Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Андрей АГАРКОВ

Андрей Агарков, поэт

Член Союза писателей России.  Член Национального Союза писателей Украины.  Лауреат городской литературной премии ...

Читать далее

Александр ФЕДОСЕЕВ

Александр Федосеев

Александр Федосеев родился в 1957 году в Тульской области. Окончил техническое училище, получив ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Геннадий КАНДАКОВ. Из книги «Закон моря!»

Закон моря. Отрывок из книги

О Минной с любовью и грустью
Рядом с вечностью

Если Графская пристань, известность которой идет вровень с героическим прошлым Севастополя, без преувеличения, может быть эмблемой и визитной карточкой города, а в сознании севастопольцев и туристов ассоциируется как исторический и архитектурный памятник, парадный причал и место триумфальных торжеств, то менее известен, но не менее значим для флота и города причал Минный.
Размещенный неподалеку от Графской и в двух минутах ходьбы от Музея КЧФ, он как бы скрыт от глаз и обделен всеобщим вниманием. Но это не так. Опять же, без преувеличения, Минная – это главный причал Черноморского флота, откуда, собственно, и начинаются флот, знакомство с ним, дорога на корабли и в море.

Его называют по-разному: Минная стенка, Минный причал, чаще просто – Минная, Минка. Мины здесь давно уже не хранятся и не грузятся, а название сохранилось как историческая память, хотя в спра-вочниках о Севастополе этот причал упоминается редко и не так развернуто.
Моряки же произносят его название с любовью и уважением. Это причал боевых кораблей, и стоять на нем – большая честь, которой удостаиваются немногие. Кстати, не потому, что он невелик и в центре города, а думается, еще и потому, что он и корабли, стоящие на нем, – часть сил Черноморского флота, его визитная карточка. Естественно, там должны стоять лучшие. У каждого, кто имеет отношение к флоту, в первую очередь – у военных моряков, Минная стенка так или иначе проходит через судьбу, не оставляя никого равнодушным и безразличным к себе.
И потом, много лет спустя, не у одного моряка кольнет сердце, когда он, вернувшись в Севастополь, подойдет к решеткам, отделяющим причал от города, изготовленным без претензий на архитектурный шедевр – из водопроводных труб – по проекту начальника, приказавшего поставить их в качестве обычного забора.
Время показало – забор надежный, практичный и долговечный, как причал.
Посторонних вахта на причал не пускает, но через него хорошо видны корабли, ошвартованные к нему, а за ними воды и берега Севастопольской бухты.
Сколько раз приходилось швартоваться, сниматься с якоря и швартовых, выходить в море, возвращаться – не перечесть! Плавали много, напряженно, вспомнишь – и серд-це вздрогнет и забьется сильнее, чем на Графской... Через Минную, корабли и море прошла молодость, а это не забывается.
Если будете рядом, не стесняйтесь, остановитесь на минуту-другую – и вы увидите и вспомните многое из того, что составляет сущность морской службы, ее характерные черты и примеры, сравните прошлое и настоящее и убеди-тесь, что дело, которому вы посвятили свою жизнь, продолжается новыми экипажами кораблей, матросами, мичманами и офицерами флота. Может быть, у ваших детей и внуков именно с Минной начнется любовь к флоту и морю, возникнет желание служить на боевых кораблях, плавать под Андреевским флагом, а ваши жены, наконец, поймут, откуда у вас неисчерпаемые любовь и память о службе на кораблях Черноморского флота.
Минная, Минка...

Минка, Минная стенка...

Некогда знаменитая танцплощадка на Минной...

