Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ольга ЗОЛОТОКРЫЛЬЦЕВА

Ольга Золотокрыльцева

Поэт, член Союза писателей Украины. Лауреат городской литературной премии им. Л. Толстого. Лауреат ...

Читать далее

Владимир ГУБАНОВ

Владимир Губанов

Севастопольский поэт, бард, журналист. Победитель фестиваля авторской песни «Чатырдаг-2008» в номинации «Автор». Организатор ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Гидаят МУСАЕВ. Человек в белом плаще

Ангелы1_Человек в белом плаще_

«В писании первое, что всегда говорит явившийся человеку ангел, – «Не бойся!».
«Срочно приезжай. Маме плохо. Можешь не успеть», – каждое слово полученной от сестры безжалостной телеграммы вбивалось в мозг, словно раскалённый гвоздь.
Людмила захлопнула за поселковым почтальоном дверь, прошла в комнату и, не глядя, без сил опустилась на стул. Она готовилась к худшему, но не думала, что это может случиться так скоро. Рука нащупала сигаретную пачку, и горьковатый дым привёл её в себя.
«Дёрнул меня чёрт застрять в этом захолустье на лишнюю неделю! Должна была быть в Питере ещё двадцатого марта, на дворе уже двадцать третье, а я по-прежнему здесь плюшками балуюсь!».

