Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виктор ЛАНОВЕНКО

Виктор Лановенко_2015

Писатель, драматург. Член Союза писателей России. Лауреат региональной премии Льва Толстого.  Автор более десятка пьес, ...

Читать далее

Геннадий КАНДАКОВ

Г.И. Кандаков

Профессиональный моряк, капитан второго ранга в отставке, за перо взялся уже после окончания флотской службы.

Все ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Из Года литературы в Год кино

Е. Никифоров. Из года Литературы в Год Кино

В конце декабря в Евпатории я оказался совсем не случайно. Как мне стало известно, Президиум Государственного Совета Республики Крым постановил присудить прозаику, критику, литературоведу Е.Г. Никифорову Государственную премию Республики Крым за 2015 год в номинации «Литература (поэзия, проза, публицистика), за «роман-исследование» «Центурии Антона Чехова» в 2-х томах.

Узнав накануне, что 24 декабря в евпаторийской Центральной библиотеке имени А.С. Пушкина состоится официальное закрытие «Года литературы», я направился прямо туда. Здесь-то, в такой-то день, как мне представлялось, я уж точно встречу «прозаика, критика и литературоведа» Е. Никифорова.

Мероприятие, действительно, было организовано и проведено официально и торжественно, как потом напишет городская газета, «с широким участием общественности, представителей городской администрации, писателей, музыкантов и читателей». Каково же было моё удивление, когда, внимательно оглядев читальный зал, среди присутствующих «представителей общественности», «писателей, музыкантов и читателей» «именинника» я не обнаружил!

«Не захворал ли часом?..» – подумал я и направился прямиком к нему домой. Редакционное задание выполнять всё равно было нужно.

Как эпически писалось в репортёрских отчётах в позапрошлом веке: «Известного писателя имярек я застал сидящим за письменным столом…». Прозаика, критика, литературоведа Е.Г. Никифорова и я застал за его письменным столом. С тем лишь уточнением, что он в кромешной темноте!.. при трёх горящих свечах!.. сидел перед клавиатурой ноутбука!.. и набирал какую-то очередную свою работу!..

Вот он, «реализм действительной жизни»! – подумал я словами великого Достоевского, и тут же для себя уточнил его: «Нет, это не реализм, это что ни на есть сюрреализм действительной крымской жизни!..» И, воспользовавшись наличием при себе фотоаппарата, поспешил запечатлеть для истории этот социальный крымский оксюморон. Ведь если когда-нибудь потом попытаешься рассказать, что это было возможно в начале третьего тысячелетия в цивилизованной стране, тебя могут поднять на смех. Однако было!

Выслушав мои сбивчивые риторические недоумения, писатель выключил компьютер: «Нужно поберечь аккумулятор, – и равнодушно добавил: – Про меня забыли…». И то, что он невольно процитировал финальную реплику слуги Фирса из «Вишнёвого сада», лишний раз подтвердило, что автор по-прежнему находится в чеховском тренде.

Но, видя, что этого для меня было явно недостаточно, автор покладисто добавил: «Писатель должен писать! Ты же меня сто лет знаешь, знаешь, что я терпеть не могу мельтешить и высовываться не по делу. Если хочешь, так и назови свой будущий материал: «Невысовывающийся» или «Немельтешащий». Дарю название... Когда ещё сказано: «служенье муз не терпит суеты». – «Но я-то приехал не для этого! Ты-то ведь как-никак лауреатом Госпремии стал…» – «А ничего... Я ведь тут вот о чём на днях подумал. То, что заметили и оценили мои «Центурии» на самом финише «Года литературы», спору нет, хорошо. Но следующий-то, 2016 год, объявлен «Годом кино»… – «Ну и что с того?..» – «Вот те на!.. А ты забыл, что жанр последнего моего романа «Дом-музей» мной же обозначен как…» – «Действительно! – воскликнул я. – Как же я забыл, – «Кинороман!..» – «То-то же. Правда, со стороны глядя, можно подумать, что я специально успел «подсуетиться» и загодя ахнул конъюнктурную «нетленку». Так, пожалуй, злопыхатели потом могут сказать… Ты ведь сам к кинороману предисловие писал…» – «Какая к чёрту «конъюнктурная»?.. Если помнишь, основные мотивы и детали романа ты мне ещё черте когда рассказывал… Фрагменты из него публиковал…» – «Давай вот что сделаем. Заморачиваться с «Годом литературы» не станем. Как говорится, проехали и забыли. Ты лучше возьми и напечатай в газете это своё предисловие к моему «кинороману». Это будет самым лучшим началом «Года кино»… Тебе – респект и уважуха, а мне – неплохой пиар. Я ведь до сих пор презентации не удосужился организовать…»

