Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Мария ВИРГИНСКАЯ

Мария Виргинская

Мария Виргинская родилась в Ленинграде, но ее истинная родина — Севастополь, место действия всех ее произведений. ...

Читать далее

Наталья КУДРЯВЦЕВА

Н.Ю. Кудрявцева

 

Наталья Юрьевна Кудрявцева родилась в Свердловске, на Урале.

Окончила библиотечный факультет Челябинского института культуры.

После окончания института ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Голубиная книга – IV: Подарок от Брежнева. Тайны датского короля

Валерий Воронин. Голубиная книга. Дилогия 4-я

Автор:  Валерий ВОРОНИН
Жанр: Исторический роман
Издательство: «Дельта»
Город: Севастополь
Год: 2011

Внимательный читатель с первых же строк обратит внимание на то, как сильно по сюжету отличаются данные романы от первых дилогий  «Голубиной книги».

«Да ведь здесь нет и слова о сияющих!» – скажет он. Совершенно верно. Четвертая дилогия, в отличие от её предшественниц, не является дневником Тота. Автор переносит действие в наши дни. И, тем не менее, несмотря на такое достаточно вольное обращение с «Голубиной книгой», речь в этой дилогии все же идет о сияющих, точнее – о тех местах, где они когда-то жили.

Современные люди сталкиваются с теми же тайнами, которые тревожили и экспедицию Тота. Но каждый по-своему пытается их разгадать и понять. А путь, ведущий к познанию, порой приводит к неожиданным открытиям, которые в корне меняют представление о нашем прошлом.

Все последующие дилогии будут развивать эту тему. Читатель ещё столкнется с экспедицией Тота и узнает, как сложилась судьба каждого помощника сенса. Но автор также будет продолжать и линию, заявленную в нынешней дилогии, и надеется, что в конце исторической серии оба направления, по которым он ведет читателей, найдут своё логическое завершение.

Четвертая по счету, дилогия из серии исторических произведений «Голубиная книга» лауреата городской литературной премии имени Льва Толстого, члена профессиональных творческих союзов Украины и России Валерия Воронина. Её открывает роман «Подарок от Брежнева». Одновременно на письменный стол легла публикация в одном из авторитетных в стране изданий фрагментов дневников автора «Малой земли», «Возрождения» и других сочинений. Не знаковое ли, окрашенное мистическими признаками совпадение?

О КНИГЕ

Из рецензии Александр Калько в газете «Слава Севастополя», 2011

«Многим покажется неожиданным факт, что в течение долгих лет Леонид Брежнев не руками своих спичрайтеров, а сам лично вел дневник. Записи в нём, предельно лаконичные, были понятны до конца лишь автору. Одна из них, сделанная в 1958 году: «Совещание по атомной флотилии, 4 ч. На совещании по скоростной атомной лодке – докл. Тов. МиГ».

Леониду Ильичу исполнилось лишь 52 года. Он полон сил. Руководство страны определило его ответственным за поддержание равновесия в гонке вооружений с потенциальными противниками в Европе и за океаном. Годом позже партийный функционер высокого ранга доверяет заветной тетрадке рецепт: «4 лимона, 3 головки чеснока, всё это почистить, кости из лимона выжать, кожуру и чеснок пропустить машинку на 1,5 литра воды, 5-6 дней после чего пить по полстакана 100 грамм...». (Здесь и далее орфография и пунктуация автора). От какой хвори искал щит Леонид Брежнев?

Но тема нашего сегодняшнего разговора побуждает обратиться к иным местам его дневника. Заметка от 11 декабря 1976 года: «Провожал в аэропорту М.А. Суслова – улетел во Вьетнам. Посидели в аэропорту. Громыко, я, Кириленко, Черненко… Занимались шутками». Ещё: «На сессии Верховного Совета. Освобождение А.Н. Косыгина. Избрание предсовмина т. Тихонова Н.А.» (23 октября 1980 года). И наконец: «Поздравил т. Щербицкого. 63 года» (17 февраля 1981 года). Карьерный рост Кириленко, Тихонова, Щербицкого и некоторых других людей из окружения Генерального секретаря, как и его самого, прочно связан с Днепропетровском.