Этот небольшой, спрятанный от города крутым, извилистым и узким спуском причал, огражденный высокими тополями, красив во все времена года, но лучше всего летом, когда зеленоватая синева бухт обрамляет его и корабли, как нечто драгоценное и дорогое. Он чем-то уютен, по-корабельному прост, без излишеств и комфорта, и не располагает ничем к отдыху или праздному времяпрепровождению. Свое основное назначение – дать короткую передышку кораблям, возвратившимся из похода, перед очередным дальним плаванием – причал выполняет сполна и как нельзя лучше.
Здесь тихо и спокойно, и все, что нужно кораблям и экипажам, рядом. Это ремонтная мастерская напротив, через Южную бухту – Морской завод и госпиталь, а до центра города совсем рукой подать. И каждый моряк перед от-плытием обязательно пройдет по улицам Ленина, Большой Морской, проспекту Нахимова, посетит излюбленные места отдыха – Матросский и Исторический бульвары с танцевальными площадками под открытым небом, Дом офи-церов флота и Матросский клуб и, конечно, сфотографируется с друзьями на Приморском бульваре у памятника Затопленным кораблям. В море будет что вспомнить!
К праздничным дням Минную, как и корабли, приводят в порядок и наводят флотский лоск: красят кузбас-лаком береговые кнехты-палы, белят известью бордюры, каменные столбы забора, белой краской – разграничительные линии, серебрином – электрощиты, а сам причал тщательно подметают, а иногда моют из пожарных шлангов пресной водой. Раньше воды хватало, и она была постоянно и бесплатно. На специальных местах вывешивались лозунги и плакаты на тему дня. Прочитаешь: «Слава Советскому Военно-Морскому Флоту!» – станет приятно – государство и народ флот любили и уважали! И тысячи моряков, уволенных на берег в красивой белой форме – форме № 1, были желанными гостями жителей города, создавая своим присутствием на улицах и бульварах неповторимый колорит приморского города и военно-морской базы.
Приезжие (тогда их туристами не называли), отдыхающие и гости города после просмотра программы водноспортивного праздника с участием боевых сил и средств Черноморского флота на День ВМФ были полны самых ярких впечатлений, а потом разносили добрую славу о Севастополе по всему Союзу. Можно было бы и ныне назначать один из кораблей на Минной в воскресенье и праздничные дни для открытого посещения горожанами и ту-ристами, несомненно, была бы польза флоту и городу.
Но Минная ни тогда, ни сейчас не скучает, и морская жизнь там бьет ключом. Она всегда полна народу (от рядовых моряков до адмиралов), толпящегося у ковша-причала для катеров, у сходен кораблей, в тени под деревьями, у ларька и ворот. Они все чего-то ждут, по делам и при деле.
Это место проводов кораблей на боевую службу и радостных встреч с возвращением, деловых знакомств – нужных и ненужных, намеченных и случайных, самых достоверных слухов и невероятных «уток», решения назревших и горящих кадровых проблем перемещения по службе и присвоения очередных званий, ожидания баркасов и катеров, плац для строевых занятий и смотров кораблей начальниками, проверяющими флот.
Отсюда начинается поиск «пропавших» мужей, по горло занятых службой, неделями не сходящих на берег лейтенантов, мичманов и старпомов. Сюда мамы приводят своих детей «показать папу», а ему – посмотреть на них, не сонных, какими он обычно видит их утром перед уходом на службу и вечером при возвращении, а веселых и милых крепышей, показаться самой, чтоб не забыл, юной и красивой, в модном платье и на шпильках, а не в домашнем халате и тапках, готовящей ночной ужин.
Часто с Минной начинается и заканчивается служба на флоте. Тот, кто встал на морскую стезю и ступил на причал, никогда не расстанется с морем, до последнего вздоха сохраняя ему верность и любовь.
Может быть, не из церкви или панихидного дома, а отсюда, с причала, надо хоронить тех, кто отдал себя без остатка морю и флоту. И молодежь, и ветераны будут лучше знать и помнить истинных патриотов Отечества.
На Минной лейтенант делает первый робкий шаг на корабль. Отсюда начинается его уверенное восхождение по служебной лестнице, и старожилам помнится, как он скромно втискивался в баркас в носовой отсек – на корме место старшим, а теперь он – уже капитан 1 ранга последним садится в катер. Командир!
Именно здесь офицер познает, что успех в службе приходит только в упорном ратном труде и учебе. Но и ему могут сопутствовать удача, морское счастье, просто везение, как в лотерею, помощь друга, покровительство.
Правда, несколько позже приходит понимание, что главным фактором успеха в службе всегда будут высокий профессионализм, знания и опыт. Все остальное – временное, ненадежное и с душком, от которого со временем отворачиваются и друзья, и сослуживцы.
Минная – это место, где можно точно определить пульс жизни флота. Улыбки, шутки, смех – значит, флот на подъеме, все хорошо. Тихо – что-то не то, комиссия из Москвы приехала и копает, или ЧП, большое, тяжелое...

