Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ритта КОЗУНОВА

севастопольский автор Ритта Козунова

Член Союза писателей России. Член Союза русских, украинских и белорусских писателей Крыма, член клуба писателей-фантастов ...

Читать далее

Гидаят МУСАЕВ

Гидаят МУСАЕВ

Ветеран ВМФ СССР, участник боевых действий, полковник в отставке.

Проходил военную службу матросом-срочником на Северном флоте ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Георгий ЗАДОРОЖНИКОВ. Мемуары старого мальчика. Глава III – 8

Задоврожников,Мемуары-3,ч.8

ЕДА

Проблемы еды оставались актуальными на протяжении всей войны, да и потом тоже. К каким только занятиям по добыче пищи не прибегал народ Великой непобедимой страны. Например, соседка по дому тетя Дуся, простая деревенская баба, служила в столовой немецкого офицерского собрания. Оттуда ей удавалось приносить обрезки и остатки продуктов. Немного перепадало и нам. Какими вкусными казались кусочки эрзац хлеба из кукурузной муки! Однажды на Рождество она принесла остатки от торта – забытый вкус мирного времени. Ведь уже почти два года мне не перепадало ничего сладкого, с натуральным сахаром.

Из кусочков ткани, оставшейся от мирного времени, старых платьев, брошенного в развалках солдатского нижнего белья, мама на старой доброй швейной машинке фирмы «Зингер» шила бюстгальтеры, женские панталоны и трусики, носовые платки, салфетки. Все это бабушка грузила на двухколесную тачку и отправлялась в длительный вояж по деревням вблизи Севастополя, менять на продукты. Спрос на швейные изделия был, ведь никакие магазины не работали. Обмен шел на овощи и кукурузу. Уставшая, но с полной тачкой добра моя дорогая бабушка Мария Васильевна возвращалась домой. Порой она отсутствовала несколько суток. Переживания и волнения нарастали с каждым днем ее отсутствия. Лихие времена, люди пропадали тихо и незаметно.

К причалам Минной стенки иногда подходили морские транспорты из Румынии. Цыганистые вороватые румынские солдаты к обмену наших хороших вещей на их продукты были всегда готовы. Только вот немецкие часовые на пирсе бдительно следили за порядком, и обмен совершался где-то в стороне, за углом, в закоулке. Сарафанное радио сообщило: пришел большой румынский корабль. Мама решилась идти менять единственную ценность, два куска толстой свиной кожи фабричной выделки, вероятно, годные на подметки. Торг с плюгавым румынским солдатиком шел к положительному завершению, как вдруг появился немецкий жандарм. Прозвучало: «Век!». Румыну – по заднице прикладом, а маму, под конвоем в город. Необходимо было избавиться от вещдоков – двух кусков кожи, завернутых в тряпку. При повороте за угол мама бросила свою ношу назад, чтобы не видел часовой. Проклятая кожа при падении плашмя издала громкий шлепок. Немец зло заверещал, велел вернуться и поднять, а потом отобрал злосчастный узелок. Мама была доставлена в жандармерию. Велели ждать. Долго. Что пережила за это время молодая, неопытная, бывшая советская женщина? А лет ей было всего 28, а дома остались двое детей, мать, муж. Доведется ли свидеться?

Вердикт был короткий. Денежный штраф, непомерно высокий, имущество (кожа) конфисковано. Штраф уплатить следует на следующий день. В залог оставлен документ – советский паспорт в зеленой коленкоровой обложке. Не смешно ли? Где эта чертова страна, «где так вольно дышит человек»? Гражданка непобедимой сталинской державы, молодая женщина думает – повеситься ей сейчас или добраться до дома? Где взять денег? Занять не у кого, все такие же нищие. Продать из дома нечего.

Но вот бабушкина сестра тетя Фрося Ольхина, дымя трофейной папиросой (сколько помню ее, всегда с папиросой в зубах, в клубах дыма – курила зло), приказала: «Вот мешок сырых семечек. Бери! Пусть сестра Маня жарит, а ты на угол под школу №5, там, на площадке, парами гуляют девки и немецкие солдаты. Торгуй стаканчиками, сыпь в бумажные кулечки». Боюсь соврать, кажется, семечки продавались по 10 рублей за севастопольскую стопку (помните у Ильфа и Петрова? – «Они пили водку большими севастопольскими стопками»). Закрутилась работа. Бабушка жарит семечки на двух противнях, некоторые с приправой соли или перца – деликатес. Я подношу маме продукт. Бедная, она говорила, как ей было вначале стыдно, много знакомых, дело непривычное, как бы презренное. Но ничего, торговля пошла споро. Тогда семечки заменяли многим пищевой рацион. Поешь немного, и меньше кушать хочется. К вечеру мешок семечек был продан, денег добыто с лихвой. Хватило заплатить штраф и рассчитаться с тетей Фросей.