В новом романе Валерия Воронина повествуется о некоем феномене этого славного города на берегах Славутича. В нём, по свидетельству писателя, пульсируют «волны быстрого времени», которые поднимают людей на вершину власти. До Леонида Брежнева это были яркие фигуры казацкой старшины, такие крупные личности, как Блаватская, глава правительства России царского времени Витте, видный ученый-историк Яворницкий, после – сонм руководителей обретает независимая Украина, упоминания второго её президента Кучмы будет вполне достаточно.

Ну почему, почему лишь отдельные города и городки щедры на сияющие имена? Ответ на этот вопрос содержится в новом романе Валерия Воронина. Об этом он сказал в беседе с автором данных строк.

– Написав предыдущие дилогии «Голубиной книги», – сообщил писатель, – обратил внимание на места, где останавливались, оседали сияющие. Тысячелетия назад им заранее было ведомо, куда надлежало приплыть. Эти места притягивали древними святилищами, родниками. Для сияющих это было принципиально важно. Только здесь предстояло утвердить то, что в настоящее время мы называем цивилизацией.

Днепропетровск меня всегда привлекал. Бывая в этом городе, всегда чувствовал его силу, идущую из глубин мощную энергетику. Воздействие её уникально. Днепропетровск, в прошлом Екатеринослав, всегда рождал, обеспечивал становление лидеров во всех областях человеческой деятельности.

Через 3-4 романа вновь вернусь в те же места,  возможно, в современный Крым или в один из регионов Восточной Европы, где «сияющие» – прародители нашего духа – проявили себя наиболее полно.

Как много в мире по-настоящему загадочного. Хорошо, когда рядом идут его открыватели».

 