На Минной пристани...Фото luckywanderer

На Минной всегда услышишь свежий анекдот, флотский или политический, но всегда сочный и колючий, вызывающе громкий, несдержанный смех или понимающее «хи-хи».
Здесь могут рассказать и пикантные истории, связанные с квартирами, машинами, женщинами, охотой, получением высоких должностей и званий. Но бояться нечего – дальше причала их не вынесут, а вот посмеяться – посмеются: дерзко, всласть и от души.
Здесь же можно узнать о событиях, происшествиях и новостях, о которых не говорят и не информируют на читках на кораблях и в штабах, которые не печатают, а передают друг другу только проверенные друзья и сослуживцы, что дает возможность вовремя сориентироваться перед принятием важных решений и не поскользнуться.
Может случиться так, что на Минной и сам станешь свидетелем или участником невероятных событий или даже влипнешь в историю, зарекаться не надо!
Только на Минной можно встретиться с однокашником, с которым не виделся лет 20-25 и больше, и вдруг увидеть, что на его погонах две большие звезды, шитые золотом, а не ободранные временем анодированные, из алюминия, как у тебя. И свита его больше, чем у тебя собутыльников в день получки, хотя они не менее предупредительны и уважитель-ны, когда ты, согласно очередности, ведешь их к ближайшему «Источнику» на Ленина.
С какой радостью он отбросит адмиральскую маску величия и озабоченности, расплывется в искренней улыбке, хлопая по плечу, как в былые курсантские времена столетней давности.
– Как ты?
– А ты?
– А помнишь...
Ему докладывают, что катер ждет, и мы оба с сожалением прощаемся, крепко пожимая руку друг другу, может, уже навсегда...
Хорошо, если он сделает вид, что не заметил твоих померкших звезд на погонах и не спросит:
– А чего ты еще не капитан 1 ранга?
Судьба...
Но проходит день в упорной борьбе за повышение боевой готовности и укрепление воинской дисциплины, и вечером с крейсеров и отдаленных причалов баркасы и катера привозят сходящую смену, среди которой тут же формируются «тройки» идущих на Приморский бульвар в чебуречную. Это значит, день прошел хорошо, и это надо отметить. Традиция!
У Минной ждут и встречают наши любимые девушки, невесты, жены, с которыми после объятий и поцелуев идут домой или прогуляться по городу в летний вечерний час, выпить холодной воды или пива, или съесть мороженое и просто побыть в компании таких же молодых, полных жизненного огня и веселья, энергичных и верных друзей.
Темнеет, и Минная пустеет до утра, остаются только служба на причале и кораблях, тишина и короткая летняя ночная прохлада.
А утром на Минную возвращается сошедшая смена и ждет плавсредства, кому что полагается по чину.
Все суровы, сосредоточенны: впереди – длинный рабочий день, может, неделя, а может, и месяцы длительного плавания.

