Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Мария ВИРГИНСКАЯ

Мария Виргинская

Мария Виргинская родилась в Ленинграде, но ее истинная родина — Севастополь, место действия всех ее произведений. ...

Читать далее

Андрей АГАРКОВ

Андрей Агарков, поэт

Член Союза писателей России.  Член Национального Союза писателей Украины.  Лауреат городской литературной премии ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Ирина БОХНО. Куклы на подоконнике

Ирина Бохно. Куклы на подоконнике

«...На Ивана Голубца
Магазин без продавца!»

На самом деле, на углу Ивана Голубца и длинной-предлинной улицы Льва Толстого была булочная. Вход в неё по сравнению с нашими «хрущёвскими» подъездами на Киевской казался мне очень красивым, в самой булочной замечательно пахло, а еще – там бывали бублики.

Поскольку ни сладкого, ни мороженого мне было нельзя, бублики казались мне удивительно вкусными. Лучших я с тех пор не пробовала – ни после переезда на «новую квартиру», ни позже. С пяти лет, как человеку вполне считающему, мне разрешали ходить в булочную самой.

Поэтому когда я слышу первые строчки «На углу у старой булошной, / там, где лето пыль метёт...» – это она, та самая булочная. И лето мело на этом углу пыль пополам с акациевым цветом: акации на Голубца и Толстого были старые, высокие и густые, и спешащий в парк троллейбус вытряхивал из крон сухой пахучий цвет и подсохшие листья, ложившиеся на асфальт, как раскатанные виноградины.

Была и ещё одна причина, по которой я старалась – куда бы мы ни шли, если не спешили – переходить на противоположную сторону долгой этой улицы, катившейся до самого Хитрого рынка и дальше – к небольшой площади у кладбища Коммунаров. На наш квартал через дорогу глядели слепые мутные переплёты высоких окон каких-то цехов, а вот дальше почти два квартала занимал «частный сектор», выходивший к дороге либо глухими бетонными белеными или ракушечниковыми заборами, либо торцами домов. И лишь один дом был исключением: он глядел на троллейбусную линию четырьмя окнами с белыми рамами и распахнутыми днём белыми же ставнями. На подоконниках трёх из них – всегда безупречно промытых – стояли горшки с цветами: геранью, «ванькой-мокрым» и ещё одними, имени которым я не знаю до сих пор: мы их называли «разбитое сердце» за то, что розовые, алые и белые бутоны его, набухая, поворачивались книзу и всё более походили на сердечко, а затем раскрывались нараспашку, словно раскалываясь. Ранней весной на один из подоконников непременно выставлялись гиацинты.

Сами же подоконники были отделены от внутренности дома таким густым белым тюлем, что всё это было похоже на маленькую выставку цветов. Густота занавесей избавляла от неуюта «заглядывания в чужие окна»: было вроде бы понятно, что хозяева «дают посмотреть» на подоконники.

На подоконнике четвертого окна на белом кружевном фоне виднелись куклы. Нет, не фарфоровые: девочка (платье в горошек, мячик) со щенком, пляшущий казачок, маленький школьник в коричневом костюмчике и прочие румяные фигурки, которые обязательно попадались на полочках у каждого из наших соседей. Высотой от половины до полной ладони взрослого человека, тонко сделанные, с детально нарисованными личиками и в настоящих тканевых костюмах, принадлежность которых мне было рано опознать. Помню только, что костюмы были какие-то европейские, возможно, средневековые: пышные юбки, короткие бриджи, красивые широкополые шляпы и – да – у всех роскошные кудри. Я уже знала тогда о японских рисовых куколках, выставляемых на День Девочек, но эти были совершенно другими. Время от времени неведомые хозяева меняли расположение фигурок в окне, и тогда становилось понятно, что хозяева эти есть, и я часто задумывалась – что же это за люди, которые каждый день показывают прохожим кукол и цветы. И, конечно, я очень любила проходить мимо этого дома, и нарочно замедляла шаг, и тянула время, чтобы глядеть на кукол не остановившись и уставившись, а вот именно проходя.

Я даже радовалась, когда меня не приняли в школу, как тогда было положено, «по району» – в 45-ю школу, стоявшую посреди нарядного сквера в самом начале улицы Ивана Голубца, всего лишь через перекресток от нашего квартала. Мне было 6 лет и 9 месяцев, разница непростительная – было «не положено».

Не помогли ни хождения в летний подготовительный класс, где нас зачем-то учили рисовать яблочки через одну клеточку и отличать красное от зеленого, ни закаченный мне «вступительный» экзамен с задачками из второго класса. По какому-то знакомству рослую шестилетку пристроили в 14-ю школу – на улице Толстого, почти напротив Хитрого рынка. То есть, идти в неё надо было мимо того самого кукольного дома!..

А в октябре ставни его остались закрыты день, и два, и целую неделю. И вскоре как-то так стало понятно, что хозяева кукол исчезли, и дом как будто бы умер: на аккуратных ранее стенах появились потеки, ставни облупились – удивительно быстро, словно прошли не пара месяцев, а несколько лет.

Потом переехали и мы, а где-то, как когда-то на белом подоконнике, кто-то переставляет маленькие нарядные куклы.

Бохно И. РасСказки: Избранные рассказы и сказки. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2014. – 344 с.

Обсуждение

  1.    Наталья,

    Это поразительно, но мы с автором, оказывается, выросли в соседних дворах. И даже учились в одной школе. И потом мы тоже переехали.

    Возможно, мы даже встречались в школьном буфете, или в той самой булочной, или в летнем кинотеатре «Заря» на Коммунистической... И брали одни и те же книжки в детской библиотеке...

    Мое детство прошло на улице Льва Толстого, на большом миндальном дереве, недалеко от того самого «Хитрого рынка»...

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.