Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ТАРАСЕНКО

Тарасенко Николай Федорович

Советский поэт, писатель, журналист. Член Союза писателей России и Украины. Заслуженный деятель искусств ...

Читать далее

Леонид СОМОВ

Леонид Сомов

 

Потомственный севастопольский журналист. Член Союза журналистов Украины и России, Союза писателей России. Автор восьми книг ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

«Гамбургский счёт» или «борьба нанайских мальчиков»?

«Гамбургский счёт» или «Борьба нанайских мальчиков»

Ровно десять лет тому назад на страницах «Литературного Крыма» (№№15-16, 2003) разразилась недолгая, но бурная дискуссия. Один коллега по литературному цеху тогда искренне сокрушался:

«Не секрет, что, начиная с 90-х гг. прошлого столетия, талантливая молодёжь, вполне способная оставить свой значительный след в литературе, стала уходить в бизнес и там с успехом применять свои незаурядные способности. (…) Вероятно, в этом есть просчёт и людей, стоящих у государственного руля, которые до сих пор не поняли, что «не хлебом единым сыт человек», что, не поддерживая талантливую пишущую молодёжь, они упускают из рук влияние на формирование будущего общественного мировоззрения».

«Да этому радоваться нужно, – отвечал я ему в своей статье, – а не сетовать! Давно ли в наших писательских рядах числилось больше десятка тысяч профессиональных «инженеров человеческих душ»; «общественного мировоззрения» было навалом, а полки продовольственных магазинов между тем пустовали? (…) Ушли ребята в бизнес… Да слава Богу, туда им и дорога! Пусть лучше будет меньше плохих стихов и уязвленных авторских самолюбий, чем бездарных экономических реформ».

Десять лет промелькнуло, как один день. И, просматривая сегодня нечаянно попавшуюся под руки старую газетную вырезку, я подумал: «А много ли изменилось за это время?..»

Тогда, оппонируя своему коллеге, я наив-но думал, что, может быть, придёт время, и «ребята» наконец и о собственной культуре вспомнят. Ведь в былые времена, в «царской» России, самые авторитетные и уважаемые литературные журналы выходили не за государственный счёт, а только благодаря средствам меценатов или, на современный привычный лад, «спонсоров». «Северный вестник» (1885–1898) издавался на средства А.В. Сабашниковой, «Мир искусства» (1898–1904) – на деньги княгини М.К. Тенишевой и С.И. Мамонтова. С.А. Поляков субсидировал издание «Весов» (1904–1909), Н.П. Рябушинский – «Золотого руна» (1906–1909), а С.К. Маковский – «Аполлона» (1909–1917).

Все эти издания сообща формировали высокую эстетику русской культуры начала ХХ века. Их оформление отличал высочайший полиграфический уровень, а работы художников-иллюстраторов (Л. Бакста, А. Бенуа, И. Билибина, М. Добужинского, К. Сомова и др.) вошли в золотой фонд мировой книжной графики. Среди постоянных авторов журналов значились имена самых интересных, талантливых и популярных литераторов. А среди редакций царила постояная конкуренция за право опубликовать новое творение знаменитого автора. Ну и традиционно их труд отмечался достойными высокими гонорарами.

Сегодняшние же потенциальные «спонсоры» предпочитают избыток своих неправедно сколоченных капиталов тратить на приобретение фантастически дорогой заграничной недвижимости, на покупку и содержание спортивных клубов (и штучных иноземных виртуозов мяча), на яхты и скандальные бракоразводные процессы.

Но, – удивительное дело! – при полном отсутствии государственной издательской политики, при абсолютном равнодушии капитала к проблемам культуры самодеятельное поэтическое «творчество масс» отнюдь не исякло. Напротив, переведённое на рельсы «самообслуживания», казалось бы, вопреки всему, оно растёт и разрастается, подобно неконтролируемой и опасной эпидемии. Сегодня пандемия непрофессионализма и графоманской любительщины разрослась до масштабов общегосударственного бедствия! Самая настоящая антропологическая катастрофа в пределах одного государства!