И так изо дня в день, из года в год, независимо от того, что меняются эпохи, столетия, корабли и люди.
Минная – это начало всех начал флотской карьеры: звездного взлета, исполнения мечты, осознания и воплощения своих командирских возможностей и предназ-начения. Отсюда одни идут вверх по крутой служебной лестнице почета и славы, свершая головокружительные карьеры, другие занимают место в общем строю кадрового состава флота, составляя костяк командирского корпуса, на котором флот и держится. И это Судьба!
Но Минная – это и роковой риф загубленных желаний, несложившихся морских судеб, неудовлетворенных амбиций, жесткого приземления в прерванном полете морской карьеры тех, кто не достиг, не преодолел командирской планки, сдался и проиграл. Время неумолимо и не щадит никого и ничего. Но пока Севастополь будет главной базой Черно-морского флота, а на Минной будет стоять хотя бы один корабль под Андреевским флагом – здесь всегда будут кипеть страсти, разыгрываться драмы и комедии многообразной флотской жизни, создавая неповторимый и удивительный ореол морской службы, загадочной и романтической профессии военного моряка.
Будете на Минной – с благоговением ступайте на этот благодатный и многострадальный причал, мало ли как повернется фортуна...
И не забывайте его, здесь и в море проходят лучшие годы службы и жизни моряка.
Минная, Минка...

 

Неужели это было?
Предисловие к прошлому

Словно жаром, как из топки котла, пахнет на душу при одном воспоминании службы на эскадренном миноносце «Благородный», рядовом корабле Черноморского флота, абсолютно не блиставшем чрезмерными успехами в БП и ПП (боевой и политической подготовке), но оставившем яркий, глубокий след и в памяти, и в жизни у тех, кто служил на нем в конце 60-х годов прошлого века.

Сколько времени прошло! А все равно мороз по коже пробегает всякий раз, когда какой-нибудь эпизод своей невероятной достоверностью вырвется из прошлого, как мина времен войны после шторма, угрожая заросшими травой и ракушками рогами сокрушить любую броню и тот остаток жизни, который прячется за ней, скрываясь от нахлынувших чувств и переживаний.

И душа, предчувствуя гибельную опасность, как корабль, описав двойной коордонат, уклоняется от неё и… опять ложится на курс воспоминаний тех далеких лет, дорогих, незабываемых, немеркнущих и поныне.
На Графской пристани, рядом с морем, остро ощущается связь времен и поколений, и Севастопольская бухта, как зеркало памяти всей истории Черноморского флота и тех 60-х годов эпохи его бурного возрождения и выхода за проливы Босфор и Дарданеллы в Мировой океан, всегда будет вызывать волнение и гордость у всех, кто отдал флоту и морю хотя бы частицу жизни.

Неужели это было?..

 

Сейчас рейд пуст, а то, что осталось после распада Союза и дележа с Украиной, несоизмеримо мало для престижа России. А тогда не хватало причалов для новейших противолодочных кораблей, эскадренных миноносцев, судов вспомогательного флота и швартовых бочек для крейсеров и авианосцев.
Казалось, жизнь города и флота была подчинена единой цели – подготовить корабли и суда к выходу на боевую службу, выполнить там поставленные задачи, а с возвращением вновь готовиться в дальний поход.
И этому круговороту не было конца! Более того, он набирал всё большие темпы и в количественном, и в качественном составе боевых кораблей и вспомогательных судов, заставлял каждого пройти с экипажем все круги ада, во что превращалась бешеная гонка их подготовки и плавания.

Начинавшиеся в базе послепоходовый или очередной ремонт и докование, отработка курсовых задач, выполнение боевых упражнений с фактическим использованием оружия и технических средств, смотры, проверки изматывали людей и физически, и морально.
Они попросту уставали от напряжения, недосыпания, разносов за упущения. Командирам всех степеней требовалось упорство, настойчивость и умение, чтобы все отработать и выполнить.

Всем было тяжело – и штабным, и корабельным офицерам, но никто не уклонялся от боевой службы и дальних походов, единым порывом готовились к выходу в море.