Нет, конечно, ей очень нравилось здесь, вдали от бестолковой суеты мегаполиса, да и плюшки, а также шанежки, ватрушки и прочие кулинарные чудеса у Маргариты Степановны удавались на славу, но так расслабиться…
Она вспомнила, как сухая, похожая на птичью лапку мамина рука сжала её кисть:
– Людочка… Понимаю, звучит глупо, но похоже, у меня осталась единственная надежда. Я никогда не верила во всякие зелья заговорённые, но Маргарита так расхвалила эту бабку Ефросинью… И Пантелей-алкаш, якобы от цирроза излечился, и Елизавета Афанасьевна от рожи! Господи, да я сколько её помнила, она с этим бинтом грязным на ноге ходила, а тут уговорили её, наконец, Ефросинин настой выпить – и на тебе! Врачи ничего не говорят – ходят, рожи отворачивают, но я-то и так уже всё знаю! Может, поможет? А? Может, поможет?
Вот это вот мамино «Может, поможет?» и заставило её бросить недописанный очерк (аванс за который, между прочим, был получен и благополучно проеден), сесть в поезд и через два дня оказаться в маленьком посёлке на правом берегу Оки, в волжском захолустье.
Здесь жила Маргарита, мамина сводная сестра, а рядом, в точно таком же (две капли воды – не отличить!) посёлке принимала своих пациентов, пользуя их всякими диковинными отварами, Ефросинья Илларионовна, местная целительница. Слухи про неё ходили разные – говорили, что она потомственная колдунья, говорили, что может не только от болезни избавить, но и порчу навести… Говорили, словом, разное, но услугами её пользовались исправно.
Сама она эти слухи никак не комментировала, но плату за лечение брала – не так много, кстати, по питерским меркам, которыми привыкла руководствоваться Людмила.
Вот и тогда, когда взмыленная (на Оке неожиданно оказалось тепло – каких-нибудь три градуса мороза, а она напялила самую тёплую шубу!), с огромной сумкой в руке, Людмила постучалась в дверь аккуратного домика на окраине, хозяйка молча открыла дверь и посторонилась, приглашая войти в дом.
– Здравствуйте! Я, Ефросинья Илларионовна, из Питера к Вам. У меня проблема…
– Понятно, что проблема, – голос хозяйки оказался низким и очень приятным для слуха, – ко мне из Питера без проблем не ездят.
Она окинула Людмилу внимательным изучающим взглядом:
– Проблема-то не у тебя ведь. У матери? Что – рак, инсульт, сердце?
– Рак, – выдавила из себя Людмила, – поджелудочной…
– Что врачи говорят? Да присядь ты, – она указала на старинное, обитое кожей кресло.
– Говорят, что последняя ремиссия подходит к концу. Осталось совсем немного – месяц, два, быть может.
– Молодец! Вовремя приехала – успеем. Завтра приходи за отваром. Деньги-то привезла?
– Немного, – выдавила из себя Людмила, обескураженная внезапным вопросом.
– А я много-то и не беру, – засмеялась хозяйка. – Испугалась? Три тысячи дашь – и договоримся.
– Долларов?
– Мы же не в Америке живём – рублей.
– Дам!
Вот в этот-то момент Людмила вдруг почему-то поверила, что всё будет хорошо, что по-другому у этой женщины не бывает и быть не может.
Так вот всё и устроилось. На следующий день она постучалась в уже знакомую дверь и получила настойку в литровой банке с закатанной крышкой и подробные инструкции.
Это было совсем недавно – каких-то три дня прошло, и вот теперь она сидит у стола со скомканной телеграммой в руке и чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы, а в душе поднимается отвращение к самой себе: «Наелась коржиков? Красотами зимними налюбовалась? От большого города отвлеклась? От работы надоевшей? Дура! Какая же ты дура! Три дня прошло! Понадеялась на ремиссию!».
Долго ругать себя не пришлось. В прихожей стукнула дверь, раздался топот отряхиваемых валенок, и в комнату вошла тётя Маргарита.
Долго оценивать ситуацию той не пришлось – она мгновенно разглядела заплаканные глаза Людмилы, скомканную телеграмму в руке и, невольно привалившись к стене, спросила:
– Что? Александра?
– Угу, – выдавила из себя Людмила, протянула её телеграмму и разрыдалась.
Маргарита Степановна пробежала по скомканному листку, побледнела, однако быстро взяла себя в руки:
– Надо ехать тебе срочно! И кончай рыдать – ничего страшного ещё не случилось!
– А вдруг я не успею! Вдруг! – сквозь слёзы выкрикнула Людмила.
– Успеешь! Сегодня двадцать третье? Завтра поезд с утра, они по чётным числам в десять часов через нашу станцию проходят.
– А сегодня? А по нечётным во сколько? Успею?
Маргарита вздохнула, подошла к столу, надела очки и долго рылась в ящике:
– Вот – нашла. Расписание вроде не изменилось – по нечётным дням в половину пятого.
– А сейчас сколько? – Людмила кинулась к сумке на диване, вытряхнула содержимое и схватила мобильник.
– О, Боже! Почти два часа! Успею! Обязательно успею!
– Может, успеешь, – рассудительно сказала Маргарита Степановна, – если только Володя Трапезников, шофёр нашего автобуса поселкового, нажраться не успел. А за ним не заржавеет!
– Но попробовать! Попробовать-то можно?
Людмила лихорадочно стала собирать в сумку попавшиеся под руку вещи, дёрнула молнию, вынесла сумку в прихожую. Вернувшись в комнату, бросилась к вешалке и схватила шубу.
Маргарита Степановна молча наблюдала за лихорадочными сборами, потом взяла пробегавшую мимо Людмилу за плечи, развернула к себе и серьёзно сказала:
– Люда, дай мне слово, что если Володя Трапезников не поедет, то пешком на станцию ты не пойдёшь!
– Тётя Рита, да как же я пешком-то доберусь, если рейсовый автобус полтора часа едет?
– Это он в объезд через Николкино да через мост полтора часа едет. А если пешком по отмелям через Оку, то летом за сорок минут можно обернуться.
– Летом! А сейчас?
– А сейчас не вздумай! Теплынь какая на дворе – Ока вот-вот ото льда вскроется – и прощай, наша Людочка, вместе с маминым лекарством.
– Да что же я, дура? Ну, дура, конечно, но не до такой же степени!
Людмила наконец закончила натягивать шубу, завязала шарф и, повернувшись к Маргарите Степановне, серьёзно сказала:
– Через реку не пойду. Честное слово!
Потом заторопилась, обняла тётю, чмокнула её в щеку:
– Всё, тятя Рита! Спасибо Вам за всё! Держите тут кулаки за меня и за маму! Я успею! Всё будет хорошо!
На пороге обернулась и ещё раз сказала:
– Через реку не пойду!
До площади, где останавливался рейсовый автобус Людмила добралась за три минуты. Автобус, слава Богу, был на месте, но Владимира Трапезникова в нём не оказалось. Где его искать, было непонятно. Людмила огляделась и пошла в единственный в посёлке магазин, здесь же, на площади.
Когда она вошла, продавщица усмехнулась:
– К автобусу подходили. Володю ищете?
– Да. А вы его не видели?
– И вы бы его увидели, если бы внимательно в окно у автобуса посмотрели. Там он – нажрамшись и спит.
– И что – он уже никуда не поедет?
– Куда ему ехать-то? Он и ходить-то уже не может – столько выжрать!
– А сколько он выжрал? – автоматически спросила Людмила и тут же одёрнула себя: какая, собственно, разница?
Она ещё раз оглядела площадь – надежды уехать не оставалось никакой.
– А если пешком до станции через реку? – поинтересовалась она. – Это в какую сторону?
– Вообще-то прямо через площадь за последний дом. А там справа в кустах тропинка начинается. Но я бы не пошла – лёд на реке уже слабый. Провалишься – и поминай как звали.
– Спасибо.
Людмила уже всё решила для себя и, не прощаясь, вышла из магазина.
Тропинку девушка нашла быстро – она полого спускалась с холма и была широкой и накатанной.
«И вовсе ничего ещё нигде не тает! – успокоила себя она, оглядев плотный белоснежный снег без единого весеннего изъяна. – А раз здесь ещё ничего не таяло, значит и на реке лёд ещё плотный. Да и вообще, сколько во мне весу? Пятьдесят кило?».
Отбросив сомнения, она бодро зашагала вниз по утоптанному снегу.
«Ну, в конце концов, я дойду до реки, посмотрю на неё и решу, идти дальше или нет. Я же не самоубийца – подожду до завтра…». И тут на неё снова накатило.
«Я-то подожду до завтра, а мама? Пока я жру здесь тёти Ритины плюшки целых три дня, она там умирает, продолжая надеяться на то, что её любимая дочка наконец-то привезёт долгожданное лекарство. Лекарство, которое я должна была привезти ещё вчера, если бы выехала вовремя! Расслабилась! Ремиссия? Все знают, что рак непредсказуем – подтверждением тому срочная телеграмма, которую я получила вчера! Дура! Господи, какая я дура! У мамы есть единственный

