Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ольга ЗОЛОТОКРЫЛЬЦЕВА

Ольга Золотокрыльцева

Поэт, член Союза писателей Украины. Лауреат городской литературной премии им. Л. Толстого. Лауреат ...

Читать далее

Геннадий КАНДАКОВ

Г.И. Кандаков

Профессиональный моряк, капитан второго ранга в отставке, за перо взялся уже после окончания флотской службы.

Все ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Геннадий КАНДАКОВ. Тише! Командир отдыхает!

Кандаков.Тише..

Рассказ-байка

Всё в инструкции не пропишешь. Рассчитанные на подготовленных, добросовестных моряков, они трактуют о главном, что надо выполнять неукоснительно. А вот связь теории и практики, как и всё остальное, не вписанное в них, приобретается только опытом корабельной службы.

 Не всем морякам дано постичь премудрости этой науки, ибо, как и во всём, что есть в море, в ней существуют исключения из правил, часто не предусмотренные уставами и руководящими документами, но вошедшие в практику как необходимое условие поддержания морского порядка и персональной должностной ответственности за него.

Например, ночные проверки корабля, организации службы, наличие отдыхающих моряков в койках, и всего прочего, что влияет на выполнение поставленных задач корабля в море и в базе. Причём делают это не только те, кому положено по долгу службы – дежурно-вахтенной службе, должностным лицам, но и специально назначенные помощником командира корабля офицеры и мичманы, у которых нет «вахтенных дел», и проверяют они выполнение установленных порядков и правил в назначенное время суток по графику. Получается двойной контроль всего уклада корабельной жизни и службы, что крайне нелишне в интересах безопасности экипажа и живучести корабля. В «проверочном деле» от них требовалось не так уж много: своим обходом всколыхнуть дежурную службу, проверить в каком-либо кубрике наличие моряков, чтоб каждый был на своём месте, или на вахте, или в койке, попутно обратить внимание на чистоту и порядок, разогнать сачков и азартных «козлятников», годков-демобешников и прочих нарушителей распорядка дня.

Окончив проверку, проверяющий приходил на ходовой мостик, докладывал о замечаниях командиру корабля, и, побеседовав с ним о том о сём, получив «добро», уходил с мостика в рубку дежурного, где записывал их в журнал замечаний.

Просто, а эффект был и зримый, и ощутимый, так как ни одно замечание не оставалось без внимания командиров и начальников, что в целом приносило пользу всему экипажу.