Кто и что же выиграет в итоге нынешнего «литературного процесса» – Бог весть. Во всяком случае, не культура, не литература! Поэтому чума на оба ваших дома, достолюбезные древнегреческие музы-сёстры Эрато и Каллиопа! От неуёмного легиона графоманов старушкам-музам в наши дни достаётся по полной программе! А они, не тушуясь, спокойно живут себе на горе Геликон, коротая свой вечный досуг в посиделках на берегу Ипокрены и равнодушно надзирая над подведомственными своими епархиями: «Пускай себе колбасятся. Глядишь, меньше воровать и пьянствовать будут…».

«Высокая болезнь» давно переросла в срамной недуг, в вид какой-то экзотической культурной проказы, которой не похваляться нужно, а срочно лечить! Вселенская культурологическая эпидемия и методов борьбы требует коллективных. В средневековых городах больных проказой держали в закрытых лепрозориях или заставляли больных носить на своей одежде звонкие колокольчики, услышав которые, здоровые горожане благоразумно шарахались в сторону.

Но вся-то беда именно в том и состоит, что не имут сраму нынешние графоманы! А государственному министерству культуры всё по барабану! Графоманы объединяются в «союзы», «студии», «академии», неутомимо выпускают коллективные сборники, устраивают «фестивали», «студии», «мастер-классы», лезут в школы с выступлениями и требуют общественного внимания к своей неуёмной деятельности. Пасуя перед их напористостью, некоторые работники образования допускают их в классы, не дав себе труда хотя бы бегло ознакомиться в плодами их поэтического усердия. Но, по большому счёту, учителя, впустившего в свой класс графомана, нужно было бы немедленно увольнять за профнепригодность!

«Гамбургский счёт» или «Борьба  нанайских мальчиков»?

А что до собственно литературной «критики», то комплиментарные рецензии и сетевые «комменты» сегодня по-прежнему беззастенчиво пишутся по кругу; на бесчисленных «презентациях», «фестивалях», «конкурсах» щедро раздаются потешные лауреатские звания, премии и дипломы, и потому «литературный процесс» неминуемо превращается в «борьбу нанайских мальчиков».
В своё время был такой шутливый эстрадный номер, когда артист скрывался под искусно изготовленным костюмом, изображающим двух нанайских пацанов, сцепившихся в схватке. И на потеху зрителям то один борец «побеждал», то другой, то один ставил ловкую подножку, то второй клал противника на лопатки. Но в итоге неизменно «побеждала дружба».

Ведь никто из нынешних культурных неофитов не пытается, нацепив на корявые нижние конечности трико и пуанты, лезть на профессиональные подмостки и пленять взоры искушённых балетоманов своими неуклюжими арабесками, аттитюдами и кабриолями. Никто не лезет на филармоническую сцену исполнять одним пальцем «Чижика-пыжика» и «Собачий вальс». Но современная «литература» – особ статья! Цензуры – нет, профессиональной редактуры – нет, критики – тож, и потому всё дозволено! Гуляй, рванина, от презентации к презентации! А презентаций этих сегодня!..

Графоманы живучи, как домашние насекомые! Продолжив старый брутальный анекдот, позволю себе закончить его актуальной кодой: «После всемирной катастрофы, когда исчезнет всё живое, на Земле останутся только тараканы, блондинки и… графоманы». Вспомним А. Пушкина, писавшего по этому поводу ровно двести лет тому назад:

Внимает он привычным слухом свист;
Марает он единым духом лист;
Потом всему терзает свету слух;
Потом печатает – в и Лету бух!

Но сегодня мифологические Лета и Ипокрена перегорожены графоманами так, как бобры перегораживают для своих нужд целые реки. И потому некогда полноводные артерии давно превратились в стоячие болота.

