

Читать далее

Татьяна КОРНИЕНКО

Татьяна КОРНИЕНКО

Прозаик, поэт. Член Союза писателей России и Национального союза писателей Украины.

Редактор ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Эдуард УГУЛАВА. Из книги «Пуговицу под язык»

В.Любаров. Земля!

Килограмм стихов

Сцепщик вагонов Аристарх Корнеев после работы шел не водку пить, а сочинять стихи. Утром головы у товарищей кружились от похмелья, а у Корнеева – от ночных поэтических видений. Насцепляв много вагонов, он накопил денег и за свой счет издал сборник. Но не брали Аристарховы вирши хозяева книжных лавок. В их глазах отражалось трагическое положение книжной торговли, мировая тоска и весьма близкий Апокалипсис. Пришлось Корнееву самому торговать в вагонах электрички.
– Вышла очень хорошая книжка стихов, – негромко ныл поэт в проходе. – Покупайте! Всего-то две гривны. Вот: «На полях стелется туман, и все мерещится, таращится обман!» Каково, братцы? А?
Пассажиры дремали, жевали, читали свежие номера «Вурдалака» и «Самоучителя секса». Корнеева не замечали, будто здесь вовсе и не канючил никто. Слова жены занозили мозг: «Я себе в пальто отказала для удовлетворения твоего тщеславия, верни деньги хоть на юбку кожаную. Читай с выражением, пронзи их страстью!»
Корнеев вдруг закричал:
– «Ночь юная подкралась, стыдливо Вика раздевалась!»
Старушка у окна проснулась, с интересом уставилась на Аристарха и расстегнула верхнюю пуговицу ватника.
– Автор, что ли? – прохрипел из угла лежавший мужчина. – Артист?
– Ага, – тихо обрадовался Корнеев.
– Тогда спляши нам, может, чего и куплю!
Плясать умел сцепщик весьма слабо, и в суставах отложения солей. Огляделся Корнеев – нет ли знакомых, которые потом с ехидностью улыбаться станут, и решился-таки пройтись вдоль вагона вприсядку.
– Ой, – остановила его женщина начала средних лет. – Лицо ваше как не в своей тарелке! Горе какое? Может, вас обокрали? И уехать не на что отсюда к чертовой матери?
– Нет. Зачем же не на что... – присел рядом Аристарх. – Обидно мне, что магазины не купили! Все знакомые стихи хвалили, а дошло до дела книжки приобрести – все ку-ку! А я не умею продавать свои переживания за две гривни. А придется. Граждане, хоть за гривню! Цена ж плевая! Ниже себестоимости ночные слезы! Мужик, почем купишь килограмм моих стихов?
– Ничтяк, – осклабился лежащий. – Спекся артист.
– Кинь истерику, – потребовала женщина. – Помогу тебе, сама трудно начинала. Сделаем из них гадательные книги, и не возражай. Довольная жена будет всю жизнь готовить тебе любимое блюдо. Какое оно?
– Щи, – доверился женщине Корнеев. – Из херсонской капусты. Вы не знаете херсонскую капусту?
– Капустник, ты будешь есть брокколи по-авиньонски в ресторане над лагуной острова Майорка и помахивать левой ножкой! Загадываем строку наугад. Страница пятая, вторая строка сверху. Вот: «Луна скользит, иль тучи ей навстречу?» Плохой знак это, помрет кто-то, и душа его уйдет в небеса. Дальше тычем : «Прооперировался трижды и ампутировал невежда все надежды!» Ой, мрак! Кому-то без просвета.
– Опять помрет кто-то? Но книжка не о том! Она как раз о просвете!
– Увидим. Чем сердце утешится? Тычем: «Цветок засохший в сереньком альбоме воспылает». Наконец-то. Ждать скорые перемены к лучшему. Понял методику? На обложки всего тиража наклеивай странички с заголовком: «ТАЙНА РИТМИЧЕСКОГО ПРЕДСКАЗАНИЯ! БЕЗОШИБОЧНЫЕ ПОЭТИЧЕСКИЕ ГАДАНИЯ! СУДЬБА В СТРОКАХ, ВЫБРАННЫХ НАУГАД! ПЕРЕИЗДАНИЕ ПО МНОГОЧИСЛЕННЫМ ПРОСЬБАМ!»
Корнеев ткнул пальцем в десятую строку тринадцатой страницы и поразился: «Глас ведьмы женщиной руководит, глас роковой и верный!» И что ж? Сейчас он не член Союза писателей – что с него! – но академик Магии Предвидения, имеет свой «Салон снятия порчи с коррекцией имиджа любой сложности и запущенности. А также деньги в рост!»
Жена юбку купила из последней кожи последнего непальского трахомаунда, после чего он навсегда исчез из Красной Книги.