шанс. И если она не сможет его использовать из-за меня, я себе этого никогда не прощу! Никогда!».
К горлу подступили рыдания. Чтобы справиться с ними, Людмила бросила сумку в снег, уселась на неё и закурила. «Чёрт с ним, с этим ледоходом, – подумала она, – я перейду эту реку, даже если мне придётся прыгать с льдины на льдину как медвежонку по имени Умка. А если (тьфу-тьфу-тьфу) что-нибудь случится, то все будут знать, что я, по крайней мере, ПО-ПЫ-ТА-ЛАСЬ!».
Последнее рассуждение придало её решимости: «Господи, а что же это я рассиживаюсь. Времени, времени-то сколько?
Она соскочила с сумки, дёрнула молнию, та заклинила, она дёрнула ещё раз, содрала ноготь, не обращая внимания на кровь, выхватила из сумки мобильник: почти три часа. Поезд в половину пятого. Тётя Рита сказала, что ходу до станции минут сорок. Это летом. Значит, сейчас часа полтора. Успею. Обязательно успею!
Людмила подхватила сумку, повесила её на плечо и снова зашагала вниз.
«Вот ведь можешь, если захочешь! – вспомнила она любимую мамину присказку и невольно улыбнулась. – Я смогу, мама! Всё будет хорошо! Я верю!».
Последний поворот среди заснеженных кустов, небольшая ложбинка, подъём, и перед ней, наконец, открылась река. В этом месте она была не очень широка – метров сто пятьдесят, наверное. Вот только с ней было что-то не так. Что именно, она не определила сразу. Вроде река, как река. И только потом до неё дошло: при свете низкого зимнего солнца весь лёд блестел от талой воды.
Подойдя ближе, она увидела, что лёд на Оке уже пошёл небольшими трещинами и полыньями.
«Провалюсь, как пить дать, провалюсь!», – сердце тяжело ухнуло куда-то вниз, и тут же его вытолкнула обратно обжигающая волна стыда.
Она закрыла глаза, отдышалась и ступила на лёд, на удивление оказавшийся достаточно прочным.
Впечатление это, впрочем, оказалось обманчивым и, пройдя всего два шага, она почувствовала это в полной мере. Ступив на лёд, она поскользнулась. Левая нога поехала в сторону, она неуклюже взмахнула руками и медленно завалилась на бок, больно приложившись об лёд коленом.
От этой неожиданной нагрузки лёд затрещал, и от места, где она ударилась коленом, в сторону побежали мелкие предательские трещины.
Ботинки и джинсы Людмилы промокли мгновенно и насквозь.
«Хороша же я буду, когда сяду в вагон в насквозь промокшей одежде», – мелькнула мысль, но следом за ней пришёл страх.
Не вставая с четверенек, девушка развернулась и, волоча за собой сумку, медленно поползла к берегу.
«Господи! Я никогда в тебя не верила, но если ты есть, дай мне, Боже, возможность дойти до мамы! Я ведь не ради себя иду – ради неё! Может, я смогу её спасти. Так дай мне, Господи, возможность попытаться!».
Людмила сама не знала, откуда у неё появилась уверенность в том, что её поможет эта неожиданная молитва, и Бог услышит её. Она попыталась вспомнить слова «Отче наш», многократно слышанные ею в основном в художественных фильмах, но в голове крутилось только: «Отче наш, иже еси…».
Дальше этого дело не шло, но уверенность в том, что Богу важны не слова молитвы, а сам факт обращения к нему с искренней просьбой, придал девушке уверенности.
«Не за себя ведь прошу! Не за себя! Помоги, Господи!».
Людмила, цепляясь за кусты, неуклюже встала на ноги, в полной решимости повторить попытку, и заметила, что на реке что-то изменилось. Лёгкая и до сей поры почти незаметная дымка, стоявшая над парившей рекой, спустилась, и всё вокруг окутал не очень плотный, но, тем не менее, вполне ощутимый туман.
«Этого ещё мне не хватало!» – подумала девушка, глядя на противоположный берег, медленно исчезающий из виду.
Вокруг стояла мёртвая тишина, нарушаемая только звуками, производимыми самой девушкой.
«Как тихо!» – промелькнуло в голове мысль, и вдруг эту тишину нарушили звуки раздвигаемого кустарника.
Людмила повернула голову на звук и увидела, что в метрах ста вверх по течению, продравшись сквозь кустарник, на берег вышел человек в белом длинном плаще. Он помедлил мгновение, сделал пару шагов в сторону, как будто увидел лишь одному известную тропинку, и уверенно шагнул на лёд.
Людмила не могла разглядеть его во всех деталях – мешала сгустившаяся дымка, но было понятно, что дорога ему известна и ступает он по ней абсолютно спокойно.
«Вот бы и мне так! – отстранённо подумала девушка и тут же одёрнула себя: – Ты-то чего стоишь? Иди за ним немедленно! Если что – поможет!»
Она торопливо подхватила сумку и, поскальзываясь и хватаясь за ветки прибрежных кустов, устремилась к месту, откуда начал свой путь незнакомец.
