Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Аркадий ЧИКИН

Акадий ЧИКИН

Член Союза писателей и Союза журналистов России. Лауреат общегородского форума «Общественное признание» (2007) и Национальной ...

Читать далее

Сергей ГОРБАЧЕВ

Сергей Горбачев

Капитан 1 ранга запаса. Член Союза журналистов России. Председатель Союза журналистов Севастополя.

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Леонид СОМОВ. Феномен «Осажденного Севастополя»

Осажденный Севастополь. Крымская война

или Тайное оружие... против войн, завещанное нам великим пацифистом

 Сегодня мы попробуем раскрыть для читателя по неизвестным причинам редко затрагиваемую крымскими историками тему появления на свет и значения первого в России исторического романа, посвященного подвигу защитников нашего славного города в самой кровопролитной войне XIX века – в период первой обороны Севастополя.

Речь пойдет о вышедшем в свет 125 лет назад из-под пера видного ученого, писателя и философа-позитивиста Михаила Михайловича Филиппова романе «Осажденный Севастополь». 

ДЕТИЩЕ ПОСЛЕДНЕГО РОССИЙСКОГО ЭНЦИКЛОПЕДИСТА

Этот невероятно всесторонне одаренный русский самородок унес с собой в могилу некую тайну вселенского масштаба, и у меня нет сегодня ни грана сомнения в том, что в основе побудительных истоков его научного и по сей день не разгаданного потомками, поистине апокалипсического по сути открытия лежат печальные выводы о необходимости раз и навсегда избавиться человечеству от ужасов глобальных войн. Выводы, которые были заложены писателем в корневую систему осмысления итогов Крымской кампании по кальке романа «Осажденный Севастополь».

Почему же сейчас в севастопольском «венке сонетов» достаточно большого числа издающихся литературно-исторических изысканий очень редко встречается тема исследования феномена книги «Осажденный Севастополь»? На этот вопрос, как уже упоминалось, нет ответа. В качестве иллюстрации нашего тезиса обратимся к самому фундаментальному научному изданию начала XXI века, посвященному Восточной (Крымской) войне 1853—1856 годов, в частности, первой героической обороне Севастополя.

Речь идет о монографии «Достойный поклонения», изданной в нашем городе 8 лет назад по заказу местных властей в год 150-летия главного масштабного события самой первой по значимости в истории европейских государств кровавой бойне, которую некоторые аналитики склонны относить к разряду предтечи всех мировых войн с таким числом воюющих государств, с такими потерями, с такой обширной географической амплитудой сражений.

Так вот, в разделе этой монографии под заглавием «Увековечение памяти защитников Севастополя» сообщается, в частности, о том, что к 50-летию подвига города-героя было «издано много книг по истории обороны, воспоминаний, альбомов и путеводителей». Указаны, конечно, заслуживающие уважения исследования А. Зайончковского, А. Погосского, Клавдии Лукашевич, А. Маркевича. Однако фамилия М. М. Филиппова там отсутствует, как, впрочем, нет в наличии и двух других авторов, без выкладок которых анализировать и сопоставлять реалии Восточной (Крымской) войны просто непозволительно. Речь идет о фундаментальных трудах Е. Тарле и Н. Дубровина...

Филиппов. Осажденный СевастопольПройдет время, и наши потомки, вне сомнения, по достоинству оценят книгу Филиппова «Осажденный Севастополь». Хотя бы потому, что любой добротный исторический роман по востребованности охватывает читательскую аудиторию, в разы большую, нежели (увы, «колорит» жанра!) любое, самое что ни на есть распрекрасное научное исследование. Тому пример – романы В. Пикуля. И то, что в художественном эпосе Филиппова присутствует и любовная коллизия, делает его книгу более доступной и желанной для самых широких читательских масс...

...Настала пора, согласимся, чуть приоткрыть для севастопольцев чисто человеческие достоинства и обозначить биографические вехи автора «Осажденного Севастополя», этого необычайно талантливого человека, наделенного поистине феноменальными способностями в самых различных сферах науки и культуры. Его по праву называют последним русским ученым-энциклопедистом XIX и XX веков.

Сегодня исполнилось ровно 155 лет со дня его рождения. Михаил Филиппов увидел свет у нас, в Украине, в селе Окнино Киевской губернии, в семье сельских интеллигентов. В его студенческом «ранце» – диплом физмата Новороссийского университета в Одессе, юрфака Петербургского университета, аттестат слушателя химической кафедры Гейдельбергского университета. Стажировку М. М. Филиппов прошел в Париже, у известного на всю Европу химика Бертелло, получив звание  доктора натуральной философии. Этот удивительный человек владел 12 языками, в т. ч. тремя древними, в частности,  этрусским, на которых в то время свободно изъяснялись, может статься, от силы 10-15 землян...

Диапазон интересов М. М. Филиппова заслонял, кажется, все умозрительные горизонты. Более 500 работ по тематике философии, химии, физики, механики небесных тел, литературоведения, медицины, наконец, успешная писательская стезя, талант публициста – вот далеко не полный перечень тех областей знаний из копилки человечества, в которых М. М. Филиппов вполне законно может претендовать на звание корифея...