Большая часть нынешних издателей, как черти от ладана, шарахаются от редактирования современной макулатуры. Может быть, потому, что остатки совести ещё сохранились, а скорее всего, из соображений жлобской экономии. И поэтому, чтобы избежать упрёка хотя бы в моральной ответственности, ритуально открещиваются указанием: «Печатается в авторской редакции». Не выйдет, господа хорошие, не удастся вам зааминить свой грех! На том свете всё равно будете вариться в смоляных котлах рядом со своими клиентами-графоманами! А дежурный чёрт-кочегар круглосуточно будет во весь голос громко и безостановочно читать вам вслух всё то, что вы выпускали под маркой своего издательства. И присно, и во веки веков! Аминь!

И потому продолжает выходить этот новодельный литературный самопал «в авторской редакции» или же под мифической редактурой, как, например, лежащий на столе под рукой некий поэтический сборник. Автор неуклюже попытался укрыться под экзотическим псевдонимом, похожим на название печально известного исландского вулкана Эйяфьядлайёкюдль. На самом же деле этот по-ребячески наивный кунштюк – простодушная анаграмма имени самого автора: «Редактор – Йилотана Окнемисарег».

Как говорил поэт: «до тридцати поэтом быть почётно, но срам кромешный после тридцати!» Кто их, сегодняшних пиитов, учитывает, изучает, квалифицирует?.. По возрасту, по количеству выпущенных сборников, по махровой бесталанности наконец. Может быть, даст Бог, кому-то придёт в голову счастливая мысль сравнить списки нынешних «поэтов» с картотекой психоневрологических учреждений…

Может быть, даст Бог, кому-то придёт в голову счастливая мысль сравнить списки нынешних «поэтов» с картотекой психоневрологических учреждений…

В году, кажется, 1928-м В. Шкловский ввёл в литературоведение новое и чрезвычайно важное понятие: «Гамбургский счёт – чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренёра. Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешанных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов, – чтобы не исхалтуриться. Гамбургский счёт необходим в литературе. По гамбургскому счёту – Серафимовича и Вересаева нет. Они не доезжают до города. В Гамбурге – Булгаков у ковра. Бабель – легковес. Горький – сомнителен (часто не в форме). Хлебников был чемпион».

При такой нелицеприятной градации известных и, безусловно, значимых писательских имён, прикинем честно, где в итоге может оказаться наше собственное место. Если Булгаков был всего лишь «у ковра», то где же прикажете разместиться несметному легиону современных «литераторов»?.. Никакой Гамбург всех не вместит, хоть размещай их от скандально знаменитой Реппербан-штрассе до самых балтийских окраин! Хотя, по большому счёту, всем им хоть три года скакать –  ни до какого Гамбурга вообще не доехать. Казалось бы, остаётся куковать в своём Кукуевске или Забубёновске?.. Но Интернет-то на что!..
Сегодня, благо дело, на бумагу, копирку и ленту для пишущих машинок тратиться нет нужды. Если в своё время бумага всё «терпела», то сегодня компьютер безропотно и терпит, и бессчётно копирует, и неусыпно-терпеливо хранит на своих невидимых и бездонных ресурсах любой бред.

Сегодня любой полуграмотный графоман не беллетристическая тварь дрожащая, а «право имеет»! И «правом» этим пользуется во все лопатки, благо дело, несложно наскрести денег на издание сотни-другой экземпляров своих «дряблых мелочей». Именно так названо поэтическое отправление одного из нынешних пиитов:

Дряблые мелочи
Снуют петухи и кукушки
В мерцанье своем кропотливом,
Подпаски спешат и пастушки
Взбалмошностью в сень прихотливо.
Узрят с каланчи за межою
Бескрайние рифмы эпохи,
И зависть глазея, чужою
Врывается в сердце, как вздохи.
Натруженных дум отраженье
Смыслом, стихами обуглится.
Подворья процесс в напряженье:
Шумит голова, как улица.
Память мелькает, как стрелочник,
Пульсирует в нервах бессонно:
Сжигает дряблые мелочи
Канцелярии стихотворной.