 ---------------

Подарок от Брежнева

Глава из романа

Квартира с тайной
4

...Это случилось 7 ноября 1940 года. Как раз подходил к концу скромный банкет для работников Днепропетровского обкома партии. Леонид Брежнев вышел на террасу из душного зала, размял папиросу, чиркнул спичкой и смачно затянулся. День был очень хороший во всех отношениях. И вечер – на загляденье. Область подошла к Октябрьским праздникам с хорошими результатами. Приятно было слышать лестные слова в свой адрес. Сразу же подумалось о том, сколько осталось времени до конца года и сколько намеченного еще предстоит сделать. Огонек папиросы стал вспыхивать все чаще, что свидетельствовало о том, что первый секретарь обкома уже обдумывает какой-то план, весь погружен в его реализацию.
– Леонид Ильич!
Брежнев вышел из задумчивости и оглянулся. Рядом стоял Николай Щелоков и вертел в руке незажженную папиросу.
– Тебе чего, Николай? Дать огоньку?
Щелоков замялся.
– Да есть у меня спички. Просто неожиданно сильно разболелась голова. Вот – вышел на свежий воздух покурить, а здесь – ты. Подумал, может быть, есть у нашего секретаря таблетки от головной боли.
Леонид Брежнев машинально ощупал карман, хотя ясно было заранее, что таблеток у него нет. И помочь своему товарищу он никак не может. Щелоков пришел в обком партии почти в то же время, что и Леонид Ильич. Только Брежнев стал секретарем и возглавил комитет днепропетровских коммунистов, а его товарищ вначале стал заведовать одним из ведущих отделов, а затем был назначен председателем горисполкома. Но Брежнев и Щелоков очень быстро сдружились. И в неофициальной обстановке, если рядом не было посторонних, переходили на «ты» и называли друг друга по имени.
– Я вообще, Николай, считаю, что вместо банкета обкомовским работникам нужно было дать время на отдых.
– Что же делать, Лео...
Брежнев оглянулся и, увидев, что они на террасе одни, махнул рукой. Щелоков жест секретаря, конечно же, понял и тут же «исправился».
– Что же делать, Леня. Пусть я буду лишь досадным недоразумением нашего праздничного банкета.
Брежнев задумался.
– Мне кажется, что и у тех, кто остался в зале, не у кого попросить таблетку от головной боли.
Щелоков запыхтел папиросой и вдруг предложил:
– Здесь рядом, на проспекте Карла Маркса, живет мой хороший знакомый. Я уверен, у него есть лекарство, в том числе и от головной боли.
Брежнев запротестовал.
– Извини, Коля, я не могу. Как я, не попрощавшись, брошу товарищей? Это просто неудобно.
– Да мы же вернемся! Через сорок минут снова будем стоять на этой террасе. Никто и не хватится.
Леонид Ильич подумал, затем подошел к входной двери и, открыв ее, сообщил дежурному:
– Если меня будут спрашивать, я вернусь минут через сорок-пятьдесят.
– Хорошо, Леонид Ильич, – послышалось из-за двери.
Брежнев удовлетворенно кашлянул.
– Вот теперь, Коля, пошли к твоему знакомому.
Двое солидных мужчин, пыхтя сигаретами, шли неспешно по проспекту, о чем-то разговаривая, иногда повышая голос, иногда понижая его до шепота.
