Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ИЛЬЧЕНКО

Николай Ильченко

"Что остаётся на земле от человека? Народная мудрость гласит: «Посади дерево, построй дом, воспитай ребёнка». ...

Читать далее

Владимир ГУБАНОВ

Владимир Губанов

Севастопольский поэт, бард, журналист. Победитель фестиваля авторской песни «Чатырдаг-2008» в номинации «Автор». Организатор ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Геннадий КАНДАКОВ. Тише! Командир отдыхает!

Кандаков.Тише..

Рассказ-байка

Всё в инструкции не пропишешь. Рассчитанные на подготовленных, добросовестных моряков, они трактуют о главном, что надо выполнять неукоснительно. А вот связь теории и практики, как и всё остальное, не вписанное в них, приобретается только опытом корабельной службы.

 Не всем морякам дано постичь премудрости этой науки, ибо, как и во всём, что есть в море, в ней существуют исключения из правил, часто не предусмотренные уставами и руководящими документами, но вошедшие в практику как необходимое условие поддержания морского порядка и персональной должностной ответственности за него.

Например, ночные проверки корабля, организации службы, наличие отдыхающих моряков в койках, и всего прочего, что влияет на выполнение поставленных задач корабля в море и в базе. Причём делают это не только те, кому положено по долгу службы – дежурно-вахтенной службе, должностным лицам, но и специально назначенные помощником командира корабля офицеры и мичманы, у которых нет «вахтенных дел», и проверяют они выполнение установленных порядков и правил в назначенное время суток по графику. Получается двойной контроль всего уклада корабельной жизни и службы, что крайне нелишне в интересах безопасности экипажа и живучести корабля. В «проверочном деле» от них требовалось не так уж много: своим обходом всколыхнуть дежурную службу, проверить в каком-либо кубрике наличие моряков, чтоб каждый был на своём месте, или на вахте, или в койке, попутно обратить внимание на чистоту и порядок, разогнать сачков и азартных «козлятников», годков-демобешников и прочих нарушителей распорядка дня.

Окончив проверку, проверяющий приходил на ходовой мостик, докладывал о замечаниях командиру корабля, и, побеседовав с ним о том о сём, получив «добро», уходил с мостика в рубку дежурного, где записывал их в журнал замечаний.

Просто, а эффект был и зримый, и ощутимый, так как ни одно замечание не оставалось без внимания командиров и начальников, что в целом приносило пользу всему экипажу.