Она очень боялась упустить его из виду. Ведь до него вверх по реке было метров сто, и он не стоял на месте. Однако, с трудом добравшись до того места, где человек в белом плаще ступил с берега на лёд, она увидела, что он не так уж и далеко от неё. До него по-прежнему было не более сотни метров.
Боясь упустить время, и не раздумывая больше понапрасну, она ступила в начало цепочки его следов и начала свой отчаянный путь через реку.
Придерживаясь его следов, она шла, стараясь попасть буквально «след в след», и тут что-то показалось ей странным.
Ей всегда было трудно купить в магазине модную обувь – мешал маленький размер ноги.
«Тебе, деточка, в «Детский мир» с твоим тридцать пятым!», – смеялись над ней продавцы. Шутки шутками, но это её злило и доставляло настоящие неудобства.
Теперь же, стараясь для безопасности наступать точно в следы незнакомца, она заметила, что они ненамного больше её собственных! К тому же, её собственный след был гораздо глубже!
Впрочем, ломать голову над загадкой времени не было, и Людмила решила, что подумает об этом, когда окажется в безопасности.
Отвлекшись от размышлений и подняв голову, она увидела, что незнакомец впереди тоже остановился, смотрит на неё и ждёт, что она продолжит движение.
«Как будто боится, что его следы поднявшийся лёгкий ветерок занесёт позёмкой, и я не увижу, где надо идти», – мелькнула мысль, и девушка продолжила путь.
Увидев, что Людмила снова пошла, человек в белом плаще повернулся и снова неторопливо двинулся к противоположному берегу.
Шёл он уверенно, почти по прямой, особо не выбирая дороги. Казалось, он идёт не по реке, на которой вот-вот двинется лёд, а по ковровой дорожке, которую перед ним услужливо расстелили.
Людмила ещё раз взглянула на него, потом опустила глаза и сосредоточилась на цепочке следов, стараясь идти по ней как можно более точно. Она заметила, что справа и слева от следов незнакомца змеятся небольшие трещины во льду и блестят полыньи, но, там, где он шёл, лёд был крепким и прочным, как в самые сильные январские морозы.
Опустив глаза под ноги, она и не заметила, как неожиданно упёрлась в какое-то препятствие. Оглядевшись, она с удивлением заметила, что стоит перед камнем, лежащим на берегу реки, и что, обойдя его, она окажется в начале тропинки, убегающей в лес вверх по пологому склону.
«Я прошла! Господи, спасибо тебе – я дошла!» – от радости на глаза навернулись слёзы.
Она постояла немного, пытаясь унять сердце, которое неистово колотилось от избытка адреналина, и посмотрела вперёд, отыскивая взглядом незнакомца, который так здорово ей помог.
Он по-прежнему был впереди метрах в ста. Стоял и вроде бы смотрел на неё, но из-за сгустившегося тумана она не смогла бы это сказать наверняка.
Когда она начала подниматься по склону, он повернулся и той же уверенной походкой двинулся вверх по тропе. Поднималась она совсем недолго. Деревья расступились, и в каких-то трёхстах метрах она увидела блестящие железнодорожные пути и гостеприимно поднимающуюся над зданием небольшого вокзала дымку.
Людмила сунула руку в карман, достала мобильник и посмотрела на дисплей.
«Пятнадцать минут пятого. Не может быть! Я успела!».
Она оторвала глаза от телефона и посмотрела вперёд, отыскивая взглядом незнакомца. Он был уже довольно далеко, у самого здания станции. Ещё немного, и он повернул за угол, на перрон, и Людмила потеряла его из виду.
«Надо же поблагодарить человека!» – она подхватила сумку и почти бегом двинулась вперёд, чуть не поскользнувшись при этом.
Проделав остаток пути без приключений, она добралась до железнодорожного вокзала, завернула за угол и оказалась на пустом перроне.
«Где же он? Может быть, в буфет зашёл?» – она огляделась и увидела, что на маленькой станции вовсе нет никакого буфета, только светится в наступающих сумерках маленькое окошко кассы.
Торопливо подойдя к нему, она спросила у приветливо улыбнувшейся кассирши: «А в Питер я сегодня смогу уехать?». И чуть не задохнулась от счастья, услышав в ответ: «Да, конечно».
И только уже держа в руке корешок заветного билета, спросила:
– А вот человек здесь был – такой высокий, в белом плаще… Он куда пошёл? – спросила и натолкнулась взглядом на непонимающий взгляд приветливой кассирши.
– Да не было здесь никого уже часа два, а то и больше.
– Как же не было? Может, вы не заметили? Высокий такой, в белом плаще.
– Нет, девушка, не могла я не заметить. Вон, у меня весь перрон, как на ладони! Да и кто в такую погоду в белом плаще ходит? Воспаление лёгких получить?
– Спасибо. Наверное, мне показалось…
Людмила отошла от окошечка кассы и ещё раз, не веря своему счастью, оглядела билет на поезд, который привезёт её в Питер, к маме…
Сев в поезд, она уже не слышала низкого тяжёлого грохота, который раздался, когда лёд вскрылся и на Оке начался ледоход.