Прошло время, улеглись страсти, эмоции, у многих сослуживцев после ЭМ «Благородный» не раз менялись места службы, должности и звания, и все уже давно ушли в запас и отставку, а вот встретимся на какой-нибудь праздник, выпьем по рюмке, вспомним те годы, и сердце обрывается: неужели это мы, седые, с немолодыми лицами и уставшими глазами, неспешной походкой, в потертых парадных тужурках или просто в цивильном, с потускневшими медалями, – те самые молодые, здоровые лейтенанты, которые под командованием своих опытных командиров учились морскому делу, постигая азы корабельной службы, а затем уже и сами становились к рулю и телеграфу, управляя кораблем, служа в штабах и управлениях?
Не у всех все получалось, шел мощный естественный и кадровый отбор лучших, способных командовать и плавать в морях и океанах, самостоятельно, без оглядки принимать решения и нести за них всю полноту ответственности, а главное – успешно решать задачи поддержания высокой боевой готовности к защите Отечества.

Я многое бы отдал, чтобы сейчас, спустя более сорока лет, меня бы вновь затянуло в эту круговерть, провернуло по всем этапам подготовки корабля к плаванию. И в море, где, будучи вахтенным офицером на ходовом мостике эсминца или крейсера, я смог бы еще хоть раз (пусть последний!) испытать то необыкновенное ощущение сплава боевой мощи корабля и человека, управляющего ею, при прохождении черноморских проливов, сближении с американским ордером, маневрировании при слежении за авианосцем, поиске и поддержании контакта с атомной подводной лодкой США, и в ночном походе при совместном плавании увидеть десятки целей в проливе Ла Голит или у Гибралтара на 15-мильной шкале навигационной радиолокационной станции и определить наиболее опасную из них, доложить командиру и по его приказу объявить «Боевую тревогу»…

Мне больно и тоскливо, что я никогда уже не услышу быстро нарастающий, всё заглушающий рев американского истребителя F-16, пикирующего на корабль и пролетающего над ним на уровне мачт, а иногда и рядом – ниже ходового мостика, не услышу доклада вахтенного сигнальщика: «Цель справа тридцать, дистанция 60 кабельтовых, идёт на нас!», не увижу встречных судов, приветствующих приспусканием своего флага Советский Военно-морской флаг, испытывая гордость за свою Родину – Советский Союз и Военно-Морской Флот. И уже никогда лично не доложу командиру о массовом взлете авиации с авианосца, об опасном сближении с очередной целью… И не сделаю многое из того, что было для нас, офицеров корабельной службы, привычным и обычным делом.

И я, и мои собратья по счастью служить на кораблях Военно-Морского Флота СССР все это знали, умели и могли обеспечить выполнение поставленных задач кораблю, безопасность плавания в любой обстановке и принять грамотное, проверенное опытом решение при её изменении, вести корабль в шторм и других сложных условиях, никогда не забывая, что здесь, вдали от дома и родных берегов, мы защищали Родину на дальних подступах к её границам, мир и труд советских людей.Это ли не школа мужества и становления будущих командиров?

Тогда, в молодости, мы в своем большинстве были и оптимистами, и энтузиастами своего дела, и нам все было по плечу! На одном дыхании мы преодолевали и препятствия, и время, и расстояния, и для нас море, корабль и корабельная служба были морской традицией жить и служить во имя самой высокой цели – защищать Великую Родину – Россию, носившую название Советский Союз. И, выполняя свой воинский долг и присягу, безвозмездно отдавали за нее свои лучшие годы, здоровье, а если надо – и жизнь.
Но время и годы берут свое, и сейчас все смешалось в одну массу воспоминаний, оставив общий, жгучий сгусток впечатлений виденного и пережитого.

Фото Л. Варламова

Разумеется, во всем этом было что-то главное и значительное для того времени и сейчас, а что-то и второстепенное, может быть, недостойное внимания и памяти, но которое врезалось в неё и сидит, как осколок, не давая покоя, не отпуская от себя ни на шаг, ни на миг.