Наконец подошли к нужному дому, и Брежнев, рассмотрев в темноте контуры старинного особняка, различил лишь какие-то архитектурные элементы, оставшиеся от прежних времен, да то, что дом имел три этажа.
По широкой лестнице поднялись на верхний этаж и... Настал момент, когда нам требуется сделать одно немаловажное уточнение. Уже подходя к особняку, Леонид Ильич вдруг ускорил шаг. Он шел так быстро, что Щелоков за ним не поспевал. Наконец он взмолился:
– Леня! Куда ты летишь? Такое впечатление, будто это не у меня, а у тебя болит голова. И не мне, а тебе требуется помощь.
Брежнев спохватился и пошел медленнее. В самом деле, куда он летит? Но, подойдя к особняку и выяснив, что знакомый Николая живет на третьем этаже, в один миг, перепрыгивая через ступени, буквально влетел на нужную лестничную площадку. Лишь спустя какое-то время сюда же поднялся запыхавшийся Щелоков. Он даже осторожно спросил:
– Леня! Что с тобой, почему ты несешься, как на пожар?
Брежневу нечего было сказать. Он и сам не мог объяснить товарищу свое поведение. Дом или, точнее сказать, эта квартира, как магнит, мощно и призывно влекла его к себе. Он не мог противиться этой призывной силе. В душе его клокотал огонь, все тело горело. Может быть, он тоже заболел?
– Ты, Коля, звони лучше в дверь, – выдавил он из себя.
Щелоков нащупал в полумраке белую кнопку звонка, и тут же на весь подъезд раздался резкий и противный звук. Следом послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой с характерными седыми усами человек и вопросительно смотрел на пришедших. Но, узнав Щелокова, сразу ему улыбнулся.
– А, Николай! Здравствуй, здравствуй. Ну, заходи.
В свою очередь Щелоков наклонил голову и проговорил:
– Здравствуйте, Петр Семенович. Прошу прощение за поздний визит.
– Да я еще не спал...
В этот момент у Брежнева как гора с плеч свалилась. Создалось впечатление, будто неведомая сила, переплавлявшая его естество, вдруг вырвалась в распахнутую дверь и в один момент заполнила все пространство квартиры Петра Семеновича. Даже дышать легче стало. Что за наваждение!
– Я не один пришел, – извиняющимся голосом продолжил Щелоков, – со мной Леонид Брежнев.
Петр Семенович улыбнулся в усы и пророкотал:
– Проходите, хлопцы, проходите. Что ж я Леонида Ильича не узнал? Только вчера на торжественном собрании у нас на Петровке его видел.
– А вы, – спросил Николай, – вчера на завод ходили?
– Пригласили, – сказал хозяин квартиры и напорщил усы, – вспомнили старого большевика.
Леонид Ильич посмотрел внимательно на хозяина квартиры и неуверенно произнес:
– Кажется, и я вас видел. Вы сидели во втором ряду...
– Ага, ага, – засуетился Петр Семенович, – во втором ряду. Спасибо, что зашли, хлопцы, не забываете нас, стариков.
Он провел гостей в большую комнату и тут же предложил выпить чаю. Брежнев, чтобы уважить хозяина, от чашки чая не отказался, а Щелоков тут же приступил к делу.
– Петр Семенович, дорогой, помоги мне!
– А что, что стряслось у тебя?
– Голова болит так, будто раскалывается. Нет ли у тебя таблетки? Я знаю...
Петр Семенович предостерегающе поднял руку.
– Ты, Коля, присядь на стул и ничего не говори. А микстурку я погляжу.