Однажды на одном из крейсеров в море на ходу, в штормовых условиях проверяющий офицер вошёл в кубрик, но дневальный его не встретил. Обеспокоенный его отсутствием, он на всякий случай негромко крикнул:
– Дневальный!
И тут с другой половины кубрика из темноты услышал отклик:
– Тише! Не кричите! Командир отдыхает!
На синий свет палубного освещения вышел матрос с повязкой на рукаве, и проверяющий, не дождавшись представления, удивлённо спросил:
– Какой командир?!
– Наш командир! – ответил дневальный. – Он просил до обеда его не беспокоить. Пожалуйста, не шумите, – убедительно и уверенно говорил матрос.
У проверяющего мелькнуло в голове: «Наш командир! На корабле для всех наш – один командир – командир корабля! Почему он решил отдыхать в кубрике у кочегаров?! Блажь? Прихоть? Эксперимент?! Впрочем, зачем искать приключения на свою ж… Узнаю у старпома на мостике. Командир – он и в Африке командир!» – закончил он свои философские размышления. В кубрике было всё в порядке и, не задерживаясь, проверяющий убыл в дальнейший обход корабля, по окончании которого прибыл на ходовой мостик.
Каково же было его удивление – на командирской вахте был сам командир корабля! Доложив о результатах проверки, он как бы между прочим добавил:
– А дневальный в кубрике кочегаров доложил, что вы отдыхаете у них.
– Не понял? Каким образом тут и там?! – повернулся командир к нему, сбрасывая остатки дремоты и благодушия. – Ну-ка, расскажите!
Он достал сигареты, заказал кофе вестовому через рассыльного, закурил и приготовился слушать.
Проверяющий подробно рассказал обо всём, акцентируя внимание на странном докладе дневального, и добавил свои комментарии:
– Я подумал, что вам надоела качка, а там внизу она чувствуется меньше, вот вы и спустились отдохнуть там. А в остальном всё в порядке… – закончил он, смущаясь.
– Командира БЧ-5 на мостик! – отреагировал командир на рассказ проверяющего.
Вахтенный офицер передал приказание в пост энергетики и живучести, где он находился, и тот быстро поднялся на мостик.
– Прошу разрешения с мостика! – считая свою миссию проверяющего законченной, спросил офицер, поглядывая на корабельные часы. – Уже утро скоро, – добавил он извинительно.
– Нет уж, извини! – сказал командир. – Повтори всё с начала командиру БЧ-5.
Проверяющий повторил с некоторыми деталями сомнения и неуверенности, как посторонний, видевший всё со стороны.
– И что вы думаете, Виктор Иванович? Какой командир объявился у вас в кубрике? – спросил командир корабля с шутливой ноткой. – Может, у вас в низах подпольный экипаж сформирован? А утром будет взятие Бастилии?! – блеснул он знанием истории, улыбаясь. –Зама ко мне и особиста!
Вахтенный офицер послал рассыльного, и ждать пришлось дольше.
В ожидании проверяющий рассказал всё любопытствующему штурману, а он поделился с начальником радиотехнической службы. Чтоб не упустить самый интересный момент развития событий, оба остались на мостике, ожидая окончательного решения командира корабля, по-видимому, всё-таки встревоженного информацией о появлении подпольного дубликата.
Командир БЧ-5 предположил, что это мог быть командир машинно-котельной группы, который после сложной и трудной работы по устранению неисправности остался в кубрике, поближе к машинному отделению, на всякий случай.
– Есть у него такая привычка! – с теплотой отозвался об офицере командир БЧ-5 и продолжил: – Я могу уточнить через ПЭЖ, товарищ командир, кто это там на самом деле.
– Ни в коем случае! – сказал, неизвестно откуда появившийся особист. – Это опасно и требует дополнительных уточнений обстановки в кубрике и по соседству.
Замполит, входя на мостик спросонок, чтобы не споткнуться и не налететь в темноте на кого-нибудь или что-нибудь, включил и выключил освещение. На мостике уже находилось более десятка человек, привлечённых непонятной ситуацией в кубрике и непредпринимаемыми мерами командиром корабля.
Проверяющий уже в который раз повторил свой рассказ особисту, замполиту и всем желающим, дополняя его новыми, почти детективными деталями и подробностями, каждый раз производившими ещё большее впечатление на слушателей и его самого. Темнота в той половине кубрика, из которой появился дневальный, наличие какого-то предмета в руках у него, похожего на тяжёлый гаечный ключ, а также то, что, как ему показалось, в кубрике не все спали и притаились, ожидая, пока проверяющий выйдет, взывали к действию.