Однажды на одном из крейсеров в море на ходу, в штормовых условиях проверяющий офицер вошёл в кубрик, но дневальный его не встретил. Обеспокоенный его отсутствием, он на всякий случай негромко крикнул:
– Дневальный!
И тут с другой половины кубрика из темноты услышал отклик:
– Тише! Не кричите! Командир отдыхает!
На синий свет палубного освещения вышел матрос с повязкой на рукаве, и проверяющий, не дождавшись представления, удивлённо спросил:
– Какой командир?!
– Наш командир! – ответил дневальный. – Он просил до обеда его не беспокоить. Пожалуйста, не шумите, – убедительно и уверенно говорил матрос.
У проверяющего мелькнуло в голове: «Наш командир! На корабле для всех наш – один командир – командир корабля! Почему он решил отдыхать в кубрике у кочегаров?! Блажь? Прихоть? Эксперимент?! Впрочем, зачем искать приключения на свою ж… Узнаю у старпома на мостике. Командир – он и в Африке командир!» – закончил он свои философские размышления. В кубрике было всё в порядке и, не задерживаясь, проверяющий убыл в дальнейший обход корабля, по окончании которого прибыл на ходовой мостик.
Каково же было его удивление – на командирской вахте был сам командир корабля! Доложив о результатах проверки, он как бы между прочим добавил:
– А дневальный в кубрике кочегаров доложил, что вы отдыхаете у них.
– Не понял? Каким образом тут и там?! – повернулся командир к нему, сбрасывая остатки дремоты и благодушия. – Ну-ка, расскажите!
Он достал сигареты, заказал кофе вестовому через рассыльного, закурил и приготовился слушать.
Проверяющий подробно рассказал обо всём, акцентируя внимание на странном докладе дневального, и добавил свои комментарии:
– Я подумал, что вам надоела качка, а там внизу она чувствуется меньше, вот вы и спустились отдохнуть там. А в остальном всё в порядке… – закончил он, смущаясь.
– Командира БЧ-5 на мостик! – отреагировал командир на рассказ проверяющего.
Вахтенный офицер передал приказание в пост энергетики и живучести, где он находился, и тот быстро поднялся на мостик.
– Прошу разрешения с мостика! – считая свою миссию проверяющего законченной, спросил офицер, поглядывая на корабельные часы. – Уже утро скоро, – добавил он извинительно.
– Нет уж, извини! – сказал командир. – Повтори всё с начала командиру БЧ-5.
Проверяющий повторил с некоторыми деталями сомнения и неуверенности, как посторонний, видевший всё со стороны.
– И что вы думаете, Виктор Иванович? Какой командир объявился у вас в кубрике? – спросил командир корабля с шутливой ноткой. – Может, у вас в низах подпольный экипаж сформирован? А утром будет взятие Бастилии?! – блеснул он знанием истории, улыбаясь. –Зама ко мне и особиста!
Вахтенный офицер послал рассыльного, и ждать пришлось дольше.
В ожидании проверяющий рассказал всё любопытствующему штурману, а он поделился с начальником радиотехнической службы. Чтоб не упустить самый интересный момент развития событий, оба остались на мостике, ожидая окончательного решения командира корабля, по-видимому, всё-таки встревоженного информацией о появлении подпольного дубликата.
Командир БЧ-5 предположил, что это мог быть командир машинно-котельной группы, который после сложной и трудной работы по устранению неисправности остался в кубрике, поближе к машинному отделению, на всякий случай.
– Есть у него такая привычка! – с теплотой отозвался об офицере командир БЧ-5 и продолжил: – Я могу уточнить через ПЭЖ, товарищ командир, кто это там на самом деле.
– Ни в коем случае! – сказал, неизвестно откуда появившийся особист. – Это опасно и требует дополнительных уточнений обстановки в кубрике и по соседству.
Замполит, входя на мостик спросонок, чтобы не споткнуться и не налететь в темноте на кого-нибудь или что-нибудь, включил и выключил освещение. На мостике уже находилось более десятка человек, привлечённых непонятной ситуацией в кубрике и непредпринимаемыми мерами командиром корабля.
Проверяющий уже в который раз повторил свой рассказ особисту, замполиту и всем желающим, дополняя его новыми, почти детективными деталями и подробностями, каждый раз производившими ещё большее впечатление на слушателей и его самого. Темнота в той половине кубрика, из которой появился дневальный, наличие какого-то предмета в руках у него, похожего на тяжёлый гаечный ключ, а также то, что, как ему показалось, в кубрике не все спали и притаились, ожидая, пока проверяющий выйдет, взывали к действию.