Какое отношение к поэзии, к логике и вообще крусского языку имеет это рифмованное пародийное камлание?!

Какое отношение к поэзии, к логике и вообще крусского языку имеет это рифмованное пародийное камлание?! А ведь это написано в начале третьего Тысячелетия! А ведь это издано! А ведь это роздано в библиотеки, школы, в руки несчастных профессиональных писателей в робкой надежде на благосклонную рецензию!.. Впрочем, чем хуже, к примеру,

Стих № 2
В кругу облаков высоко
Чернокрылый воробей,
Трепеща и одиноко,
Парит быстро над землей.
Он летит ночной порой,
Лунным светом освещённый,
И, ничем не удручённый,
Всё он видит под собой,
Гордый, хищный, разъярённый
И летая, словно тень,
Глаза светятся как день.
В след несётся ястреб жадный.
Воробей тому счастливый,
Улетая в дальность прочь…
Но ведь ястреб быстрокрылый
Увидит его небось.
Его мелких крыл журчанье
Нарушает тишину.
Ястреб носится отчайно,
Но не найдет путь к нему.
Сколько же осталось фут
Пролететь и где заснуть
Ему придётся наедине.
В лесу ль,
В роскошной ли долине
Увы, придётся отдохнуть?

Тоже о «птичках», тоже ведь было издано. Правда, без согласия «автора» и в издании уж больно специфическом (П.И. Карпов. Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники. Л.: ГИЗ, 1926). Однако и братьями Стругацкими оно цитировалось в их знаменитом «Понедельнике…», и группой «Агата Кристи» на музыку положено… Вот поди разберись в этих поэтических чащах!..

Любимые… – тщетно хочется воззвать к несметным легионам своих непрошенных «коллег», – уже написан Вертер! Да, собственно говоря, вообще всё уже давно написано. Не нами, правда. Наполеон, по его собственному признанию, все военные кампании возил с собой в сундучке гётевские «Страдания юного Вертера». А казалось бы, что ему-то, корсиканскому злодею, непобедимому французскому узурпатору, до страданий юного германского бюргера?.. Неужто вы думаете, что какой-нибудь нынешний министр обороны возит в своём бронированном кейсе по местам боевых учений ваши «Мухосранские элегии» или «Страдания юного Вани Пупкина», вашему же перу принадлежащие? Давно и нелицеприятно сказано было: «Много званых, да мало избранных».

Однажды в одной из своих статей я вспоминал и переиначивал старую русскую пословицу: «Не строй три храма, лучше призри одного сироту». Сегодня не побоюсь повториться: «Не издавай своего очередного «поэтического» сборника, лучше отдай деньги в детский дом, помоги малоимущей семье вылечить тяжелобольного ребёнка! Господь всеведущ и милосерд и простит за это один из твоих многочисленных грехов!»

Совершенно неслучайно, что в разговоре о поэзии здесь сама собой возникла медицинская тема. Потому что вместо «высокой болезни» приходится говорить о «высокой эпидемии».

Ровно 90 лет тому назад, на заре НЭПа, О. Мандельштам в статье «Армия поэтов» (1923) писал, неслучайно употребляя именно медицинскую терминологию: «В России юношеское сочинение стихов настолько распространено, что о нём следовало бы говорить, как об огромном общественном явлении, и изучать его, как всякое массовое, хотя бы и бесполезное, но имеющее глубокие  культурные и физиологические причины производство. Знакомство, хотя бы и поверхностное, с кругом пишущих стихи вводит в мир болезненный, патологический, в мир чудаков, людей с поражённым главным нервом воли и мозга, явных неудачников, неумеющих приспособиться в борьбе за существование, чаще всего страдающих не только интеллектуальным, но и физическим худосочием».

