Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Елена РАСКИНА

Елена Раскина, поэт, писатель

Писатель, поэт, журналист, ученый, преподаватель. Доктор филологических наук, исследователь творчества Н.С. Гумилева и поэтов «серебряного ...

Читать далее

Виталий НАДЫРШИН

Виталий НАДЫРШИН

Виталии Аркадьевич Надыршин родился в Астрахани в 1948 году, но почти всю жизнь ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Георгий ЗАДОРОЖНИКОВ. Мемуары старого мальчика. Глава III – 6

Георгий ЗАДОРОЖНИКОВ. Мемуары-3 ч.6

ЕВРЕИ

Слухи о том, что немцы жестоко расправляются с евреями на захваченной земле, доходили в осажденный Севастополь. Часть евреев, еще до объявления осады разъехалась по городам Крыма, часть была эвакуирована уже из осажденного города. И все же к приходу немцев еврейского населения оставалось довольно много. На что они рассчитывали, на что надеялись? Вероятно, доверились успокаивающей немецкой пропаганде. Действительно, как же так, цивилизованная европейская нация? Другие не видели для себя возможности покинуть родной кров. Сюда же примешивалась боязнь процесса эвакуации под бомбами и страх неизвестности бытия на чужбине.

Пришла Европа. Первым делом заявила о себе приказами, о необходимости ношения евреями белых шестиконечных звезд Давида на одежде, спереди и сзади. Отдельно в приказе означалось: за укрывательство евреев – расстрел. В тот день, когда наша семья покидала свой дом на Подгорной, согласно жестокому приказу военного времени о создании приморской полосы отчуждения (запретной зоны), я впервые увидел на улице Частника людей с нашитыми на пиджаки белыми матерчатыми звездами.

Вскоре приказом, а затем облавой все евреи были собраны на стадион. Строго наказывалось: вещей не брать, при себе иметь только необходимое для личного пользования в дороге на одни сутки. Стадион был обнесен каменной стеной с редкими проемами от снарядов. Перед войной мне довелось однажды присутствовать здесь на футбольном матче. Запомнились низкие зеленые скамейки в три яруса, без спинок. Было жарко. Ругались подвыпившие мужчины. Сути происходящего я не понимал.

Еще раз я побывал на стадионе уже при немцах. От моего дома стадион располагался через улицу, так что маминого наказа далеко не уходить я как бы и не нарушал. На поле стадиона немецкие толстозадые эдельвейсы (горные стрелки дивизии «Эдельвейс) играли в футбол. Я нарушил завет, пролез на стадион и стал за воротами вратаря. Сетки на воротах не было, и мячи свободно пролетали за пределы поля. Мое желание подержать хоть раз в руках неведомый доселе настоящий футбольный мяч было необоримо. Пару раз это удалось. Вдруг сильно пущенный футбольный мяч попал мне в грудь и свалил на землю. Гусиный гогот толстозадых выразил их немецкий восторг. И надо же так случиться, что в проеме стены в это время остановился мой отец и все видел. Он отозвал меня к себе, крепко взял за руку и повел домой. Отец никогда, ни разу в жизни не бил меня. Пройдя пару шагов, он сказал: «Что немцам прислуживаешь?». Лучше бы шлепнул по заднице. Больше я на стадион не ходил.

О том, что всех евреев собрали на стадионе, потом погрузили на машины, отвезли за город к противотанковому рву и расстреляли, мне сообщил по секрету полушепотом соседский мальчик Толя Савченко. Он говорил, что все видел своими глазами. Я допускаю, что он видел плотное кольцо оцепления жандармами и полицаями снаружи стадионной стены, что он видел погрузку людей на громадные крытые брезентом дизельные грузовики. Но что он мог видеть саму страшную акцию – это уж нет. Скорее всего, слышал это от полицаев-предателей. Спустя несколько дней мне пришлось проходить по улице Частника, вдоль злосчастной стены стадиона. Вдруг в щелке под стеной что-то блеснуло. Это была маленькая, надбитая елочная игрушка. Возможно, какой-то еврейский малыш до последнего хранил эту единственно для него ценную вещь, пока злой окрик или даже удар не заставил его расстаться со своим сокровищем. Я присыпал игрушку землей, как бы похоронил.

Спустя много лет я случайно прочел на мраморной доске в городской поликлинике фамилии расстрелянных врачей и среди них детского врача Звенигородского. Когда я заболевал, а бывало это часто, его приглашали к моей постели. Помню свежее с мороза лицо, усики, бородку, пенсне и черную каракулевую шапку пирожком; тугие приятные выстукивания по моей хилой грудке, плотные прикосновение деревянной докторской трубочки, длинные языки рецептов на бутылочках с лекарством и выздоровление. Почему он не уехал? Ведь он-то наверняка должен был понимать, что произойдет. Мир праху твоему, коллега!

Читать далее: Лёня

......................................

Начало публикации:

Глава I.   ДО ВОЙНЫ

Улица Подгорная

Читаю стихи

Накануне

Глава II.  ОСАДА

Первая бомба. Паника.  Симферополь

Начало осады

Хлеб наш насущный. Борьба за огонь.

Опять пещеры. В осажденном городе

Мои родные – защитники Севастополя. Последняя эвакуация

Последние дни

Глава III. Оккупация.

Немцы пришли

Концлагерь

Переселение

Вода

Рыбацкая артель

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.