Всего этого было достаточно, чтоб присутствующие озаботились внутренне личной и внешне общей безопасностью экипажа, поскольку информация о попытке захвата корабля на Балтике была всем известна и призывала к бдительности.
Требовались энергичные и эффективные решения, чтоб в зародыше локализовать любой преступный замысел. И было непонятным, почему командир корабля, не шевелясь и не реагируя, сидит в кресле, неотрывно смотрит вперёд, хотя никаких целей по курсу не наблюдалось. Успокаивало и давало надежду то, что командир и спиной чувствует обстановку на корабле и на мостике, слышит и анализирует предлагаемые ему решения по вводной проверяющего.
И предложения сыпались одно за другим, обнаруживая у всех соучастников принятия решения командиром невиданный доселе блестящий ум и организаторский талант.
Заместитель и особист переглянулись и предложили поднять один боевой взвод нештатной десантной роты, вооружить штатным оружием, окружить кубрик и поручить нештатному командиру десантной роты – помощнику командира – лично возглавить операцию по захвату и обезоруживанию неизвестного «командира» и его сообщников.
Заслуживало внимания оригинальное и взвешенное предложение флагманского специалиста, случайно оказавшегося на ходовом мостике, моментально, на лету схватившего обстановку и внёсшего свою высокопрофессиональную лепту в её разрешение.
Подвергнув критике первый вариант зама-особиста, как затратный по времени, неповоротливый, не обеспечивающий скрытность руководства и исполнения, он предложил свой:
– Сейчас главное – всё сделать быстро и аккуратно, используя фактор внезапности и неожиданности для «них», – начал он уверенно, как опытный штабист и стратег.
– У кубрика два входа, – продолжил он развивать свой тактический замысел, – с одной стороны будет входить дежурный по кораблю и проверяющий. С другой – особист и замполит. Первый войдёт проверяющий, так как его уже дневальный знает, и это не спугнёт «их». Затем уже по сигналу или обстановке – остальные. Главное – стремительным броском взять «командира», чем обезглавить бунтовщиков, а поодиночке «они» сопротивления не окажут, – заключил он и вопросительно взглянул в спину командиру.
Да, это уже был серьёзный план боевых действий, точно рассчитанный по времени, месту и возможностям, но командир и на него не отреагировал. Но «против» высказался зам, категорически отказавшись участвовать в этой авантюре: в кубрике 65 человек, что они – группа захвата в четыре человека – смогут сделать с ними, если вдруг что… О том, что скрывает недомолвка, вслух не говорили, но думали и подразумевали самый крайний случай – оказание вооружённого сопротивления.
В этот момент на ходовой мостик вошёл командир БЧ-2, проверявший несение боевых готовностей, оказавшийся весьма кстати для принятия окончательного предложения-варианта командиру корабля. Он спокойно выслушал очередной рассказ-пересказ, исправленный и дополненный основными суждениями и выводами по всем вариантам, и в полной тишине громовым басом назвал всё это неприличным словом, чем сразу лишил себя участия на финишной прямой доклада командиру. Однако его мнение для собравшихся здесь ранее уже значения не имело и не поколебало в общем стремлении: «Надо действовать!».
Во время обсуждения предполагаемой операции и приготовления к ней командир продолжал сидеть в кресле, держа горящую сигарету между пальцами, и молчать. А это значит, что ход мыслей и намерений у всех был правильным, и он, естественно, был согласен со всеми, ибо молчание – знак согласия.
Но не то командир БЧ-2 своим басом и бестактной репликой – известный Яшка-артиллерист и матершинник, не то сигарета, догорая, обожгла пальцы, командир вдруг вздрогнул, подскочил и, тряся рукой, выругался похлеще командира БЧ-2 – опыт службы больше всё-таки. Оказывается, он невзначай прикимарил, убаюканный разговорами, и ничегошеньки не слышал! Осечка, что поделаешь! И, как ни в чём не бывало, словно продолжая прерванный разговор, спросил в темноту:
– Ну что, выяснили, кто это «командирит»? Может, его сюда, а я там отдохну под охраной дневального? – спросил он, дуя на пальцы.
Но вопрос и шутка остались без ответа. Лишь командир БЧ-2, не вмешиваясь в общий ажиотаж, доложил командиру о результатах проверки и получил «добро» с мостика.
