Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Татьяна КОРНИЕНКО

Татьяна КОРНИЕНКО

Прозаик, поэт. Член Союза писателей России и Национального союза писателей Украины.

Редактор ...

Читать далее

Геннадий КАНДАКОВ

Г.И. Кандаков

Профессиональный моряк, капитан второго ранга в отставке, за перо взялся уже после окончания флотской службы.

Все ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

К 135-летию писателя-юмориста Аркадия Аверченко

Аверченко-135

27 марта исполняется 135 лет знаменитому уроженцу Севастополя, писателю-юмористу Аркадию Аверченко. Он был одним из тех, кто переживал в Крыму события Гражданской войны. Одним из тех, кто запомнил Крым – последней упрямой крепостью истинной России, не желавшей подчиняться кровавому революционному разгулу. Наконец, одним из тех, кто до последней возможности сопротивлялся самой мысли о бегстве из Севастополя.

Фельетоны Аверченко, летописца русской Смуты, в прошлом году неожиданно приобрели острую и трагическую актуальность. Нам пришлось прочувствовать многое из того, что выпало на долю нашим предкам. И понять одно: никогда, ни при каких обстоятельствах мы не должны покидать свой город. Какие бы слухи не приходили со стороны Перекопа. Что бы нам не внушали паникеры и провокаторы. К этому призывал нас и севастополец Аркадий Аверченко.

Об этом – предлагаемый фельетон, напечатанный 23 января 1920 года в местной газете «Юг».

А. Аверченко

Где Иван Николаич?

Фельетон

Хотелось бы мне сейчас повстречать Ивана Николаича Гуськова – очень хотелось бы…

Ловким ударом кулака я сбил бы его на пол, ткнул бы каблуком в солнечное сплетение и, обмолотив его как следует, плюнул бы на него.

Где вы, Иван Николаич?

Уехали ли вы на «Кирилле» в Болгарию, или просто вкатились с разбегу в какую-нибудь «моторно-парусную», и треплется теперь «моторно-парусная» где-либо у берегов Трапезунда, одержимая морской болезнью от одного сознания, что она заключает в своих недрах такое сокровище, как вы, Иван Николаич…

* * *
Многие, очень многие лица сообщали мне доверительно о том, что оборона Крыма ненадежна, что большевики со дня на день возьмут Перекоп, что уже нужно быть готовыми и сидеть не в квартире, а на палубе парохода, причем обязательно нужно последить за тем, чтобы пароход не был привязан канатом к берегу: а то, не дай Господи, войдут большевики – и отвязаться не успеешь. И что за границу нужно везти не русские деньги, а меха, кружева и бриллианты.
Я внимательно и вежливо выслушивал таких людей и обещал все сделать по-ихнему: забраться спозаранку на пароход, нахлобучив на голову кружевное дессу, кутаясь в шиншиловое боа и сверкая роскошными бриллиантами на обнаженной груди и в ушах, отвязать канат я обещал, – все это я обещал…
Действительно – что с дураком спорить?
Но – Иван Николаич, Иван Николаич! Ему я не могу простить.
Ровно десять дней тому назад – запомните эту цифру – встретил я его около гостиницы «Ветцель».
Ткнул он меня игриво пальцем в бок и спросил:
– Получили?
– Что именно?
– Ну да, ну да! Нечего там простячком притворяться. Около «Ветцеля» зря никто не крутится.
– Да я шел в редакцию.
– Да, да. Знаем мы эти редакции. На чем едете?
– Куда?
– Вы в Болгарию или в Константинополь?
– Скажите же мне – почему я должен ехать? Разве положение на фронте так плохо?
Он поглядел на меня взглядом взрослого, следящего за ребенком, когда тот хочет зажечь папиросу об электрическую лампочку.
– Да вы что… С луны свалились, что ли? Или вам за ваш оптимизм большие деньги платят?
– Нет… Я совершенно бесплатно.
– То-то и оно. Вопрос с Крымом – конченый вопрос. Самое позднее – большевики через два-три дня в Симферополе, а через неделю займут Севастополь.
Сердце мое похолодело.
– Ну, что вы… – пролепетал я. – Дела на фронте могут еще поправиться.
Он рассмеялся смехом взрослого, любующегося на ребенка, который, раздув щеки, пытается надуть пустой конверт.
– Вам-то уж, – с презрением сказал он, – газетному человеку, стыдно быть таким ребенком. Даю вам честное слово – я имею самые точные сведения, что ровно через неделю весь Крым будет сдан, и большевики докатятся до Севастополя.
Он еще что-то говорил, что я уже и забыл, но тон его был так холодно-авторитетен, он глядел на меня так обидно-снисходительно, что сердце мое сжалось: значит, всё погибло.
Он говорил так, как говорят о дне, что он бел, и о ночи, что она темна; он говорил так, будто только еще полчаса тому назад Деникин печально держал его за пуговицу и говорил прерывающимся от волнения голосом:
– Да-с, Иван Николаич… От вас мы не можем скрывать положения: дело Добровольческой армии окончательно погибло. Уезжайте, Иван Николаич.
И будто тут же к разговаривающим подошел генерал Слащев и, разведя руками, сказал:
– От других бы скрыл, но от вас, Иван Николаич, не могу: сдаем Крым! По моим расчетам большевики явятся в Севастополь через неделю.
Нет! Бессильно мое перо передать всю ту уверенность тона, все то пренебрежение ко мне, с которым Иван Николаич сообщил о падении Крыма через неделю.
Это было десять дней тому назад!!
Если бы вы знали, как я втайне волновался первые три-четыре дня.
С утра я с трудом выкраивал веселое лицо для окружающих, но к вечеру вся эта сложная кройка пропадала, таяла, и я сидел печальный, угрюмый, как в воду опущенный…
– Что с вами? – спрашивали меня.
– Зуб болит, – отвечал я, не желая разводить дальнейшей паники.
К концу четвертого дня я стал понемногу успокаиваться и светлеть; до конца назначенного срока осталось всего три дня, а большевиками даже не взят перешеек…
Стрранно. Чрезвычайно стррранно.
Светлел я и светлел с каждым днем, а к концу недели так посветлел, что начал отыскивать Иван Николаича…
План у меня был такой: ловким ударом кулака сбить его на пол, ткнуть каблуком в солнечное сплетение и, обмолотив его как следует, плюнуть на него.

* * *
ОБЪЯВЛЕНИЕ
ЛИЦ, знающих местопребывание Ивана Николаевича Гуськова, просят сообщить в контору газеты «Юг» на имя Аркадия Аверченко.

Подготовила Виктория МИЛЕНКО, Севастополь. Источник: «Литературная газета + Курьер культуры», №6-2015.

Метки записи: , ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.