Мы смотрим друг другу в глаза, и у каждого в них молчаливый вопрос: «Неужели все это было?». Не найдя ответа, оглядываем рейд, ища хоть какое-то подтверждение реальных событий и морского могущества великого государства.

Всё по-старому – и Павловский мысок напротив, и Минная с кораблями у причала, и 12-й вдали, и пирамида Свято-Никольского храма. Но нет главного – ответа на вопрос.
Простаивают корабли, суда, как и мы, они тоже немолоды и изношены. На многих командиры ни разу не выходили за Босфор самостоятельно, а выход из главной базы – событие для всего флота. А когда-то…

 

О «карасях»

Запомнился случай с эскадренным миноносцем «Благородный» во время слежения за авианосцем «Энтерпрайз» в 1968 году.

Ранним летним утром был получен приказ обеспечить выполнение задания специальной группой, размещённой на корабле. Для этого было необходимо пройти в дистанции 50-100 метров с правого и левого борта авианосца. Командир корабля капитан 2 ранга Юрий Максимович Гришанов, поставив задачу командирам боевых частей, начал сближение.

Авианосец сопровождали два корабля охранения типа СКР. Один шёл в носовом секторе левого борта, другой – в кормовом правого борта. Уже сложилась практика, когда слежение за авианосцем днём производится на дистанции 30-50 кабельтовых, ночью – не менее чем за 10 миль. Это обеспечивало и взаимную безопасность, и выполнение поставленных задач.

Кормовой корабль охранения на сближение внимания не обратил, возможно, принял этот манeвр за занятие дневной позиции для обычного слежения.
Авианосец держал курс на восток и шёл со скоростью около восьми узлов. На нём, наверное, как и у нас, и на кораблях охранения, после подъёма умывались, завтракали и производили утреннюю приборку. По-видимому, никто из верхней вахты не обратил внимания на клубы дыма из труб эсминца, поднимавшиеся вверх, и не связал это с разжиганием дополнительных котлов, необходимых для развития полного хода.
Это – первый «прокол» кораблей охранения. Потом в экстренном режиме им потребуется также вводить дополнительные энергетические мощности, на что будет потрачено время, выигранное нами. И это наш командир рассчитал заранее.
Заняв позицию с левого борта симметрично кормовому кораблю охранения и получив доклады о готовности электромеханической боевой части к развитию полного хода, командир объявил боевую готовность №1 всем участникам выполнения задания, потребовав поставить на вахту лучших рулевых и маневровщиков, тех, кто выполняет команды на изменение курса и скорости, после чего дал самый полный вперёд – 22 узла.
В считанные минуты корабль догоняет авианосец, уменьшает ход и беспрепятственно проходит вдоль левого борта в заданной дистанции. Спецгруппа докладывает, что задание выполнено.
Не ожидавшие такого разворота событий корабли охранения этот прорыв попросту прозевали, а очнулись, как и рассчитал командир, когда мы начали поворот влево, чтобы обойти по корме авианосец для нового прохода, теперь уже с правого борта.

До авианосца оставалось 4-5 кабельтовых, когда кормовой СКР стал настигать эсминец на полном ходу, опасно сближаясь, с явным намерением вклиниться в этот уменьшающийся промежуток, подставив под удар свой правый борт, вынуждая нас во избежание столкновения отвернуть вправо и, следовательно, сорвать выполнение задания.

Авианосец "Энтерпрайсез"

