Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Вячеслав ТУЖИЛИН

Вячеслав Тужилин

Вячеслав Николаевич Тужилин родился в 1952 году в Порт-Артуре,  закончил Севастопольский приборостроительный институт ...

Читать далее

Елена РАСКИНА

Елена Раскина, поэт, писатель

Писатель, поэт, журналист, ученый, преподаватель. Доктор филологических наук, исследователь творчества Н.С. Гумилева и поэтов «серебряного ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Крым и АСы русского романтизма АС Пушкин и АС Грин

Крым и АСы русского романтизма

Эссе к 215-летию со дня рождения первого и 90-летию «Воспоминаний о Пушкине» – второго

Если проанализировать историю и, соответственно, географию создания лучших романтических произведений мировой литературы, то наверняка окажется, что немалая их часть создана авторами в южных широтах, по преимуществу – в непосредственной близости от водных пространств. Очевидно, южная природа – сочетание красоты морской стихии, величия гор, золота солнца и песка, голубизны высокого южного неба, ярких красок буйной растительности – в наибольшей мере обладает теми свойствами, которые рождают возвышенные устремления в душе и романтические мотивы в творчестве.

   Так, четырехлетнее пребывание на юге величайшего из русских поэтов стало совершенно новым этапом его творчества, ознаменовавшим собой и начало нового этапа в эволюции русского романтизма вообще. В Крыму к Пушкину, после самого тяжелого в его жизни творческого кризиса, вернулось вдохновение. Как известно, после посещения Феодосии им была написана элегия «Погасло дневное светило…»; в Крыму он продолжил работу над первой «южной поэмой» «Кавказский пленник», которая поставила его во главе всей современной русской литературы, принесла заслуженную славу первого поэта; здесь родился замысел и «Бахчисарайского фонтана», за который, по словам Павла Вяземского, «заплачено столько, сколько ещё ни за какие русские стихи заплачено не было». «Там колыбель моего «Онегина», – вспоминал Александр Сергеевич в конце жизни.

Магия Киммерии оказалась такова, что, находясь под ее воздействием, Пушкин смог гениально облечь в поэтическую форму традиционно прозаические произведения… А спустя еще столетие другой романтик, которого также будут звать Александром, создаст здесь не менее прекрасные поэмы в прозе.

Исходив пешком окрестности Феодосии, Старого Крыма и Коктебеля – с луком в руках и ручным ястребом на плече – Грин оставит нам в наследство поэтичную «тропу своего имени» и напишет в Крыму более половины своих произведений, наполненных удивительными образами и картинами преобразованных впечатлений (чего стоит одна «недотрога» – можно лишь догадываться, какой представитель местной флоры стал «прообразом» чудесного гриновского цветка – символа прекрасной и нежной души). Очевидцы вспоминали, что писатель подолгу стоял на берегу моря, наслаждаясь любимым с юности зрелищем, и, несомненно, в один из таких моментов ему явился образ Бегущей по волнам, а среди прибрежных камней блеснула Золотая цепь…  Наряду с ранним Горьким, Гумилевым и Набоковым, Грин станет одним из самых ярких представителей эпохи неоромантизма. Его будут называть «капитаном всех романтиков» и русским Эдгаром По (которого современные исследователи также причисляют к неоромантическому движению). Он окажется в первых рядах среди тех, кто разобьет рамки реализма так же, как когда-то «старые» романтики разорвали узы классицизма.

Сравнение с Эдгаром По было не беспочвенным – на стене рабочего кабинета Грина, между прочим, висел портрет родоначальника детективного жанра. Но все же не он, а Пушкин был первым автором, чье поэтическое слово затронуло тайные струны души вятского мальчишки и разбудило в нем первые ростки будущих стремлений к собственным свершениям на ниве литературного искусства. Для Грина Пушкин останется вечным спутником жизни. И нужно заметить, что творческие судьбы двух великих русских романтиков, носивших одно имя и одинаковые инициалы (неслучайно образующие слово «ас»!), вообще обнаруживают немало удивительных параллелей и пересечений – вплоть до настоящего времени.