Еще одна попытка улучшить пищевую проблему. Папа раздобыл где-то пару кроликов. Самка понесла и вскоре родила несколько крошечных крольчат. Для прокорма кроликов отец накосил травы и сложил во дворе небольшую копну, в которой, понаделав норы, поселилась кроличья семья. Я брал иногда на руки пугливых хорошеньких крольчат, умилялся ими, однако, дружбы не получалось. О том, что эти зверьки потом пойдут в пищу, даже не думалось. И вот беда! Прошел дождь, а Норд Ост принес ранний заморозок. Копна сена покрылась прозрачной ледяной корочкой. Наутро кролики не выпрыгнули из своих норок. Разворошив сено, мы нашли обледенелые серые култышки. В незрелом детском «умике» было недоумение, непонимание ни причины, ни необходимости первой утраты. За что? Смерть во всех проявлениях была рядом, но я еще ни разу не сталкивался с её конкретными материальными проявлениями. Больше мы никогда кроликов не разводили.

Пришла пора козлиного стада. Пора веселой раздольной жизни, без взрослого присмотра, но с постоянной досадой на норовистых, всегда готовых к дальнему побегу вредных, глупых животных. Мое маленькое стадо состояло из четырех- пяти взрослых коз, да еще их приплод, разной степени зрелости. В мои обязанности входило утром отгонять коз в общее стадо, а вечером, около 17 часов, ходить их встречать, – эта своенравная дрянь сама домой не возвращалась. Без присмотра они разбредались для поедания бумаги, листьев с плодовых деревьев, попадали в такие места в развалинах домов, из которых не могли самостоятельно выбраться, запутывались в кустарнике и проволоке и потом орали, т.е. блеяли, уставясь тупыми невидящими от безумия глазами в пространство.

Особенно выделялась ангорская коза Любка, серо-сизой масти, с длинными космами шерсти на животе и короткими бугорками на башке, вместо рогов. Предвидеть, что она совершит через секунду, было не в моих силах. Единственным устремлением этой бестии было отпрыгнуть и поскакать как можно дальше от меня, направление не имело значения. Ни на зов по имени, ни посулы в виде сушенной в духовке картофельной кожуры (прообраз чипсов), от которой балдели все представительницы моего стада, не привлекали её. Она подпускала меня на 3-4 метра, желтый выпуклый глаз с веретенообразной черной щелью посередине четко улавливал направление моего движения. Короткое противное «бее», прыжок вбок, серия безалаберных скачков по камням, и вот она уже на остатках высокой стены. Желтый глаз туп и неподвижен, только веретено зрачка сузилось до толщины в нитку. Глаз и приподнятая голова выражают крайнюю степень надменности и презрения: «Ну, что, заморыш, достал?». Плюнуть и бросить её не позволяла ответственность перед родными. Меня никто не стал бы укорять, но обязательно кто-нибудь, молча, отправлялся на поиски, а мне от этого становилось еще хуже, уж лучше бы поругали.

Все же коза пропала. Слава Богу, убежала она не от меня, а от бабушки. Коза любила бабушку, но в тот раз победила та часть двойственного женско-козлиного начала, которая заведовала прыжками. Вот она и ускакала. Семья ждала, что она вернется, так бывало прежде. Но, увы. Вероятно, в этот раз охота отважных сынов Вермахта была удачной.

В общее стадо коз собирали за городской чертой, в поле, где заканчивались последние строения. Пастухи, престарелые муж и жена, крайне запущенного вида, как нынешние бомжи, безликие и бессловесные. Расплачивались с ними и деньгами, и кто что даст.

Козье молоко я не уважал, но взрослым это было явным подспорьем.

Читать далее: Печальная дорога

......................................

Начало публикации:

Глава I.   ДО ВОЙНЫ

Улица Подгорная

Читаю стихи

Накануне

Глава II.  ОСАДА

Первая бомба. Паника.  Симферополь

Начало осады

Хлеб наш насущный. Борьба за огонь.

Опять пещеры. В осажденном городе

Мои родные – защитники Севастополя. Последняя эвакуация

Последние дни

Глава III. Оккупация.

Немцы пришли

Концлагерь

Переселение

Вода

Рыбацкая артель

Евреи

Лёня

Метки записи:

Обсуждение

  1.    Клена,

    Потрясающие воспоминания. Из таких вот маленьких осколков, детских ощущений, выцарапанных из закоулков памяти, словно складывается огромное мозаичное полотно Истории целой страны. Именно этими мелкими бытовыми штрихами ценны эти воспоминания.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.