 

Дневник писателя

«13.02. Приходил писатель Золотушнев. Фантаст, писал о судебной системе в созвездии Стрельца, ну точь-в-точь, как наша оказалась, только мантии судей у них на десять пуговиц застегиваются, и к ним обращаются не «Ваша честь», а «Ваша прелесть». Не увидав на столе водки, вопросительно разевал рот, чесал под мышками, сказал: «Оно что ж, да... А где-то?» и ушел. Вопроса его не понял. Больше событий не было. Кроме требований жены мне идти работать, регулярно перед едой, надеется, что мне кусок в рот не полезет. А он лезет, голубчик, хотя и нервно».
«13.03. Ни черта не публикуют. И полгода нет идеи творческой, даже плевой. Приходил Золотушнев. Чесал спину рукой, потом об косяк. Водки не увидев, сказал: «Оно ж, куда ж...» и ушел. Захотелось убить Золотушнева. Убить? А не сколотить ли детектив, и продать?»
«17.03. Других идей нет. Одна, как гвоздь в башке – убить! Скажем, находят дома удушенного писателя. Следователь Гапоненко, глаза умные, штаны мятые, в чинах обойден, язвенник».
«18.03. Приходил Золотушнев. Как он будет выглядеть, если удавить фантаста? Попросил сильно высунуть язык. «И подержи так, напряги лицо до синевы, больше высунь! Во-во!» Получилось наглядно. Пришло окончательное вдохновение».
«19.03. Пишу с утра. Первым писателя душит сосед. С криком: «Когда долг отдашь?!» трясет за шею и убегает, пока никто не видит. Заходит племянница-алкашка, тоже давит, пока никого, и чистит его карманы. Подкрадывается теща, давит с криком: «Конец дочкиной тоске!», исчезает. Последней давит жена, пока он доступно тихий!»
«20.03. Находят отпечатки пальцев четырех лиц! Гапоненко хитро отбирает образцы – с каждым подозреваемым играет в дурака новой колодой карт! Полсотни подозреваемых, сорок девять раз он остался в дураках, от этого обострилась язва, но у пятидесятого выиграл, язва затихла. И расколол Гапоненко жену убитого тонко! «Колитесь, – говорит, – Клара Ивановна, бо в глаз дам!» Точно угадал, что для вдовы сейчас самое страшное – потерять внешний вид, ей же пытаться замуж надо! Психология! «Захожу, – призналась, – сидит он спиной ко мне, я его, не помня себя, схватила, когда ж ты, паразит, напишешь что-то стоящее, холодильник пустой, я практически раздетая!» Придавила и ушла. Без задней мысли».
«21.30. пишу сутки, не смыкая. Язвенник у меня тонко расколол соседа, узнал о его тайной страсти – собирании гарема из резиновых женщин. «Но я их не разу не надувал! – возражает сосед. – Гляжу на них, как на выдающийся результат слияния науки и техники!» А язвенник ему: «А прилично ли такое увлечение владельцу магазина детских книжек? Оповестить общественность?» Сознался! И теща призналась, к ней Гапоненко тоже психологический подход нашел: «Я расскажу в детсаду, где вы воспитательница на хорошем счету, что вам со всей округи несут топить котят, и делаете вы это быстро, с воодушевлением, с приспособлением типа гнета, которое сами придумали, не оставляя шансов для котят, а писк их глушите пением романса «Утро туманное, утро седое!»… « Но как он у меня вывернул племянницу, тут я превзошел! «Вы в зоопарке работаете, и сильно выпиваете. У вас в вольере жираф в подчинении, вы его замыслили выдрессировать на выхват бутылок с пивом у посетителей. Р-раз, и бутылка на высоте пяти метров! Он отходит и складирует их в сторонке для вас. Не может быть, чтоб вам эта идея не приходила в похмельную голову!» – «Ой, приходила! Вы проницалище!» – «Колитесь, бо расскажу администрации». Ну, иезуит Гапоненко, и я молодец! Финал неожиданный. Поскольку следствие не смогло доказать, кто удавил, первый, или следующие, всех оправдали. Адвокаты ликуют, а Гапоненко понижают в должности до курьера».
«25.05. В издательстве отказали. Заявили, подлецы, что у них таких детективов полторы тонны лежат, и кровь с них стекает, образно говоря, ведрами, ваш опус на их фоне гимн жизни, но гимн слабый. Так, гимноватый опус. Теперь я сам боюсь сидеть спиной к входной двери. Кто-то вошел! Я повора…»
На этом дневник писателя Н. обрывается.