И только рассыльный вахтенного офицера, опытный царедворец ходового мостика, всегда держащий нос по ветру, сразу сообразил, будь «дело» с «командиром» так плохо, то командира БЧ-2 с мостика не отпустили бы! А раз так, то надо помочь своим друзьям-кочегарам, а то мало ли что «пришьют» им эти борцы за идею!
И пока все толпились на ходовом мостике, а в штурманской и БИПе было пусто, он без помех позвонил дежурному по низам и рассказал ему, что в кубрике кочегаров появился какой-то «командир», дневальный знает. Им интересуется замполит и особист, а командир хочет видеть его на мостике. «Бери их обоих и прямо сюда!» – уверенно отдал он распоряжение и тихо уселся у штурмана на диванчике ожидать конца переполоха, надеясь, что о его «правонарушении» никто не узнает. Инициатива на флоте наказуема!
Дежурный по низам исполнил команду быстрей, чем сигнал «Команде обедать!», сообразив, что в этой ситуации могут быть найдены и его упущения, и тучи, собравшиеся над ним, могут разразиться таким громом и молнией, что сухим из воды выйти не удастся. «Надо самому разобраться и опередить события, а главное – доложить командиру корабля первым!» – думал он, подбегая к кубрику кочегаров.
Командир окончательно вышел из дрёмы и продолжил разборку, переключившись на доктора – проверяющего.
– Александр Фёдорович! Вы тут?
– Так точно, товарищ командир! – ответил доктор, которому надоело стоять вахту на ходовом мостике. – Я готов!
– К чему готов?! Заварил кашу, а сам стрекоча?! Нет, подожди! Ты же, не завершив операцию, не уходишь на перекур?
– Никак нет! – ответил доктор, он же корабельный врач, начальник медицинской службы – внимательный, вежливый и интеллигентный человек. И добавил: – Тут другой случай! – И замолк.
– А дело тут серьёзное, – вмешался и продолжил замполит. – Мы тут с оперативным уполномоченным посоветовались…
– А, вот вы оба тут! Ну, подходите ближе. Что у вас? – перебил его командир.
– А то, что надо немедленно и молниеносно провести операцию по захвату и обезоруживанию бандитов или разгильдяев, маскирующихся под кочегаров в их кубрике, уже имеющих «командира» и…
– Стоп! Откуда вы это взяли? Вы что? Белены объелись, если не пьяны в дупель? Какая группа?! Какие диверсанты?! – говорил он в запале, повышая голос. – Вы что? С ума посходили?! – прервался он на высокой ноте, переводя дыхание.
И тут же втиснулся особист:
– Мы знаем, что сейчас там под охраной дневального отдыхает «их командир» или главарь, и предлагаем два варианта захвата…
Ещё не зная, сделаны ли какие приготовления или шаги по этим вариантам, он понял, что эту обоюдную версию, принятую в непроверенном виде от проверяющего за истину и подействовавшую на их разум, не иначе, надо остановить и прекратить. Времени разглагольствовать и убеждать в ошибках и заблуждении не было. И тогда во всю силу и мощь командирского голоса, перекрыв шум штормового ветра, грохот волн о борт корабля, он закричал так, чтоб было слышно на ходовом мостике и выполнено:
– Всем стоять! Отбой захвата! Все распоряжения отменить! – и уже тише, но так же решительно: – Командиру БЧ-5 лично позвонить в кубрик и вместе с дневальным и этим «командиром» ко мне на мостик. Запрещаю все «варианты», и выкинуть всё из головы на эту тему! Всем «добро» и заниматься своим делом! Доктору остаться! Помощника командира ко мне! Борис Григорьевич, – обратился он к заму, – задержитесь, пожалуйста! – И смолк, переводя дыхание и закуривая.
– Передайте вестовому – чай на мостик! – уже спокойным голосом вторично распорядился командир, пуская клубы дыма, тут же уносимые в дверь, открытую с подветренной стороны.
Командир БЧ-5 начал звонить в кубрик, но к телефону там никто не подходил.
– Никто не отвечает почему-то, – не то с удивлением, не то с растерянностью сказал он.
– Я сам пойду и разберусь, – решительно сказал особист, направляясь к двери.
– Стоять! – тут же резко остановил его командир и продолжил: – Всем оставаться на местах! И прекратите заниматься самоуправством!
– Анатолий Моисеевич! – обратился к нему замполит, – дело серьёзное. Прошу «добро» вместе с оперуполномоченным идти в кубрик и на месте разобраться во всём.
– Не разрешаю! Виктор Иванович! – обратился он к командиру БЧ-5. – Позвоните ещё раз! – И, обращаясь ко всем, с лёгкой усмешкой, самоуверенно, не принимая никаких возражений, промолвил: – Пожалуйста, поберегите нервы! У нас не Балтика! Успокойтесь и наберитесь терпения! – закончил он и сел в кресло.