Романтика, по философскому определению В.Г. Белинского, – жизнь сердца. В сердце России родились Александр Сергеевич и Александр Степанович. Там зародилась в сердце каждого из них прекрасная и беспокойная птица романтизма, зовущая в полет. Однажды долетела птица до земли обетованной, вскормлена и взращена была на лоне Тавриды. Напитавшись ее благодатным нектаром, обрели особую силу творческие крылья… Поэт и писатель, каждый в свое время, овладели фигурами высшего пилотажа романтического искусства и по сей день остаются его непревзойденными АСами.

Главной «геопоэтической» точкой пересечения их траекторий в Крыму стала Феодосия – возможно, самый романтичный город полуострова. Сегодня на стене одного из домов по улице генерала Горбачева висит памятная доска: «Здесь 16 – 18 августа 1820 г. останавливался проездом в Гурзуф великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин». На соседнем доме – еще одна, где скорописью поэта: «Из Керчи приехали мы в Кефу, остановились у Броневского…» Рядом, на территории парка Военного санатория, – старинный Пушкинский грот, таинственный и… романтичный. А в центре города, в сквере имени поэта, заложенном в 1873 году, – памятник солнцу русской поэзии, освятившему своим благодатным светом наш край. Трижды в год – в годовщину рождения, гибели и посещения города – здесь собираются литераторы. Окружив Пушкина, они говорят с ним на его языке – языке поэзии.

Если в XIX веке Пушкин увидел «Феодосию – сторону важную и запущенную», то через сто лет перед Грином предстал «город нежных акварельных тонов». (Впрочем, обе эти романтические картины совершенно не исключают друг друга и в том, и в другом пространственно-временном срезе.) Выбрав из всех крымских городов именно этот, Грин поселился недалеко от места, где останавливался Пушкин. И уж без сомнения, ходил там, где ступала нога Поэта. В доме, находившемся, к слову, по соседству с домом еще одного великого романтика – Ивана Айвазовского, – по словам жены писателя, они прожили «четыре хороших ласковых года». Так «Богом данная» получила еще одно украшение и символ – гриновский дом-корабль, музей Мечты и Романтики, куда со всего мира, как в храм, стремятся паломники.

Вообще, пути Пушкина и Грина пересекались еще в нескольких местах. Это, в первую очередь, конечно же, обе столицы. В Москве Пушкин родился, Грин также родился… как писатель: там вышла первая книга – брошюра-агитка. В 1880 году в Москве был воздвигнут первый памятник Пушкину – в год рождения Грина. В городе на Неве Пушкин окончил лицей, а Грин прошел свою школу, вращаясь в богемной среде. Там происходило становление каждого из них как литератора, там каждый приобрел известность. И, наконец, в Одессу всей душой стремились – и попали – и юный Пушкин, и еще более юный Грин. Пушкину Одесса «обновила душу», Грину – основательно перевернула. Пушкин прибыл в этот город в 1823 году. Здесь – счастливое гриновское число 23, к которому писатель приурочивал все самые важные события своей жизни, в том числе – выход «Алых парусов», произошедший ровно через сто лет.

Однако самое забавное пересечение случилось в… городе Пинеге Архангельской губернии. Грин провел здесь два года в ссылке. А Пушкин?!.. В 2003 году на экраны вышел оригинальный мультипликационный фильм «Пинежский Пушкин», созданный по мотивам одноименного рассказа Бориса Шергина. В основе сюжета – северный сказ о Пушкине, народная легенда. Может быть, создадут и «Пинежского Грина»? Будем ждать… Интересно, что если изобразить графически на карте реальные пути обоих романтиков, то оказывается, что рисунок почти совпадает: глубинка России – Москва – Север – Юг.

И в заключение – самое интересное. Как известно, у Марины Цветаевой был «свой Пушкин». Вслед за ней «своего» Александра Сергеевича предъявили миру многие другие известные и неизвестные люди. А Грин выдал – ни много ни мало – воспоминания!

В мае 1924 года в Ленинграде в связи с приближающимся 125-летием со дня рождения Пушкина задумали выпустить однодневную газету. В числе собранного материала была и заметка Грина. Газета по техническим причинам не вышла, а заметка Грина сохранилась. Ее название нам не кажется странным.

 

А.С. Грин.