Подаренная книжка

Поэт Корней Изюмов на первом свидания с Катюшей подарил ей свою книжку стихов. И написал изнутри: «Дорогой Катеньке от автора! г. Нижние Срамники, 30.08.06.»
– Спасибо! Только странно, – Катя указала пальчиком с признаками раннего артроза ревматической этиологии, – выше уже зачеркнута надпись: «Дорогой Ниночке от автора! г. Нижние Срамники, 30.08.03.»
– Я надписал книжку, а она не пришла! А у меня экземпляров немного осталось, что же делать? Я и зачеркнул!
– А почему же, – Катя указала другим пальчиком с начальными признаками болезни Дебре-Фанкони и дефицита витамина Е, – ниже еще одна дарственная надпись замалевана? «Дорогой Верочке...» Тоже не пришла?
– Хуже! Пришла!
Катя вздрогнула.
– Она захотела приглашения в самый дорогой ресторан! Я такое мотовство не одобряю, отнял книжку и ушел!
– А вы бедный или жадный?
– Я щедрый, но отсутствие денег ни разу в жизни не позволило мне проявить во всю нечеловеческую мощь эту черту характера!
– А я вижу, здесь и третья надпись перечеркнута: «Дорогой Наташе от автора! г. Нижние Срамники, 30.08.04.»
– Дарил, увы! Но потом она такое спросила, что я забрал свои вещи, изъял книжку и ушел!
– Что ж она такое лютое спросила? – Катя глядела на сандалий, в нем белела шестипалая стопа с приметами остеохондропатии, известной как болезнь Кинбека.
– Она спросила, сколько я получаю в зарплате!
– Естественный вопрос в женском положении.
– За труд души у нас не платят, и я зарабатываю ночным сторожем! Но как узнают люди, что объект охраняется поэтом, так непременно в него норовят залезть и украсть, поэт, мол, не опасен для их намерений ввиду непревзойденного гуманизма! Одно хорошо – мне при этом наносятся повреждения, за которые начальство платит премиальные, и на них я покупаю умные книги!
– А что ж это я вижу зачеркнута еще надпись: «Дорогой Анне от автора! г. Нижние Срамники, 30.08.05.»
– Снова пришлось отнять! Заявила, что такие стихи может и компьютер составить! Но разве он слово новое придумает? Или старое сможет вывихнуть для своеобразия? Знаете, я тихий человек, стало быть, люблю слово «барабан», и из него придумал: «Барабанёр играет барабабный бой!» Сразу представляешь роту солдат, вышли из казармы и стучат барабабно!
Катя вздрогнула от роты, идущей на баб.
– Я думаю патентовать изобретенные слова и большие деньги получать с тех, кто будет использовать! А что это у вас с мизинчиком?
– Вывихнула! Кофе пила и пальчик сильно оттопырила! А что ж это вы книжку, надо сказать, уже вдрызг изношенную, дарили всем в конце лета?
– А накануне отопительного сезона! У нас в подъезде стояк засорился давно и насмерть, и не меняют! А у вас ведь одинокая жилплощадь с безупречным стояком?
– Так вам, Изюмов, только перезимовать? – Катюша погладила локоть с первыми следами болезни, еще не открытой, а потому к ней еще не присобачили имя ученого Шолома Ибн-Рихтгофена, который откроет.
– С расчетом, – Корней молвит, – что к весне расцветут и наши чувства и окрепнут для прописки! Ах, Катя, пойдемте, я вас угощу в привокзальном буфете, а потом в парк на колесо обозрения! Оттуда дивный вид открывается, даже Верхние Срамники видны! Вы от страха высоты обомлеете, и я вас прижму к себе! Как вам планчик? Планчишко этакий? Озорно?
– Я согласна, только в буфет не пойдем, там в пирожках мясо только от братьев наших меньших, я знаю, там моя мама много работает. Но если на высоком колесе у меня головка хорошо закружится, мы поужинаем у меня дома! Не бойтесь, сугубо вегетариански!
И долго не зачеркивается последняя надпись на книге Корнея! Может, и не зачеркнется вовсе, сколько ж можно!
Но вот загадка – в текст проникли слова всякие про болезни, однако ни автор их не произносил, ни тем более Корней, откуда ж они, диссонансом? Лукавый вмешался? Может, злился на возможное Катино счастье и врал про Дебре-Фанкони с Кинбеком? У-у, копыто битое, нигде без него!