5
Пока старик возился на кухне, ставя чайник, пока бегал за перегородку в большой комнате, где у него хранились медицинские припасы, Брежнев с любопытством рассматривал квартиру. Собственно, состояла она из достаточно большой комнаты, которая, очевидно, имела продолжение в виде алькова, куда и бегал за таблетками Петр Семенович. Потолки были высокие, лепные. Сбоку пристроена полулоджия. А убранство, конечно, очень скудное. Панцирная кровать, шкаф да два стула. В углу – тумбочка. Странно, что так могло привлечь Брежнева, почему он, как на крыльях, летел сюда?
Леонид Ильич заглянул на кухню, но ничего примечательного, кроме огромной кладовки, очевидно, раньше являющейся частью кухни, не приметил. Но что, что его так влекло сюда?
Когда Щелоков выпил таблетку, гостеприимный хозяин пригласил «хлопцев» за стол, пить чай. Брежнев пил мелкими глотками, стараясь не обжечься, и все время казался рассеянным. Наконец он не выдержал и сказал:
– Знаете, Петр Семенович, как только я переступил порог вашей квартиры, сложилось впечатление, что мне здесь все знакомо. Что я здесь был или даже жил. Не могу понять, откуда такое чувство.
Хозяин квартиры искренне рассмеялся.
– Что-то не припомню тебя, мил человек! Я здесь живу почитай лет двадцать и ни разу не принимал такого гостя.
Брежнев вынужденно улыбнулся.
– Конечно, я спорить не стану. Но какое-то внутреннее чувство... Будто здесь мне все знакомо. Бывает же такое...
Петр Семенович выпил свой чай, а затем неопределенно повторил, как бы завершая начатый разговор:
– Бывает же такое.
Но Леонид Ильич не унимался. И когда прощались, уже в дверях сказал хозяину квартиры:
– Нет, у меня сложилось стойкое убеждение, что я когда-то жил здесь. Или бывал. Или буду жить в будущем.
Петр Семенович лишь руки развел в стороны. Что здесь скажешь? На прощание он предложил почаще приходить к нему в гости. И Леонид Ильич с радостью согласился.
Надо сказать, свое слово Брежнев сдержал. Нет-нет, да и заглядывал к старику – чайку попить, в домино сыграть. Часто ему компанию составлял Щелоков, который и раньше любил захаживать к Петру Семеновичу. Для Леонида Ильича эта квартира стала своеобразной отдушиной, где можно было хотя бы на короткое время отрешиться от навалившихся проблем, побыть самим собой.
Петр Семенович оказался очень интересным собеседником. Он отлично помнил еще легендарного большевика Бабушкина, работал вместе с Петровским, в честь которого переименовали город, знал многих, кто составлял рабочую кость Днепропетровска. Леонид Ильич и сам вырос в рабочей среде, трудился на металлургическом заводе в Днепродзержинске, но сейчас он управлял всей областью и до чаяний и мыслей рядового человека опускался нечасто. Так что беседы с Петром Семеновичем помогали не только «отдохнуть мыслью», но и не «отрываться от земли» – как тогда говорили.
Но и конечно – игра в домино. Когда выдавалась свободная минутка, Леонид Ильич не упускал случая сразиться со стариком. Брежнев был не только азартным игроком, но и удачливым. Выигрывал очень часто. Однажды Щелоков даже воскликнул:
– Я не понимаю, Леня, как ты выигрываешь!
– Коля, все по-честному, – Леонид Ильич улыбался и кивал в сторону хозяина квартиры.
А тот лишь усы подкручивал.
– Ох, хлопцы...
Конечно, Брежнев интересовался историей особняка, в котором жил Петр Семенович. Он выяснил, что дом построен в конце девяностых годов девятнадцатого века. Принадлежал некому Труховскому или Торговскому. Хозяин сам здесь не жил, а сдавал квартиры состоятельным жильцам. А та, которую сейчас занимал Петр Семенович, прежде принадлежала какому-то заезжему коммерсанту. Он всегда в ней останавливался, когда торговые дела приводили его в Екатеринослав (нынешний Днепропетровск). Вот и вся информация.
Леонид Ильич попросил нынешнего хозяина квартиры показать вещи, сохранившиеся с прошлых времен. Но Петру Семеновичу похвастаться было нечем. После революции особняк разграбили. Ему досталась лишь высокая напольная ваза, которую он обменял на кухонный стол. Да на стене – картина «Иван-Царевич и Серый Волк» с явно сказочным, буржуазным сюжетом. Но Петр Семенович рискнул оставить ее у себя – больно красива! Эта картина известного живописца Васнецова и сейчас висела в комнате, так что Леонид Ильич мог вволю ею налюбоваться.
Вспомнил старый большевик и о зеркале, висящем в нише, которую он закрыл от остальной комнаты занавеской. Это зеркало состояло из трех частей, называлось трельяж и, скорее всего, было старинным, если судить по его отделке. Сама же ниша называлась альков. Как правило, подобные архитектурные формы применяли в случаях, когда надо где-то расположить кровать, отделив ее от остальной комнаты. Но почему вместо кровати там стояло громоздкое зеркало? Петр Семенович на этот вопрос ответить не мог.
Леонид Ильич подошел к зеркалу, которое оказалось в полный человеческий рост, и вдруг испытал странное желание войти в него, как в дверь. От неожиданного решения он даже потряс головой и сделал решительный шаг назад. Бр-р-р. Что за наваждение? Больше он старался к зеркалу не приближаться, хотя сам альков по-прежнему притягивал его внимание. Даже подумалось: «А могло ли быть такое, чтобы в этой комнате когда-то родители его зачали?» Но эту мысль он тут же выбросил из головы, ибо она показалась абсолютно несуразной.
Еще несколько раз Брежнев наведывался к старику, и неизвестно, какое будущее было бы у этой дружбы, но началась война. Фронт быстро приближался к Днепропетровску, началась массовая эвакуация. Первый секретарь горкома был призван в действующую армию, с боями дошел до Германии и закончил войну в звании генерал-майора. Мы не будем повторять боевой путь Леонида Ильича, напомним лишь яркий эпизод из его биографии – битву за Малую землю. Там он мог погибнуть. Но пули ни тогда, ни позже его не брали.


