Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Гидаят МУСАЕВ

Гидаят МУСАЕВ

Ветеран ВМФ СССР, участник боевых действий, полковник в отставке.

Проходил военную службу матросом-срочником на Северном флоте ...

Читать далее

Николай ИЛЬЧЕНКО

Николай Ильченко

"Что остаётся на земле от человека? Народная мудрость гласит: «Посади дерево, построй дом, воспитай ребёнка». ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Георгий ЗАДОРОЖНИКОВ. Мемуары старого мальчика. Глава III – 2

мыс Херсонес, последние дни обороны

 КОНЦЛАГЕРЬ

Вскоре после прихода немцев, может быть, на второй или третий день появились расклеенные на стенах домов объявления о том, что все мужчины от 16 лет и старше (кажется до 50 лет) должны явиться в комендатуру для регистрации, неподчинение каралось по законам военного времени. В дальнейшем нам довелось убедиться, что все объявления заканчивались подобной угрозой , или конкретно оповещалось: за не выполнение распоряжения — расстрел. Как потом оказалось, всех мужчин переправляли во временный концентрационный лагерь в районе Куликова поля, где уже находились военнопленные.

Лагерь представлял собой участок голой земли, обнесенный колючей проволокой. Ни воды, ни хлеба не полагалось. Мне довелось все это видеть, так как дважды вместе с мамой приносил отцу воду и какую-то еду. Лагерь охраняли румынские солдаты. По периметру лагеря были установлены ручные пулеметы «Шпандау» на трехногих коротких опорах (я знаю, у меня потом был такой свой пулемет, немного поврежденный осколками и без патронов). Черные пулеметы лоснились на солнце от смазки. Возле пулеметов лежали и сидели румыны в форме табачно-травяного цвета и больших круглых беретах. Внутри лагеря ближе к воротам виднелись и немцы с закатанными по локоть френчами, с широко расстегнутым воротом. Чувствовалось, что они здесь главные вершители судеб.

Над лагерем стоял сплошной гул голосов. К проволоке близко подходить не разрешалось ни изнутри, ни снаружи. Охрана иногда постреливала в воздух, как бы для острастки особенно назойливых посетителей. Тем не менее, люди сближались у проволоки, передавали пакеты с едой с одной стороны, записки к родным – с другой. Множество рук тянулось из-за ограды к находящимся снаружи женщинам с мольбой, просьбами о воде и пище. Отца довольно быстро удалось вызвать по фамилии, передаваемой по цепочке куда-то вглубь лагеря. Отец появился у проволочной ограды худой, заросший многодневной щетиной. Мы ухитрились передать ему узелок, и он быстро отошел, наказав больше не приходить. Постоять и поговорить было невозможно. Человеческий водоворот оттирал от забора одних, появлялись новые лица, и так бесконечно.

Советские военнопленные в Севастополе

 Отец потом рассказывал, что все дни внутри лагеря производилась «чистка». Выстраивались шеренги заключенных, и вдоль них не торопясь, шел немецкий офицер, пара автоматчиков, переводчик и человек-предатель из наших. Он указывал, кто есть командир, политрук, комиссар ну и, конечно же, «юден». Впрочем, в отношении евреев немцы сами разбирались неплохо. Выявленных людей отводили к противотанковому рву, откуда слышались короткие автоматные очереди.

 Не совсем в тему, расскажу о совершенно необыкновенном факте. Вся степь в окружении лагеря была усеяна рваными советскими деньгами: серыми десятками и красными тридцатками с изображением В.И.Ленина в овале. Люди в страхе уничтожали всю советскую символику, портреты вождей, их книги. По слухам, тех, у кого обнаруживалось нечто подобное, расстреливали на месте. Мама и бабушка сожгли в печке облигации с изображением Ленина, и даже фотографии героев-папанинцев. Потом сокрушались о потерянном состоянии. Никто не знал о том, что весь период оккупации наши деньги будут в обращении, как и немецкие марки.

 Тут же в поле, недалеко от колючей ограды концлагеря, стоял мощный ДЗОТ. В пулеметные амбразуры был виден пол, усеянный соломой, и лежащий на шинели умирающий человек. Из амбразуры были слышны слабые стоны, и распространялся отвратительный запах гниющей человеческой плоти. Говорили, что это погибает важный советский военоначальник. Проходящие мимо люди подолгу смотрели внутрь ДЗОТа, тяжело и сокрушенно вздыхали и шли дальше своим путем. Да и кто и что мог сделать, чем помочь? Собственная жизнь казалась полусном, страшной и безнадежной.

Мощный дзот на 35-й Береговой батарее

 Примерно через неделю всех гражданских отделили от военнопленных и нестройной колонной по четыре человека погнали в сторону Бахчисарая. Рядом с отцом шел его приятель по прошлой работе Костя Лубеницкий. Оба не годные к военной службе по здоровью. Отец глухой, а приятель – без одного глаза. Тихо переговариваясь, они пришли к заключению, что их ведут к противотанковому рву, на расстрел и, наивные ребята, договорились – как услышишь выстрелы – падай, как будто убит.

 Шли долго, под жарким солнцем, без остановок, мимо одного рва, мимо второго.… Вдруг к голове колонны примчался мотоцикл с коляской. Ахтунг! Стой, русский! Минут пятнадцать томительного ожидания. И вдруг: «Всем разойтись, к чертям собачьим, по домам!» Ноги сами понесли радостных мужиков во все стороны степи.

 Вечером отец был дома. И весьма кстати, т.к. утром поступило распоряжение немецкого командования, устное и в виде наклеенных бумажек с черным штампом вверху – орел со свастикой в когтях. Предписывалась всем жителям приморской полосы, шириной до 3-х км, в течение трех суток, очистить от своего присутствия этот район. Наш подвал и наше разрушенное жилище по улице Подгорной попадало под действие этого приказа. За неподчинение – расстрел.

 Кажется, к этому же времени, а может быть, раньше, появился приказ: всем евреям нашить на одежду белые шестиконечные звезды на спину и на грудь. Я видел этих людей. К нам на Подгорную забрел старый седой еврей, почти не говорящий на русском. Чем-то моя бабушка внушила ему доверие. Может быть, хотя бы потому, что пожилая женщина 55 лет не могла быть неверующей (здесь он не ошибся). Он заговорил с ней на еврейском. Постепенно разобрались, что он оставляет ей самое дорогое: граммофонные пластинки со священными текстами и песнопениями. Брикет из этих толстых, лоснящихся черным пластинок был неимоверно тяжелым. Вероятно, старик был беженец и нес свой святой груз от самых западных границ. Но вот судьба настигла его здесь, на краю земли. Он мог предвидеть, что будет дальше.

Читать далее:    Переселение

—————————————————-

Начало публикации:

Глава I.   ДО ВОЙНЫ

Улица Подгорная

Читаю стихи

Накануне

Глава II.  ОСАДА

Первая бомба. Паника.  Симферополь

Начало осады

Хлеб наш насущный. Борьба за огонь.

Опять пещеры. В осажденном городе

Мои родные – защитники Севастополя. Последняя эвакуация

Последние дни

Глава III. Оккупация.

Немцы пришли

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.