А я закончил наш разговор цитатой из «Вишнёвого сада»: «Эх ты… недотёпа!..». А что до «Предисловия» к кинороману, то вот оно:

«Чуден официозный литературный процесс при тихой застойной погоде, когда торжественно и плавно мчит он полные державные воды свои в океан мировой литературы!..

Автор сего «киноромана» принадлежат к тому межеумочному поколению, представителей которого формировали идеи и практика шестидесятничества, но на подножку этого то знаменитого, то проклинаемого, то презираемого «поезда» они, по возрасту, вскочить не успели. И вынужденно остались «на перроне».

На их долю выпали благословенные «застойные» годы с официозно культивируемым «сю-сюреализмом». И потому многие из них вынужденно и самоотречённо стали активными обитателями социального андеграунда. Андеграунд «сходил в народ» не хуже народовольцев, но ему это в трудовой стаж не засчитали. В своё время для молодого Максима Горького «хождение в народ» стало и доблестью, и интеллектуальным подвигом. Для официальной же стратификации представителей андеграунда 70-80-х годов это «хождение» стало синонимом нонконформизма и умеренного диссидентства, слава богу, не всегда подпадающего под юрисдикцию самого справедливого в мире Уголовного кодекса.

Творчество «в стол» на долгие годы для многих из них стало работой и досугом, страстью и проклятием, Синаем и Голгофой. Интеллектуальный багаж тогдашних кочегаров, сторожей, истопников и грузчиков мог бы запросто посоперничать с багажом дипломированных выпускников многих престижных вузов, получавших официальное образование. Справедливости ради не лишне отметить, что сегодня имена тех пресловутых «кочегаров» можно отыскать в самых авторитетных энциклопедиях, справочниках и википедиях.

Давно сказано: «Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции, у моря». Оказывается, пребывая физически в «провинции», можно оставаться активным фигурантом даже для метрополии и не выпадать из общего культурного контекста. Напротив, даже из этой вынужденной географической маргинальности при желании можно извлечь положительные итоги.

Обложка Никифоров

Автор «Дома-музея» был рабочим сцены, продавцом, сторожем, сантехником, стрелком ВОХР, садовым рабочим, оператором копировальной машины, воспитателем, руководителем школьных кружков... Кроме того, руководил литературным объединением при городской газете и межшкольным «Пресс-центром». Наконец, был гимназическим учителем...

Работая в гимназии, преподавал русскую, украинскую и зарубежную литературу, народоведение, мифологию, историю Древнего мира, мировую художественную культуру, введение в научно-исследовательскую деятельность, рисование, черчение и руководил научной работой учащихся в рамках Малой академии наук.

Его ученики стали журналистами и преподавателями, искусствоведами и киноведами, учителями и юристами, специалистами по международному туристическому бизнесу и дизайнерами. Есть среди них и авторы собственных поэтических и прозаических книг...

А создаваемое когда-то «в стол» постепенно и неустанно материализовалось в статьи и исследования от В. Аксёнова и Б. Балтера до Д. Хармса и А. Чехова.

А.П. Чехов для Е. Никифорова – особая статья! Исследованию его творчества автор посвятил большую часть своей жизни. Тому свидетельством книги: «А.П. Чехов глазами провинциала» (2002), «Центурии Антона Чехова» в 2 х т. (2013), «Злоумышленник, или Антон Чехов как постмодернист» (пока рукопись) и десятки статей, помещённых в различных уважаемых научных изданиях.

Особо стоит отметить благодарную памятливость автора. В своих статьях он неназойливо напоминал нам о жизни и творчестве уже ушедших и, что греха таить, порой неблагодарно забываемых нами земляках: Б. Балтере, А. Вишневом, Ю. Волкове, Г. Глушнёве, В. Домбровском, Б. Завальнюке, А. Зарубине, В. Коробове, С. Новикове, В. Снеговской, А. Ткаченко, О. Шушеначеве...