6
После окончания Великой Отечественной войны Леонид Брежнев очень хотел вернуться домой, в Днепропетровск. Но кадровый голод заставил вышестоящее руководство отправить его в соседнюю Запорожскую область, где требовалось поднимать из руин и Днепрогэс, и «Запорожсталь», и другие крупнейшие предприятия области. Работы было столько, что и головы некогда было поднять. Лишь довоенный опыт руководства Днепропетровской областью, крепкая организаторская хватка да приобретенная военная дисциплина позволили ему достаточно быстро наладить восстановительные работы.
В любую свободную минуту Леонид Ильич старался выбраться в родной Днепр. Благо на машине – ходу всего часа четыре. Именно тогда он пристрастился к быстрой езде. Вначале того требовали конкретные обстоятельства – надолго из Запорожья без причины нельзя было отлучаться. А затем такая езда стала страстью. Энергичный, горячий Брежнев по-иному теперь ездить не мог. Научившись хорошо водить машину еще до войны, здесь, на трассе Днепропетровск-Запорожье, он доводил свое шоферское искусство до совершенства. Выжимал из служебного авто все, на что мотор был способен. Так больше никто не ездил.
Надо сказать, что положенный ему по штату личный водитель Семен Палтышев вовсе не противился лихим скоростям своего шефа. Был таким же сорвиголовой. И вообще, странная иногда создавалась картина: первый секретарь обкома крутил баранку, а его водитель, прикрыв глаза, отдыхал на заднем сидении.
Гораздо позже, уже когда Леонид Ильич был престарелым генеральным секретарем ЦК КПСС, о нем появился такой анекдот. Стоят два гаишника на трассе и видят, что по ней с бешеной скоростью мчится представительский автомобиль. Один из гаишников решился его остановить и выставил вперед жезл. Автомобиль послушно остановился, и гаишник подошел к нему, чтобы проверить документы. Когда боковое стекло открылось, он увидел... генерального секретаря и, конечно же, обомлел. Извинившись, отошел в сторону. Автомобиль отъехал. Второй гаишник спрашивает, мол, чья это машина? Первый ему и отвечает, что «не знает, кого в ней везли, но водителем там был сам Брежнев!»
Конечно, во времена, когда Леонид Ильич был руководителем Советского Союза, маловероятно, чтобы его кто-то смел остановить. А вот если бы это случилось в его молодые годы, ответ был бы таков: в машине, которую вел Брежнев, был его водитель – Семен Палтышев.
Надо сказать, что Семен стал водителем первого секретаря обкома не случайно. Дело в том, что Леонид и Семен были знакомы с юности и крепко дружили. У них даже голубятни были рядом. Когда еще до Великой Отечественной войны Леонид Ильич стал секретарем Днепропетровского обкома, он уже тогда мог взять Семена своим водителем. Но врачи нашли у Палтышева какое-то заболевание, не позволившее сесть за баранку. Поэтому друг юности Брежнева работал в обкомовском гараже механиком.
Но после войны Леонид Ильич вновь разыскал Семена, который прошел фронт, остался жив, и теперь врачи считали его абсолютно здоровым. Так он стал водителем секретаря обкома. Но юношескую дружбу со своим личным водителем Брежнев, конечно же, скрывал, не поощрялось тогда подобное панибратство. А Палтышев не позволял себе не только в обществе, но и наедине называть Брежнева по имени. Только уважительно – Леонид Ильич.
Что интересно, трассу из Днепропетровска в Запорожье они всегда преодолевали на одном дыхании, на максимальной скорости. А шоссе, ведущее в Кривой Рог – в два захода. Нередко где-нибудь на повороте дороги, возле балки, где течет река или сверкнет, бывало, пруд, Леонид Ильич просил остановить. Он уходил в степь, там, оставшись в одиночестве, молча смотрел, как играют травы на ветру. Может быть, таким вот образом восполнял так и не сбывшееся свое желание работать на земле? В землемеры-то он когда-то пошел по призванию души. Только жизнь сложилась не так, как загадывалось в юности.