Всего этого было достаточно, чтоб присутствующие озаботились внутренне личной и внешне общей безопасностью экипажа, поскольку информация о попытке захвата корабля на Балтике была всем известна и призывала к бдительности.
Требовались энергичные и эффективные решения, чтоб в зародыше локализовать любой преступный замысел. И было непонятным, почему командир корабля, не шевелясь и не реагируя, сидит в кресле, неотрывно смотрит вперёд, хотя никаких целей по курсу не наблюдалось. Успокаивало и давало надежду то, что командир и спиной чувствует обстановку на корабле и на мостике, слышит и анализирует предлагаемые ему решения по вводной проверяющего.
И предложения сыпались одно за другим, обнаруживая у всех соучастников принятия решения командиром невиданный доселе блестящий ум и организаторский талант.
Заместитель и особист переглянулись и предложили поднять один боевой взвод нештатной десантной роты, вооружить штатным оружием, окружить кубрик и поручить нештатному командиру десантной роты – помощнику командира – лично возглавить операцию по захвату и обезоруживанию неизвестного «командира» и его сообщников.
Заслуживало внимания оригинальное и взвешенное предложение флагманского специалиста, случайно оказавшегося на ходовом мостике, моментально, на лету схватившего обстановку и внёсшего свою высокопрофессиональную лепту в её разрешение.
Подвергнув критике первый вариант зама-особиста, как затратный по времени, неповоротливый, не обеспечивающий скрытность руководства и исполнения, он предложил свой:
– Сейчас главное – всё сделать быстро и аккуратно, используя фактор внезапности и неожиданности для «них», – начал он уверенно, как опытный штабист и стратег.
– У кубрика два входа, – продолжил он развивать свой тактический замысел, – с одной стороны будет входить дежурный по кораблю и проверяющий. С другой – особист и замполит. Первый войдёт проверяющий, так как его уже дневальный знает, и это не спугнёт «их». Затем уже по сигналу или обстановке – остальные. Главное – стремительным броском взять «командира», чем обезглавить бунтовщиков, а поодиночке «они» сопротивления не окажут, – заключил он и вопросительно взглянул в спину командиру.
Да, это уже был серьёзный план боевых действий, точно рассчитанный по времени, месту и возможностям, но командир и на него не отреагировал. Но «против» высказался зам, категорически отказавшись участвовать в этой авантюре: в кубрике 65 человек, что они – группа захвата в четыре человека – смогут сделать с ними, если вдруг что… О том, что скрывает недомолвка, вслух не говорили, но думали и подразумевали самый крайний случай – оказание вооружённого сопротивления.
В этот момент на ходовой мостик вошёл командир БЧ-2, проверявший несение боевых готовностей, оказавшийся весьма кстати для принятия окончательного предложения-варианта командиру корабля. Он спокойно выслушал очередной рассказ-пересказ, исправленный и дополненный основными суждениями и выводами по всем вариантам, и в полной тишине громовым басом назвал всё это неприличным словом, чем сразу лишил себя участия на финишной прямой доклада командиру. Однако его мнение для собравшихся здесь ранее уже значения не имело и не поколебало в общем стремлении: «Надо действовать!».
Во время обсуждения предполагаемой операции и приготовления к ней командир продолжал сидеть в кресле, держа горящую сигарету между пальцами, и молчать. А это значит, что ход мыслей и намерений у всех был правильным, и он, естественно, был согласен со всеми, ибо молчание – знак согласия.
Но не то командир БЧ-2 своим басом и бестактной репликой – известный Яшка-артиллерист и матершинник, не то сигарета, догорая, обожгла пальцы, командир вдруг вздрогнул, подскочил и, тряся рукой, выругался похлеще командира БЧ-2 – опыт службы больше всё-таки. Оказывается, он невзначай прикимарил, убаюканный разговорами, и ничегошеньки не слышал! Осечка, что поделаешь! И, как ни в чём не бывало, словно продолжая прерванный разговор, спросил в темноту:
– Ну что, выяснили, кто это «командирит»? Может, его сюда, а я там отдохну под охраной дневального? – спросил он, дуя на пальцы.
Но вопрос и шутка остались без ответа. Лишь командир БЧ-2, не вмешиваясь в общий ажиотаж, доложил командиру о результатах проверки и получил «добро» с мостика.