Мало новостей

– Здорово, Вась!
– Здорово!
– Ну, чего нового? Десять лет не виделись! Посидим, поболтаем?
– О чем? Новостей не накопилось, как чего случится, потреплемся. Бегу!
Через десять лет встретились.
– Здорово, Вась!
– Здорово!
– Давно не виделись! Посидим, поболтаем? Чего нового?
– А черт его знает. Женился, развелся, разве это новости? Так, суета. Сын, дочь родились. Обычное дело. Накопятся новости, тогда поболтаем. И сядем, посидим. Пока!
– Ну, пока.
Еще через десять лет.
– Привет, Вась! Чего молчишь?
– Так помер же я. В гробу лежу вот. Чего болтать?
– Да, в газете прочитал, пришел вот навестить. Болел, что ли?
– Берегся вроде. Моржевал в позе лотоса. Бегал от инфаркта, но он меня, догнал, зараза.
– Таким, значит, образом. Ну, а нового чего?
– Да чего у меня может быть нового? Помер вот. Обычное дело. Ты-то как?
– Да так как-то все, дети, внуки, вопли, сопли… Здоровье-то как твое? Ах, да… Ну, а в остальном, значит, порядок?
– Как видишь, все, как у людей. Венки, цветы. Пришедших попрощаться могло быть и побольше. Может, еще кто забежит. Нормальный ход. Хоть поговорили. А то все на бегу. Ну, люди ко мне, иди уже, неудобно разговаривать, а то подумают чего про тебя.
– Ну, да. Ну, прощай.
– Ну, будь здоров! Бог даст, свидимся, так поговорим, наконец!

-------------------------------------------------------------

Угулава Э. Пуговицу под язык: Сборник юмористических рассказов и пародий. – Севастополь: «Дельта»,  2011 – 208с.

-------------------------------------------------------------

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.