Как правило, после таких прогулок Леонид Ильич садился в машину рядом с водителем и говорил:
– Ну все, Сеня, теперь поехали.
– Поехали, Леонид Ильич, – отвечал Палтышев.
Обычно до самого города Брежнев больше не разговаривал, о чем-то сосредоточенно думал. Может быть, прогулка по степи помогала ему настроиться на определенную волну?
Как-то позвонил Николай Щелоков и предложил «заехать к деду». Так он за глаза называл Петра Семеновича. Мол, проезжал по Карла Маркса и увидел в его окне свет. Вспомнилась довоенная жизнь... Брежнев с готовностью согласился – он и сам несколько раз вспоминал о старом большевике и так запавшей в душу квартире. И вдруг – оказия. В Днепропетровске, на базе обкома, через несколько дней должно было проводиться совещание секретарей. Леонид Ильич решил выехать пораньше, чтобы заскочить «на огонек» к деду перед совещанием. Позвонил Николаю, но тот, к сожалению, в этот день был очень занят, так что вышеозначенный особняк Брежнев посетил сам.
Привычно взбежал на третий этаж. Сердце учащенно билось толи от быстрого шага, толи по привычке, как в те, предвоенные годы. Нажал на звонок и поймал себя на мысли, что узнал этот давно забытый звук. Улыбнулся. И тут же услышал по ту сторону двери шаги. Подумалось, вот сейчас откроется дверь...
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге вместо Петра Семеновича возникла очень красивая девушка. Простенькое платье обтягивало ее безукоризненную фигуру. Длинная русая коса была переброшена через плечо. Глаза – голубые... Конечно, Леонид Ильич не ожидал увидеть здесь небесное создание и на мгновенье растерялся, но тут же взял себя в руки и четко, по-военному, сказал:
– Здравствуйте, девушка!
– Здравствуйте...
– Здесь живет Петр Семенович. Я к нему.
– А Петра Семеновича нет, – послышалось в ответ, – он умер.
На лестничной площадке на минуту повисла глухая тишина. Брежнев был так уверен, что сейчас увидит старого товарища и поговорит с ним, что от растерянности не мог ничего сказать. Петр Семенович умер. Надо же...
Видя, как расстроился и даже побледнел незнакомец, девушка предложила:
– Да вы проходите.
Брежнев неуверенно перешагнул порог. В правой руке он сжимал пакет, завернутый в газету. Это был подарок для хозяина квартиры. Подготовил он его давно, а вручить хотел сегодня. И что теперь с ним делать, оставить здесь?
Кашлянув, Леонид Ильич спросил:
– А кем ты приходишься Петру Семеновичу?
– Я его внучка. Зовут меня Варя.
– А меня – Леонид Ильич. Вот и познакомились.
Брежнев вымученно улыбнулся и добавил:
– Я не знал, что Петр Семенович умер...
Варя предложила Леониду Ильичу сесть на стул, стоящий возле высокой узкой тумбочки, и рассказала о том, как именно умер ее дедушка. Оказалось, что он был схвачен немцами, когда те заняли Днепропетровск, и уже в застенках тюрьмы у него остановилось сердце. Варе об этом рассказали соседи, когда она несколько месяцев назад вернулась из эвакуации.
– А где твои родители? – спросил Леонид Ильич.
– Папа погиб на фронте, а мама заболела и умерла в Караганде. Год назад...
Брежневу стало очень жаль и эту девочку, и ее родителей, и Петра Семеновича. Он невольно произнес:
– Да, такие вот дела, Варя... Варюха-горюха.
Брежнев решительно развернул газету, и Варя увидела длинную костяную коробку. На ее крышке сверкнула маленькая латунная табличка с надписью: «Петру Семеновичу от Леонида Ильича».
– Это домино, – пояснил Брежнев, – сделано на заказ. Хотел подарить твоему деду. Мы с ним играли. Здесь...
Он обвел взглядом комнату и с сожалением вздохнул.
– Да, что теперь с этим подарком делать...
Девушка вдруг зарделась и сказала:
– Леонид Ильич, а я ведь вас знаю! Вы до войны у нас секретарем обкома работали. Дедушка мне рассказывал о вас...

Воронин В.В.
Историческая серия «Голубиная книга». Дилогия IV. Подарок от Брежнева: Роман. – Тайны датского короля: Роман – Севастополь: Издательство «Дельта», 2011. – 376 с.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.