И только рассыльный вахтенного офицера, опытный царедворец ходового мостика, всегда держащий нос по ветру, сразу сообразил, будь «дело» с «командиром» так плохо, то командира БЧ-2 с мостика не отпустили бы! А раз так, то надо помочь своим друзьям-кочегарам, а то мало ли что «пришьют» им эти борцы за идею!
И пока все толпились на ходовом мостике, а в штурманской и БИПе было пусто, он без помех позвонил дежурному по низам и рассказал ему, что в кубрике кочегаров появился какой-то «командир», дневальный знает. Им интересуется замполит и особист, а командир хочет видеть его на мостике. «Бери их обоих и прямо сюда!» – уверенно отдал он распоряжение и тихо уселся у штурмана на диванчике ожидать конца переполоха, надеясь, что о его «правонарушении» никто не узнает. Инициатива на флоте наказуема!
Дежурный по низам исполнил команду быстрей, чем сигнал «Команде обедать!», сообразив, что в этой ситуации могут быть найдены и его упущения, и тучи, собравшиеся над ним, могут разразиться таким громом и молнией, что сухим из воды выйти не удастся. «Надо самому разобраться и опередить события, а главное – доложить командиру корабля первым!» – думал он, подбегая к кубрику кочегаров.
Командир окончательно вышел из дрёмы и продолжил разборку, переключившись на доктора – проверяющего.
– Александр Фёдорович! Вы тут?
– Так точно, товарищ командир! – ответил доктор, которому надоело стоять вахту на ходовом мостике. – Я готов!
– К чему готов?! Заварил кашу, а сам стрекоча?! Нет, подожди! Ты же, не завершив операцию, не уходишь на перекур?
– Никак нет! – ответил доктор, он же корабельный врач, начальник медицинской службы – внимательный, вежливый и интеллигентный человек. И добавил: – Тут другой случай! – И замолк.
– А дело тут серьёзное, – вмешался и продолжил замполит. – Мы тут с оперативным уполномоченным посоветовались…
– А, вот вы оба тут! Ну, подходите ближе. Что у вас? – перебил его командир.
– А то, что надо немедленно и молниеносно провести операцию по захвату и обезоруживанию бандитов или разгильдяев, маскирующихся под кочегаров в их кубрике, уже имеющих «командира» и…
– Стоп! Откуда вы это взяли? Вы что? Белены объелись, если не пьяны в дупель? Какая группа?! Какие диверсанты?! – говорил он в запале, повышая голос. – Вы что? С ума посходили?! – прервался он на высокой ноте, переводя дыхание.
И тут же втиснулся особист:
– Мы знаем, что сейчас там под охраной дневального отдыхает «их командир» или главарь, и предлагаем два варианта захвата…
Ещё не зная, сделаны ли какие приготовления или шаги по этим вариантам, он понял, что эту обоюдную версию, принятую в непроверенном виде от проверяющего за истину и подействовавшую на их разум, не иначе, надо остановить и прекратить. Времени разглагольствовать и убеждать в ошибках и заблуждении не было. И тогда во всю силу и мощь командирского голоса, перекрыв шум штормового ветра, грохот волн о борт корабля, он закричал так, чтоб было слышно на ходовом мостике и выполнено:
– Всем стоять! Отбой захвата! Все распоряжения отменить! – и уже тише, но так же решительно: – Командиру БЧ-5 лично позвонить в кубрик и вместе с дневальным и этим «командиром» ко мне на мостик. Запрещаю все «варианты», и выкинуть всё из головы на эту тему! Всем «добро» и заниматься своим делом! Доктору остаться! Помощника командира ко мне! Борис Григорьевич, – обратился он к заму, – задержитесь, пожалуйста! – И смолк, переводя дыхание и закуривая.
– Передайте вестовому – чай на мостик! – уже спокойным голосом вторично распорядился командир, пуская клубы дыма, тут же уносимые в дверь, открытую с подветренной стороны.
Командир БЧ-5 начал звонить в кубрик, но к телефону там никто не подходил.
– Никто не отвечает почему-то, – не то с удивлением, не то с растерянностью сказал он.
– Я сам пойду и разберусь, – решительно сказал особист, направляясь к двери.
– Стоять! – тут же резко остановил его командир и продолжил: – Всем оставаться на местах! И прекратите заниматься самоуправством!
– Анатолий Моисеевич! – обратился к нему замполит, – дело серьёзное. Прошу «добро» вместе с оперуполномоченным идти в кубрик и на месте разобраться во всём.
– Не разрешаю! Виктор Иванович! – обратился он к командиру БЧ-5. – Позвоните ещё раз! – И, обращаясь ко всем, с лёгкой усмешкой, самоуверенно, не принимая никаких возражений, промолвил: – Пожалуйста, поберегите нервы! У нас не Балтика! Успокойтесь и наберитесь терпения! – закончил он и сел в кресло.