Сложившаяся ситуация со всей очевидностью убеждает в том, что историей современной «поэзии» должны заниматься не литературоведы, не филологи и историки литературы, а психиатры, социопсихологи и социальные антропологи. На наших глазах поэзия, став самодостаточной и агрессивной субкультурой, постепенно перешла под юрисдикцию собственно медицины. Тем более что положительный опыт в этой отрасли в отечественной психиатрии уже был.

Как опытный клиницист, Мандельштам прозорливо и нелицеприятно писал: «У больного «болезнью стихов» поражает полное отсутствие ориентации не только в его искусстве и в литературных школах, но и в общих вопросах, в отношении к обществу, к событиям, к культуре. (…) Больше того, больной «болезнью стихов» не интересуется и самой поэзией. Обычно он читает только двух-трёх современных авторов, которым он собирается подражать. Весь вековой путь русской поэзии ему незнаком».

Более того, – и это ещё один дополнительный аспект анамнеза мозговой аномалии современных «пиитов», – они не в состоянии запомнить даже собственных стихов! И это очень важный, – именно медицинский! – симптом. И потому на «презентациях», «фестивалях» и прочих радениях они читают собственные творения (и старые, и только вчера сочинённые) только «по бумажке». А стихи немногих «любимых авторов» вспоминают, безбожно перевирая.

Девяность лет тому назад О.Мандельштам ставил свой нелицеприятный «диагноз»: «После тяжёлых переходных лет количество пишущих стихи сильно увеличилось. На фоне массового недоедания увеличилось число людей, у которых интеллектуальное возбуждение носит болезненный характер и не находит себе выхода ни в какой здоровой деятельности».

Что должны думать современные культурологические «клиницисты»?.. Ведь вот жил себе до времени уважаемый всеми близкими какой-нибудь инженер вентиляционных систем (или промышленно-гражданского строительства), подполковник интендантской службы, шеф-повар детского санатория, врач санитарно-эпидемиологической службы, ветеран пожарных соединений, да Бог весть ещё кто, и вдруг… И вдруг, не умея отличить поэтического хорея от медицинской хореи, а дактиля от дактилоскопии, стал весь свой немощный пенсионерский духовный опыт перелагать «стихами». Издавать сборник за сборником и настырно выискивать потребителей своего «интеллектуального» субпродукта.

Чёрт его знает, что именно в нашем мозгу управляет и запускает механизм феномена графомании. Не от безделия ли, не от переедания ли активизировался в мозгу современных людей тихо дремлющий до времени «поэтический» мозжечок? Или «гипофиз»?.. Или «продолговатый мозг»?..

«Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон…» – это всего-навсего фигура поэтической речи, а не команда хвататься за карандаш и с шизофреническим усердием зарифмовывать всё, что попадается под руку.

Во времена Мандельштама процесс массового стихосложения инициировало всеобщее недоедание. А сегодня, когда ожирение населения становится повсеместным бедствием, не оно ли является поводом и причиной патологического стихоплётства?.. Ясно одно – не от хорошей жизни.

«Мне хочется лишь сказать, что волна стихотворной болезни неизбежно должна схлынуть в связи с общим оздоровлением страны», – с надеждой писал О. Мандельштам.

Время показало, что он был прав, всё так и произошло! Так что и всем нам остаётся только запастись терпением и дождаться общего оздоровления социума. А графоманам насильно прописать разгрузочную диету, усиленный фитнес, и бег по пересечённой местности. Как в былые годы многим удавалось «убежать от инфаркта», так и сегодня, даст Бог, кто-то сумеет «убежать» от графомании. И возвращённое здоровье благодарно посвятит делам более достойным, чем сочинение бездарных виршей.

Автор: Евгений  НИКИФОРОВ, Евпатория. Источник: “Литературная газета +Курьер Культуры”

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.