Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Гидаят МУСАЕВ

Гидаят МУСАЕВ

Ветеран ВМФ СССР, участник боевых действий, полковник в отставке.

Проходил военную службу матросом-срочником на Северном флоте ...

Читать далее

Наталья КУДРЯВЦЕВА

Н.Ю. Кудрявцева

 

Наталья Юрьевна Кудрявцева родилась в Свердловске, на Урале.

Окончила библиотечный факультет Челябинского института культуры.

После окончания института ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Георгий ЗАДОРОЖНИКОВ. Мемуары старого мальчика. Глава II — 6

Последние дни обороны Севастопоя

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

 Приходит жаркий и душный июнь. Город весь в руинах, людей нигде не видно, но немцы продолжают обстрелы и бомбежки. На дне воронок догорают останки деревянных перекрытий, от них в стоячем воздухе запах дыма и застарелой гари. В небе вместо птиц витают пластинки сажи. Удивительно, в это время в прошлом году над стеной нашей террасы мотались быстрые стрижи и ласточки, в отверстиях между камнями были их гнезда. Теперь: «Здесь птицы не поют, деревья не растут».

Электричества давно нет. Исчезла вода. Для технических нужд за водой ходят к морю. Пытаются ее кипятить, фильтровать, чтобы использовать для питья. Из этого ничего не выходит. У воды остается мерзкий тошнотворный привкус. Где-то находят старые колодцы. Это далеко. Бабушка носит воду в ведрах на коромысле. У других людей тоже появляются эти забытые приспособления. Где хранились, как сохранились?

 С нами всю осаду жил беспородный пес по клички «Джек», ласковый и смышленый. Он интересно подвывал под духовую трубу, то ли фанфару, то ли большой горн, доставшийся мне от отступавшего военного оркестра (трубу принес отец). Он мог «петь» без устали, пока у меня хватало сил дудеть. У пса была своя деревянная будка, в которую он прятался, когда начинало взрываться вблизи. В подвал его затащить было невозможно.

 В один из жестоких налетов на береговую батарею, которая была недалеко от нас, изрядно перепало и нам, часть бомб упала в опасной близости от дома, ещё больше корежа старые воронки и развалины соседних домов. Когда все кончилось, я вышел во двор, и первое что увидел – будка Джека была сдвинута взрывной волной отверстием лаза вплотную к стене дома и привалена камнями. Я бросился спасать друга. Когда удалось освободить лаз, пес выполз из конуры, но даже стоять не мог, его валило на бок. Восстановился он быстро, но ходил, шатаясь, как пьяный. Никаких повреждений на нем я не нашел. Его контузило. В подтверждение правильности моего первого диагноза, у него пропал голос. Я стал дуть в трубу, а Джек, как обычно, задрав голову кверху и приоткрыв пасть, старался мне подпевать. Но из пасти вырывалось только жалкое еле слышное сипение. Правда, к утру следующего дня он был в полном порядке. В оккупацию он около месяца жил при нас, но так как в доме еды не было, он надолго исчезал добывать себе пропитание где-то на стороне. Скорей всего воровал. Потом исчез навсегда, бабушка выразила подозрение, что его убили немцы.

Кроме Джека, у меня была еще кошка Матрешка. Еще задолго до войны ее котенком бросили нам на крышу добрые дети. Вместе с нами она пережила осаду и оккупацию и еще 10 мирных лет и скончалась от старости. Вот у кого не было проблем с питанием. Крыс в развалках развелось много. Матрешка была искусстный охотник. Несмотря на свой небольшой рост, она валила здоровенных крыс и прежде чем их есть, всегда приносила к ногам бабушки. Она числила ее за главного человека, конечно же, та её кормила остатками еды. Вот она и приходила делиться. Получив нужную дозу похвал, одобрений и восхищения, принималась трапезничать. Она, как и Джек, избегала прятаться с нами в подвале. По окончании бомбежки появлялась как бы ниоткуда, садилась, и, не проявляя ни малейшего беспокойства, принималась себя вылизывать.

 Накануне дня входа немцев в Севастополь с вечера началась массивная артподготовка. Совершенно не понятно зачем. Фронта уже не было. Город был пуст. Войска отступили к мысу Херсонес, к бухте Казачьей, к Маяку. Там была последняя надежда солдат на спасение. Но чуда не произошло. За ними не приплыл ни один транспорт. В тех местах, как мы узнали потом, произошла позорная трагедия истребления и пленения массы людей.

трагедия на мысе Херсонес

 К середине ночи интенсивность обстрела возросла настолько, что невозможно было уловить промежутка между взрывами. Несмотря на то, что подвал беспрестанно трясло, я заснул. Наступило состояние запредельного торможения. Мама потом рассказала, что в самые страшные минуты я стал креститься, оставаясь в забытье. Она и спустя годы повторяла этот рассказ. Удивляло то, что в семье никто никогда не крестился, меня этому не учили, и видеть, как крестятся, я нигде не мог. Неужели сработала генетическая память о вере предков? Я хорошо помню крестик на шее прабабушки Екатерины. Немного зная о семейном предании и следуя логике вещей, уверен, что все предыдущие поколения рода были православными людьми. Теоретически можно предположить, что страх уже не мог восприниматься центральной нервной системой, кора головного мозга перешла в состояние анабиоза и высвободилась подкорка, или я впал в состояние транса. О мистическом трансцендентном происхождении случившегося не смею думать.

 Вход в подвал засыпало землей и камнями, так что выйти самостоятельно мы не могли. На наше счастье житель нашей улицы, когда все стихло, совершил обход, чтоб выяснить остался ли кто живой. Он услышал голос бабушки, с призывами о помощи и освободил нас, поработав минут пятнадцать. Кто был этот добрый человек, к сожалению, не помню.

 Я проснулся отдохнувшим и свежим, как после тяжелой болезни. Было тихое утро начала лета. Пыль и сажа осели, и воздух был «прозрачен и свеж, как поцелуй ребенка» – откуда-то я это украл. Краешек солнца появился из-за руин Владимирского собора. Лазурь неба сливалась в единое с водами рейда. Над железным скелетом купола здания Панорамы развивался красный флаг. Да вот только в центре полотнища, в белом круге, кривляясь, праздновал свою победу черный паук свастики. Я побежал сообщить матери, что у них тоже красный флаг. Наверное, безотчетно думая о том, что раз флаги одинакового цвета, то и все будет как прежде, все будет в порядке. Мама грустно улыбнулась, но и она не знала, что пришел НОВЫЙ ПОРЯДОК – DER ORTNUNG!

Читать далее:   Глава III. Оккупация. Немцы пришли

—————————————————-

Начало публикации:

Глава I.   ДО ВОЙНЫ

Улица Подгорная

Читаю стихи

Накануне

Глава II.  ОСАДА

Первая бомба. Паника.  Симферополь

Начало осады

Хлеб наш насущный. Борьба за огонь.

Опять пещеры. В осажденном городе

Мои родные – защитники Севастополя. Последняя эвакуация

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.