Ангелы_Человек в белом плаще

* * *
Иннокентий, молчавший всё время, пока Порфирий Александрович рассказывал эту историю, встал, вышел в коридор, порылся в карманах куртки, достал новую пачку сигарет.
Вернувшись, распечатал её, сел и закурил:
– Плохая у тебя история, Порфирий Александрович. Негодная.
– Это почему? – искренне удивился тот.
– А потому, что у любой истории должен быть конец, а ты её будто на полуслове оборвал. С мамой-то что случилось?
И огляделся вокруг, искренне недоумевая, почему все сидевшие на кухне смотрят на него, скрывая улыбку.
– Кеша, жену мою как зовут?
– Ну, Александра Валентиновна… – тут до него дошло. – Не может быть!
– Может, я, Кеша, десять лет назад как овдовел, так думал, что больше никого не встречу. Но, как говорится: «Человек предполагает, а Бог располагает». Вот так и встретились мы с Шурой случайно в скверике у больницы. Я там случайно оказался, а она выписку из истории болезни забирала.
– Значит, помог отвар, который Людмила привезла.
– Помог! Уж семь лет как помогает. Только какой был бы от него толк, если бы Людмиле тот мужику белом плаще не встретился. А может быть, то и не мужик вовсе был, а?

-------------------------------------------------------

Мусаев Г. Под крылом Ангела: Невыдуманные истории, рассказанные на кухне / Г.М. Мусаев. – Севастополь: «Литгазета Плюс», 2017. – 204 с., ил.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.