Командир разгадал задуманный маневр мгновенно и оценил его как несолидную авантюру, против которой могут быть использованы элементарные законы физики и мощь главных двигателей. Уменьшив ход до малого, как бы уступив СКРу и дав возможность выполнить свой «коварный» замысел, командир фактически вынудил и его уменьшить ход и поверить в свой успех. Но как только форштевни кораблей сравнялись, командир скомандовал на телеграф: «Самый полный вперёд!». Взревели турбины, корма просела, как перед прыжком, и корабль рванулся вперёд, быстро оставляя СКР позади.
Конечно, это уязвило самолюбие командира СКРа, и он принимает скоропалительное решение: дать максимальный ход, догнать эсминец и угрозой навала (а может, и тарана) всё-таки заставить его изменить курс! Смело, но рискованно! Именно на этом и был построен командирский расчёт – спровоцировать его в последнюю минуту на самый полный ход, на что он клюнул без промедления.
СКР – новейший корабль с дизельным главным двигателем, опять быстро и легко догоняет эсминец, подворачивая вправо, и большой скоростью подкрепляет своё намерение произвести навал. До кормы авианосца 1,5-2 кабельтовых, когда носы кораблей вторично поравнялись, и до столкновения оставались буквально метры и секунды. В этот миг командир эсминца стопорит машины и тут же даёт команду: «Самый полный назад!».

Корабль задрожал, по всему корпусу разносятся биение винтов о воду, гул работающих на пределе механизмов. Хлопают незакреплённые двери, дребезжит посуда на стеллажах, от вибрации кое-где лопаются лампы освещения, на камбузе из незакрытого котла вылетел только что заложенный борщ. Ходовой мостик накрывается шапкой дыма, и в это мгновение СКР пересекает нам курс в нескольких метрах от форштевня и теряется из виду в дыму.

Командир командует машинам: «Стоп». И когда дым уносится с мостика, становится видно, что СКР, проскользнув между кормой авианосца и носом эсминца, освободил ему путь к выполнению задания. Он уже не в состоянии чем-либо помешать, качается далеко позади и курсом в противоположную сторону.
Блестящий маневр! На лицах ходовой вахты на мостике изумление, восторг и немного оторопи, потому что маневр, исполненный нашим командиром, – это военно-морское искусство высшей пробы, и мы, экипаж, – его свидетели и участники.

Маленькая пауза. Все молчат, находясь под впечатлением увиденного и совершённого командиром, экипажем и кораблём.
– Ну, что стоим? – спросил он, обращаясь к вахтенному у телеграфа, как ни в чём не бывало. – Пошли! Полный вперёд! Штурман, курс? На шкафуте, приготовиться! Живы они там? Старпом! Что рот открыл? Чтоб мухи плодились?! По местам!

Корабль снова набрал ход, догнал авианосец и, выйдя на заданную дистанцию, уменьшил скорость для выполнения задания.

"Американец" продолжал идти своим курсом

Авианосец невозмутимо продолжал идти своим курсом, не реагируя на сближение почти вплотную и незадачливые действия своих охранников.
Пока корабль шёл вдоль правого борта авианосца, носовой корабль охранения пересёк курс авианосца в кабельтовых 12-14 и, повернув в нашу сторону, пошёл на сближение. Его появление уже не смогло помешать выполнению задания, так как до конца работы оставалось 1-2 минуты. Командир улыбнулся, задержав взгляд на всё еще лежащем в дрейфе кормовом СКРе, и ехидно промолвил:
– Во, карась! Сам поймался! Меня д-думал провести! Не выйдет! Два б-балла тебе! И вот ещё в придачу! – Он сжал пальцы в кулак, согнул руку в локте и направил в сторону СКРа, добавив солёное мужское словцо в его адрес. Что заслужил, то и получил!