                                           Воспоминания об  А.С. Пушкине

 Сто двадцать пять лет, – очень немного на весах истинного искусства. За такое короткое время можно, однако, успеть повернуться спиной к своему собственному восторгу и поставить над вчерашним днем подлинного искусства вопросительный знак.

      Мы призваны, – согласились, – и я в том числе, – написать о гении. Написать, – значит судить. Подлежит ли гений суду? Возможна ли канцелярская бумага, посланная Александру Сергеевичу Пушкину с требованием немедленно пересмотреть «Бориса Годунова» и выкинуть из этой книги все, что я не понимаю, или с чем не согласен?

      Ответ ясен. Итак, можно написать только, – что дал он тебе и что ты взял от него, – и, пожалуй, – еще: сохранил ли до сего дня?

      Да, сохранил.

      Почему этот гений – не страшен? Без молний и громов, без режущего глаза блеска? Когда я думаю о А.С.Пушкине, немедленно и отчетливо представляется мне та Россия, которую я люблю и знаю. Я знаю его всю жизнь, с той поры, как начал читать. Лет восьми-семи, в гостях, я уединился с книгой Пушкина, прочел «Руслан и Людмила», и у меня до сего времени, несмотря на тот бессильный читательский возраст, остается ясное сознание, что я очень хорошо понимал все, о чем читал у Пушкина – в первый раз. Путь воплощения строк в образы, а образов в подлинную действительность был краток, мгновенен и оставил сознание не чтения, а переживания.

      Так было и дальше. Входя в книги Пушкина, я переживал все, что было написано в них с простотой летнего дня и со всей сложностью человеческой души. Так полно переложить в свои книги самого себя, так лукаво, с такой подкупающей, прелестной улыбкой заставить книгу обернуться Александром Сергеевичем, – мог только он один.

      Я слышал, что где-то в воздухе одиноко бродит картинный вопрос: «Современен ли А.С.Пушкин?» То есть: «Современна ли природа? Страсть? Чувства? Любовь? Современны ли люди вообще?» Пусть ответят те, кто заведует отделом любопытных вопросов.

      Теперь, когда «искусство» приняло форму футбольных мячей, перебрасываемых с задней мыслью, Пушкин представляется мне таким, как он стоит на памятнике, и взглядом настоящего большого, а потому и доброго человека смотрит на русский мир, задумывая поэтическое создание с трепетом и тоской при мысли, какой гигантский труд предстоит совершить ему, потому что нужно работать, работать и работать, для того, чтобы хаотическая пыль непосредственного видения слеглась в ясный и великий пейзаж.

      P.S.  А.С.Пушкин знал, «что такое искусство».

 

90 лет ныне этому произведению. Более 130 лет их автору. Уже мы слышим где-то в воздухе «Современен ли Грин?!», и ответ ясен.

Но попробуем картинно запустить туда же и свой вопрос: «Не относится ли все, сказанное Грином о Пушкине, сегодня и к нему самому?!»

Александр Степанович, конечно же, не мог знать, что спустя еще полвека один и тот же человек создаст два музея – А.С. Грина и А.С. Пушкина. Чиновник от Крымоблисполкома и при этом отчаянный романтик Геннадий Иванович Золотухин спасет от сноса дом в Феодосии, где Грин провел самые счастливые и плодотворные годы своей жизни, выдержит жестокую войну с бюрократами, проведет огромную научную, организационную, творческую и физическую работу, и в 1970 году музей-корабль примет на борт первых «пассажиров». Затем Золотухина пригласят восстанавливать разрушенный в годы войны пушкинский музей-заповедник в Болдино. С этой задачей он также справится блестяще, будет награжден Пушкинской премией, юбилейной серебряной медалью Александра Пушкина и до конца жизни (до 2008 года) будет бессменным руководителем музейного комплекса.

И сегодня, когда с нами нет уже и создателя этих двух святынь, в Доме Грина часто звучит Пушкин, в Болдино – Грин. А еще феодосийский период гриновского творчества с некоторых пор принято называть его «болдинской осенью», имея в виду наивысшую точку творчества. Ту высочайшую точку в небе, доступную лишь АСам.

Автор: Алла Ермилова, Феодосия. Из редакционного портфеля «ЛГ+»

 

 

 

Метки записи: ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.