Движение приостановилось. Все встали, выжидательно смотря на командира, дожидаясь его окончательного решения. Телефон не отвечал, а бестолку говорить и строить догадки никому не хотелось. Они пережили стрессовый пик и теперь восстанавливали свою нервную систему и «переваривали» известную информацию.
Может быть, кому-то и хотелось, чтоб бомба лопнула, и информация проверяющего офицера-доктора оказалась жестокой правдой, чтоб потом обвинить командира в политической слепоте и потере бдительности. Кое-кто подумал и о своей ответственности в этой ситуации, считая свои действия своевременными и правильними. «Подумаешь, ошиблись, – думали они, если факт с «командиром» не подтвердится. – Зато мы боролись и действовали решительно!».
У них не укладывалось в голову, какой позор будет командиру и экипажу, если это паническое настроение и неоправданные действия по захвату воображаемого, мистического «командира» будут блефом и комедией. Вот будет смеха от анекдотов про бой командира с вымышленной тенью!
Но надо быть командиром, знать и верить в свой экипаж, чтоб и в мыслях не допустить подобное кощунство, тем болем дать «добро» на захват придуманных бунтарей! Он молча сидел в кресле, продолжая курить и думать. Интуиция подсказывала ему, что в этом деле что-то не так, но проверить не удавалось, телефон молчал. Он был убеждён – всё, что касается людей, требует максимальной осторожности и осмотрительности. И пороть горячку, рубить с плеча, не взвесив все «за» и «против», не просто нельзя, но и опасно, поскольку может взбудоражить людей, косвенно отразиться на их настроении и работоспособности, а впереди еще вся боевая служба!
У кочегаров самая трудная вахта, а если признаться – ад кромешный! Нетерпимо жжёт лицо огнём топок, холод, повышенное давление и раздирающий уши гул от наддува воздуха, и при этом неослабное внимание к возможному (не дай Бог!) упуску воды в трубках котла, поступлению мазута на форсунки… За вахту так ухайдакается, что упал бы, где попало, и не добравшись до койки! Конечно, им нужен отдых, и больше, чем верхней вахте. Стоп! Так об этом должен знать командир машинно-котельной группы!
– Командира машинно-котельной группы на мостик! – отдал приказ командир.
И обернувшись ко всем:
– Ну, что приуныли? Я верю и знаю, что и вы ищите ключ к разгадке, и, наверное, мы близки к ней и узнаем сейчас, чей сон так рьяно охраняет дневальный в кубрике кочегаров.
Многие разгадали ход мыслей командира и поняли, почему ждать его решения осталось недолго.
В море только командир полномочен пресекать силой случаи грубейшего нарушения воинской дисциплины, законов и присяги, когда все другие средства испробованы, а результатов не дали.
Принимаемое решение командира корабля в этом случае – это как залп главного калибра, а им нельзя палить по воробьям. И если он гремит, то, опять же, не для того, чтоб содрогнулся корабль и тряхнуло экипаж, а чтоб командирский выбор был единственным и верным. Именно этого ждали все на ходовом мостике и связывали с получением новой информации от командира машинно-котельной группы.
В этот напряжённый момент открывается дверь, и голос из темноты:
– Прошу «добро» на мостик! Дежурный по низам мичман…
– Входи! Тебе чего? – спросил командир удивлённо.
– Ваше приказание выполнено! – громко доложил мичман. – Вот, привёл их, дневального по кубрику и его командира отделения старшину 1 статьи … Докладываю, он действительно отдыхал, отстоял свою вахту и с молодым ещё полвахты. «Добро» получено от командира машинно-котельной группы. Других нарушений в кубрике нет.
– Включить освещение! – скомандовал командир. Щёлкнул тумблер, и ходовой мостик осветился.
Командир увидел двух моряков, молодого с пушком на верхней губе и подбородке, в робе и с повязкой на рукаве, и другого – в комбинезоне, так и не смывшего после вахты следы мазутных пятен на руках и щеках, с торчащей из верхнего кармана ветошью и почему-то держащего берет в руках, а не на голове.
Он смотрел, стараясь найти на них хотя бы признаки соответствия заочного обвинения во внешнем виде, выражении глаз и поведении, но по всему они никак не походили на преступников. Под его изучающим пристальным взглядом молодой матрос поправил повязку на рукаве, а назвавшийся старшиной – надел берет, выдернул ветошь из кармана и сжал её в руке. Один был бодр и свеж, другой – с воспалёнными глазами после вахты у котла, уставший, но старавшийся не подавать виду. Оба покачивались в такт качке, но держались достойно и независимо. «Есть это в наших моряках!» – подумал он, глядя на них. И вдруг вспомнил, что этот старшина был у него на инструктаже всей вахты, заступающей на проход Черноморских проливов, по традиции – это лучшие специалисты корабля. И, смотря ему прямо в глаза, спросил:
– Ты командир…? – но тут качнуло, да так, что кресло развернулось, и командир едва не свалился с него, после чего встал, держась за пилорус, хотел продолжить, но старшина, приняв паузу за ожидание ответа, тут же доложил:
– Так точно! Командир отделения машинистов котельных старшина 1 статьи…
Всё стало ясным и понятным, а нелепое и несуразное, но хорошо закончившееся – глупым и смешным. Командир и все участники курьёзной интриги громко и самозабвенно расхохотались, до слёз смеясь над самоиспугом от своих страшилок, а больше всего над собой, очищая душу от греха и того, что, слава Богу, не произошло благодаря мудрости и выдержке командира корабля.
Смех был так заразителен, что многие не могли остановиться и еле держались на ногах и от качки, и от комической развязки лихо закрученной, почти детективной истории.
Первым взял себя в руки командир:
– Тише! – обратился он к ещё не покинувшим мостик, продолжая улыбаться и покачивать головой.
В это время на мостик поднялись помощник командира и командир машинно-котельной группы и встали в стороне, считая, что это им кивнул командир. И он, увидев, что все в сборе, кого он вызывал, обратился к старшине, похлопывая по плечу:
– Ты уж извини, старшина! Мы тут немного палку перегнули, но всё-таки разобрались с докладом проверяющего и его разговором с дневальным по кубрику, – кивнул он на стоящего рядом с ним матроса, – но, слава Богу, дров не наломали, – закончил он уже серьёзно.
– Прошу внимания! Смирно! – все приняли положение «смирно», насколько это можно было сделать при качке, догадываясь, что сейчас будет объявлено то главное решение командира корабля, которое поставит точки в ночном событии, едва не ставшим ЧП корабельного или флотского масштаба.
– За отличное несение вахты и подготовку молодых матросов к боевой службе объявляю 10 суток отпуска с выездом на родину, с возвращением в базу... – он сделал паузу, набрал воздуху и назвал, наконец, звание и фамилию: – ...старшине 1 статьи… – раздались аплодисменты и ответ старшины:
– Служу Советскому Союзу!
– Командиру БЧ-5, Вам, Виктор Иванович, – сбавил он командирский тон, – оформить приказом и включить в него командира машинно-котельной группы, ты слышишь меня, Левон Грантович?
– Слышу!
– А тебе объявляю благодарность за отличное выполнение задач боевой службы и примерное воспитание подчинённых! – И тут же последовало:
– Вольно! – скомандовал командир.
Поощрённых стали поздравлять, и, получив «добро», они убыли с мостика.
– Помощник командира и доктор! Подойдите ко мне! – позвал их командир уже спокойным «рабочим голосом» и, обращаясь к помощнику, сказал:
– Вы видите его? – кивая головой на доктора, спросил командир, и продолжил: – Запомните: больше никогда его и всех медиков ни на какие проверки не назначать! Ясно?!
– Ясно, товарищ командир! – ответил, улыбаясь, помощник командира.
– Выключить освещение! Остальным разобраться и сделать выводы самим. Вахте – по местам! Всем «добро»! – сказал командир, вновь садясь в кресло, переключаясь на задачи перехода, врастая в обстановку, посылая в третий (!) раз рассыльного за кофе к вестовому.

P.S. Как оказалось, вестовой приносил кофе, но ставил в штурманской, так как командир каждый раз был чем-то занят и отмахивался от него, а штурман, считая это вниманием и заботой командира, спокойно и благовоспитанно выпивал, забывая, правда, сказать ему «спасибо». Наконец, кофе принесли и командиру, и он с удовольствием выпил его, невзирая на «производственный» шум ходового мостика. Рассыльного никто не тревожил, и с чувством исполненного долга он прикорнул в штурманской, готовый вскочить по первому зову.

Средиземное море, 1975 год

--------------------------------------------------------------------------

Кандаков Г. Было всякое. Морская мозаика: Рассказы и байки о море и моряках, корабельной службе и флотских традициях / Г.И. Кандаков. – Севастополь: «Дельта», 2015. – 228 с.

--------------------------------------------------------------------------

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.