Со шкафута, где размещалась спецгруппа, доложили, что работа закончена, и командир сразу скомандовал:
– Право на борт! Левая – самый полный вперёд!
Нос корабля пошёл вправо, он накренился на левый борт от резкого ускорения на повороте, и тут же самый полный ход вперёд был дан правой машине. Вырос бурун за кормой, корабль который раз за утро задрожал, преодолевая инерцию, и лёг на расчётный курс в точку для продолжения слежения за авианосцем.
Носовой СКР пересёк линию курса по корме в дистанции метров 100, хотя эсминец отошёл от авианосца уже на кабельтовых 4-5. Это с его стороны, видимо, была демонстрация решимости и готовности к результативному противодействию в случае сближения.
Поздно! После драки кулаками не машут! Приказ выполнен, о чём дано радио в адрес командира эскадры, обстановка упростилась, можно и перекурить.
Командир поблагодарил всех, закурил сигарету, закашлялся, выпустил дым, ругнув за крепость, и тут же поделился мнением о втором СКРе:
– Думает, я не знал, чего он хочет? Знал, поэтому и не позволил! Столкновения не будет, фиг тебе! Тоже мне, герой полосатый. Опоздавшему – кость! – говорил он, благодушно посмеиваясь и смотря на оставшийся позади СКР под звёздно-полосатым американским флагом. И он показал в сторону второго СКРа такой же жест кулаком, как и первому, убедительный и понятный каждому моряку.
Пришли в точку слежения за авианосцем, уменьшили ход, развернулись, и, уравняв скорость, только тут дали отбой. Морская жизнь вернулась в свою колею. Народ высыпал на верхнюю палубу и ют на перекур, пообщаться и посмотреть вокруг. Командир, докурив сигарету, сошёл с мостика, в управление кораблём вступил старпом.

Все были в приподнятом настроении, на лицах сияли улыбки удовлетворения и гордости за наш корабль, флот и командира капитана 2 ранга Юрия Максимовича Гришанова.
А через некоторое время на ходовой мостик поднялись штурман капитан 3 ранга Владлен Иванович Казуров, начальник РТС капитан 3 ранга Юрий Александрович Чесноков, командир БЧ-2 артиллерист капитан 3 ранга Ровкат Мухамедзянов, командир БЧ-4 связист капитан-лейтенант Алексей Алексеевич Киселёв и последним командир БЧ-5 механик капитан-лейтенант Лёша Дубина с неотъемлемой промасленной ветошью в руках, замазученным лицом, в просоленной потом рубашке и пилотке на затылке, улыбающийся и гордо вопрошающий всех: «Как мы их сделали?!» – уверенный, что механики поработали сегодня на славу и безупречно.

Его встретили аплодисментами, возгласами одобрения и признания высокого профессионального мастерства его лично и подчинённых, особенно кочегаров котельных установок – адский труд, машинистов и маневровщиков. Сегодня они работали с полной нагрузкой, как в бою!

Старпом капитан 3 ранга Леонид Соснин, весёлый, не унывающий и дружественный со всеми, произнёс спич, объединив всех призывом немедленно перед обедом отметить успех, пожал руку механику и пропел ему легкомысленную песенку-прибаутку. Все рассмеялись, стали пожимать друг другу руки, курящие закурили. И все вместе наперебой громко заговорили, вспоминая эпизоды маневрирования, своё участие в них, посмеиваясь и подшучивая над собой, друг другом и недалёким противником, связывая успех с талантом командира предусмотреть, предугадать его действия и противопоставить ему свои решения, маневр и уверенность в выучке экипажа при их выполнении. Он был достойным примером и кумиром для нас и экипажа. Так на Руси любят народных героев. И как бы потом ни сложилась его командирская судьба, в нашей памяти он оставался таким, каким был в этом походе.

А когда прозвучала команда обедать, все спустились с мостика и направились на приём к корабельному врачу – начальнику медицинской службы капитану Альберту Богоявленскому, поскольку у остальных визитёров спирт уже давно закончился. Выпили за победу и механика, пожелав всем счастливого плавания и удачи, и весёлой толпой двинулись в кают-компанию.

Это был один из лучших дней боевой службы, у нас было ощущение, что мы победили американцев, и теперь нам всё нипочём. Мы думали, что жизнь бесконечна, что это не последний триумф и торжество, что мы всё успеем и у нас всё получится. Счастливое время! Увы, судьба со многими из нас распорядилась иначе...

-----------------------------------------------------------------------

Кандаков Г.И. Закон моря: Мемуарная эйфория. – Севастополь: изд-во альманаха “Маринист”, изд-во «Дельта», 2012. – 256 с., ил.

Подробнее об авторе

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.