Движение приостановилось. Все встали, выжидательно смотря на командира, дожидаясь его окончательного решения. Телефон не отвечал, а бестолку говорить и строить догадки никому не хотелось. Они пережили стрессовый пик и теперь восстанавливали свою нервную систему и «переваривали» известную информацию.
Может быть, кому-то и хотелось, чтоб бомба лопнула, и информация проверяющего офицера-доктора оказалась жестокой правдой, чтоб потом обвинить командира в политической слепоте и потере бдительности. Кое-кто подумал и о своей ответственности в этой ситуации, считая свои действия своевременными и правильними. «Подумаешь, ошиблись, – думали они, если факт с «командиром» не подтвердится. – Зато мы боролись и действовали решительно!».
У них не укладывалось в голову, какой позор будет командиру и экипажу, если это паническое настроение и неоправданные действия по захвату воображаемого, мистического «командира» будут блефом и комедией. Вот будет смеха от анекдотов про бой командира с вымышленной тенью!
Но надо быть командиром, знать и верить в свой экипаж, чтоб и в мыслях не допустить подобное кощунство, тем болем дать «добро» на захват придуманных бунтарей! Он молча сидел в кресле, продолжая курить и думать. Интуиция подсказывала ему, что в этом деле что-то не так, но проверить не удавалось, телефон молчал. Он был убеждён – всё, что касается людей, требует максимальной осторожности и осмотрительности. И пороть горячку, рубить с плеча, не взвесив все «за» и «против», не просто нельзя, но и опасно, поскольку может взбудоражить людей, косвенно отразиться на их настроении и работоспособности, а впереди еще вся боевая служба!
У кочегаров самая трудная вахта, а если признаться – ад кромешный! Нетерпимо жжёт лицо огнём топок, холод, повышенное давление и раздирающий уши гул от наддува воздуха, и при этом неослабное внимание к возможному (не дай Бог!) упуску воды в трубках котла, поступлению мазута на форсунки… За вахту так ухайдакается, что упал бы, где попало, и не добравшись до койки! Конечно, им нужен отдых, и больше, чем верхней вахте. Стоп! Так об этом должен знать командир машинно-котельной группы!
– Командира машинно-котельной группы на мостик! – отдал приказ командир.
И обернувшись ко всем:
– Ну, что приуныли? Я верю и знаю, что и вы ищите ключ к разгадке, и, наверное, мы близки к ней и узнаем сейчас, чей сон так рьяно охраняет дневальный в кубрике кочегаров.
Многие разгадали ход мыслей командира и поняли, почему ждать его решения осталось недолго.
В море только командир полномочен пресекать силой случаи грубейшего нарушения воинской дисциплины, законов и присяги, когда все другие средства испробованы, а результатов не дали.
Принимаемое решение командира корабля в этом случае – это как залп главного калибра, а им нельзя палить по воробьям. И если он гремит, то, опять же, не для того, чтоб содрогнулся корабль и тряхнуло экипаж, а чтоб командирский выбор был единственным и верным. Именно этого ждали все на ходовом мостике и связывали с получением новой информации от командира машинно-котельной группы.
В этот напряжённый момент открывается дверь, и голос из темноты:
– Прошу «добро» на мостик! Дежурный по низам мичман…
– Входи! Тебе чего? – спросил командир удивлённо.
– Ваше приказание выполнено! – громко доложил мичман. – Вот, привёл их, дневального по кубрику и его командира отделения старшину 1 статьи … Докладываю, он действительно отдыхал, отстоял свою вахту и с молодым ещё полвахты. «Добро» получено от командира машинно-котельной группы. Других нарушений в кубрике нет.
– Включить освещение! – скомандовал командир. Щёлкнул тумблер, и ходовой мостик осветился.
Командир увидел двух моряков, молодого с пушком на верхней губе и подбородке, в робе и с повязкой на рукаве, и другого – в комбинезоне, так и не смывшего после вахты следы мазутных пятен на руках и щеках, с торчащей из верхнего кармана ветошью и почему-то держащего берет в руках, а не на голове.
Он смотрел, стараясь найти на них хотя бы признаки соответствия заочного обвинения во внешнем виде, выражении глаз и поведении, но по всему они никак не походили на преступников. Под его изучающим пристальным взглядом молодой матрос поправил повязку на рукаве, а назвавшийся старшиной – надел берет, выдернул ветошь из кармана и сжал её в руке. Один был бодр и свеж, другой – с воспалёнными глазами после вахты у котла, уставший, но старавшийся не подавать виду. Оба покачивались в такт качке, но держались достойно и независимо. «Есть это в наших моряках!» – подумал он, глядя на них. И вдруг вспомнил, что этот старшина был у него на инструктаже всей вахты, заступающей на проход Черноморских проливов, по традиции – это лучшие специалисты корабля. И, смотря ему прямо в глаза, спросил:
– Ты командир…? – но тут качнуло, да так, что кресло развернулось, и командир едва не свалился с него, после чего встал, держась за пилорус, хотел продолжить, но старшина, приняв паузу за ожидание ответа, тут же доложил:
– Так точно! Командир отделения машинистов котельных старшина 1 статьи…
Всё стало ясным и понятным, а нелепое и несуразное, но хорошо закончившееся – глупым и смешным. Командир и все участники курьёзной интриги громко и самозабвенно расхохотались, до слёз смеясь над самоиспугом от своих страшилок, а больше всего над собой, очищая душу от греха и того, что, слава Богу, не произошло благодаря мудрости и выдержке командира корабля.
Смех был так заразителен, что многие не могли остановиться и еле держались на ногах и от качки, и от комической развязки лихо закрученной, почти детективной истории.
Первым взял себя в руки командир:
– Тише! – обратился он к ещё не покинувшим мостик, продолжая улыбаться и покачивать головой.
В это время на мостик поднялись помощник командира и командир машинно-котельной группы и встали в стороне, считая, что это им кивнул командир. И он, увидев, что все в сборе, кого он вызывал, обратился к старшине, похлопывая по плечу:
– Ты уж извини, старшина! Мы тут немного палку перегнули, но всё-таки разобрались с докладом проверяющего и его разговором с дневальным по кубрику, – кивнул он на стоящего рядом с ним матроса, – но, слава Богу, дров не наломали, – закончил он уже серьёзно.
– Прошу внимания! Смирно! – все приняли положение «смирно», насколько это можно было сделать при качке, догадываясь, что сейчас будет объявлено то главное решение командира корабля, которое поставит точки в ночном событии, едва не ставшим ЧП корабельного или флотского масштаба.
– За отличное несение вахты и подготовку молодых матросов к боевой службе объявляю 10 суток отпуска с выездом на родину, с возвращением в базу... – он сделал паузу, набрал воздуху и назвал, наконец, звание и фамилию: – ...старшине 1 статьи… – раздались аплодисменты и ответ старшины:
– Служу Советскому Союзу!
– Командиру БЧ-5, Вам, Виктор Иванович, – сбавил он командирский тон, – оформить приказом и включить в него командира машинно-котельной группы, ты слышишь меня, Левон Грантович?
– Слышу!
– А тебе объявляю благодарность за отличное выполнение задач боевой службы и примерное воспитание подчинённых! – И тут же последовало:
– Вольно! – скомандовал командир.
Поощрённых стали поздравлять, и, получив «добро», они убыли с мостика.
– Помощник командира и доктор! Подойдите ко мне! – позвал их командир уже спокойным «рабочим голосом» и, обращаясь к помощнику, сказал:
– Вы видите его? – кивая головой на доктора, спросил командир, и продолжил: – Запомните: больше никогда его и всех медиков ни на какие проверки не назначать! Ясно?!
– Ясно, товарищ командир! – ответил, улыбаясь, помощник командира.
– Выключить освещение! Остальным разобраться и сделать выводы самим. Вахте – по местам! Всем «добро»! – сказал командир, вновь садясь в кресло, переключаясь на задачи перехода, врастая в обстановку, посылая в третий (!) раз рассыльного за кофе к вестовому.

P.S. Как оказалось, вестовой приносил кофе, но ставил в штурманской, так как командир каждый раз был чем-то занят и отмахивался от него, а штурман, считая это вниманием и заботой командира, спокойно и благовоспитанно выпивал, забывая, правда, сказать ему «спасибо». Наконец, кофе принесли и командиру, и он с удовольствием выпил его, невзирая на «производственный» шум ходового мостика. Рассыльного никто не тревожил, и с чувством исполненного долга он прикорнул в штурманской, готовый вскочить по первому зову.

Средиземное море, 1975 год

--------------------------------------------------------------------------

Кандаков Г. Было всякое. Морская мозаика: Рассказы и байки о море и моряках, корабельной службе и флотских традициях / Г.И. Кандаков. – Севастополь: «Дельта», 2015. – 228 с.

--------------------------------------------------------------------------

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.