А если оглянуться на то, что сегодня, уже по инерции, продолжают называть «литературным процессом», то и здесь фигура автора «киноромана» не потеряется. В наши дни, когда институт профессионального редактирования практически отмер, а «критика» превратилась в отдел самообслуживания сочинителей-самозванцев (по большей части – пиитов!), Е. Никифоров, как сердитый Дон Кихот, почти в одиночку пытается противостоять валу графомании и бездарности. Своим едким и точным пером он упорно старается напоминать о том, что такое хорошо и что такое плохо в настоящей литературе. Читателям «Литературной газеты» + «Курьер культуры» хорошо памятны материалы, подписанные его именем. А едкие эпиграммы – на слуху у многих профессиональных литераторов.

По большому счёту, в «киноромане» «Дом-музей», несмотря на его нетривиальную форму, читатель с подготовленным музыкальным слухом вполне может усмотреть признаки жанра «Реквиема» и даже вычленить некоторые обязательные его части: «Gloria» («Слава»), «Credo» («Верую»), «Tuba mirum» («Чудесная труба») и т. д. Эпиграф «Товарищам и друзьям, близким и далёким, живым и ушедшим», как камертон, помогает это сделать.

встреча с читателями

Особенность таланта Е. Никифорова – о серьёзных академических проблемах писать нескучно, а в ткань произведений более «лёгкого» жанра вплетать такие тонкие аллюзии, парафразы и «цитаты», разглядеть которые может только очень «профессиональный» читатель. Терминологические «подсказки» из арсенала постмодернизма (паратекстуальность, интертекстуальность и т. п.) вполне помогут определиться читателю в своём отношении к тексту «киноромана». Неслучайно в финале повествования статуарно возникнут «Девы-птицы» из современной культурной мифологии – Аллюзия, Реминисценция, Деконструкция и «древний стервятник Анахронизм». И тогда станет понятно, что финальная «путаница», когда вдруг перестаёшь понимать, кто автор, а кто персонаж, не по авторскому недосмотру допущена. Тогда совсем иным смыслом наполнится и финал романа, как будто на наших глазах дописанный самой жизнью.

Как-то в статье «Автоинтервью» Е. Никифоров писал: «Я всегда твёрдо исповедовал, для академического человека, быть может, раскольническое, убеждение в том, что филологическая наука не обязательно должна быть скучной. Наверное, именно поэтому я и не стал чисто академическим учёным. И вместо двух-трёх вполне возможных диссертаций написал о Чехове три книги и несколько десятков статей, часть из которых публиковалась в уважаемых научных сборниках».

А кроме них – была изящная детская повесть «У самого синего моря», фрагмент из которой, говорят, даже включался в какой-то экспериментальный школьный учебник по русской литературе. Была из рук вон смешная и одновременно печальная повесть (впрочем, как сказано в подзаголовке, «Курортный роман эпохи перестройки») «А я играю на гармошке». Была книга «Сентиментальная командировка в Германию и Францию, или В Тулу с самоваром», которая блистательно продолжила ныне вовсе отмерший жанр «литературы путешествий». Закрыв эту книгу, понимаешь, откуда и почему бывшие ученики автора сами стали искусствоведами, культурологами, журналистам и сочинителями.

Заканчивая это «Предисловие», предвижу недоумённое вопрошание потенциального читателя: «А где же о самой-то книге?..». Но, честное слово, последнее дело «своими словами» пересказывать нетривиальный текст! Тем более совсем никуда не годится пересказывать содержание «кино»! За это могут и побить. Так что читайте сами. Честное слово, о потерянном времени не пожалеете, и ваше отношение к своей родной диаспоре немного изменится в пользу последней. Не зря древние римляне говорили: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме»!

В связи с тем, что некоторым образом я и сам (не по своей воле!) оказался фигурантом, по-киношному – статистом, этого киноромана, то, завершая своё «Предисловие», из скромности подпишусь следующим образом:

В-ъ 3-ъ.

Источник: Литературная газета + курьер культуры №1-2 2016.

Метки записи: ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.