Среди нескольких художественных произведений М. М. Филиппова особенно выделяются историческая повесть «Остап» и, конечно же, самый первый в России исторический роман, посвященный героической обороне нашего города в 1854—1855 годах, об особых достоинствах которого есть смысл поразмышлять. Что же ценно для нас в этом произведении? В 1887 году Филиппов приезжает в Севастополь с пухлой тетрадью, заполненной фрагментами свидетельств живых защитников Черноморской твердыни, с которыми Михаил встречался в молодые годы в Одессе. В нашем городе он пополняет «севастопольское досье» ценнейшими новыми подробностями быта и боевых качеств российских нижних флотских и сухопутных чинов, а также офицеров, адмиралов и генералов – участников героической обороны славного на весь мир города.

Особый интерес вызывает тот факт, что за пять лет до приезда Филиппова в Севастополь выходит в свет «Сборник рукописей, представленных Е. И. В. Государю наследнику цесаревичу о Севастопольской обороне севастопольцами». Это издание с особым тщанием штудируется Михаилом Филипповым, и уже в Севастополе он при встрече со здравствующими участниками обороны уточняет отдельные факты, вызвавшие у него сомнение, как говорится, трижды перетасовывает их. И только после такой проверки они были вмонтированы писателем в канву художественного произведения.

Посему главное достоинство этого исторического романа – достоверность, практически отсутствие в тексте таких вводных слов, как «вероятно», «скорее всего», «может быть»...

В этом плане есть необходимость сослаться на куда более чем авторитетное мнение Льва Толстого, непосредственного защитника Севастополя, которое было изложено нашим классиком через год после кончины М. М. Филиппова в письме к его жене: «Я прочел роман вашего покойного мужа „Осажденный Севастополь“ и был поражен богатством исторических подробностей. Человек, прочитавший этот роман, получит совершенно ясное и полное представление не только о Севастопольской осаде, но и о всей войне и причинах её...»

В контексте того, с каким вниманием и с какой дотошностью Михаил Филиппов фильтровал и вводил в ткань художественного сюжета своего романа дотоле малоизвестные (или нежелательные к озвучиванию?) факты, следует обратить внимание читателя на то, что в советские времена роман М. Филиппова не особо жаловали партийные бонзы. Книга не переиздавалась со дня выхода в свет на протяжении около 90 лет...

В этой связи нелишне будет акцентировать внимание на иллюстрацию данной публикации. На титульных листах самого первого издания «Осажденного Севастополя», хранящегося в нашей Морской библиотеке, пять раз дублируется вообще-то поначалу загадочная дореволюционная надпечатка: «По пост. К. Д. не выдается». Мы с библиографами Морской библиотеки достаточно долго пытались расшифровать эту подоплеку самого факта практически полной изоляции книги от широкой читательской аудитории. И вот что выяснилось. Загадочные две буквы «К. Д.» – это не что иное, как Комитет директоров Морской библиотеки. Выходит, книгу М. М. Филиппова в силу определенных обстоятельств в час «х» задвинули в глубокий спецхран, и она, не иначе, как по указанию свыше, оказалась под запретом. Как мы уже говорили, видимо, по идентичным соображениям филипповский «Осажденный Севастополь» не пришелся по вкусу и советской цензуре. В романе явно угадываются метастазы раковой опухоли государственной царской военной машины, которые легко аналогично трансформируются и укладываются в механизм строительства Красной Армии и Военно-Морского Флота СССР.

книга "Осаждённый Севастополь"

Титульные листы романа «Осажденный Севастополь» с ремарками «не выдается». Фото В. Докина

Однако ниша патриотического воспитания подрастающего поколения Страны Советов на гордом примере самоотверженного подвига защитников Севастополя не должна была пустовать. А посему при соблюдении условий соответствующей лакировки пугающих параллелей в фаворе идеологов построения коммунизма на всей земле оказался объемистый труд С. Сергеева-Ценского «Севастопольская страда», где якобы очень четко прослеживалась ленинская идея об исторической закономерности неминуемого свержения самодержавного строя.

Филиппов же не призывал препровождать на плаху царскую семью. Он добивался максимальной достоверности в изображении событий, честно и скрупулезно обнажая схемы коррумпированности цивильных и военных чиновников, заклинивших своим патологически наглым стремлением к обогащению путем воровства все ведущие узлы имперской военной машины.

Что же открывается в сухом остатке для глаз дотошного историка? 70 лет со дня основания Севастополя строились укрепления в городе, и к началу приснопамятной первой осады сухопутная линия оборонительных стен нашего города вместо 7,5 версты (по утвержденному государем плану!) составляла всего лишь 1,5 версты, что не покрывало и ¼ всей окружности южного тыла крепости I разряда.

А чего стоят такие факты! О них писал и М. М. Филиппов, их привел в монографии «Достойный поклонения» и наш историк П. Ляшук. В России в канун Восточной войны просто проморгали наметившийся недокомплект армейской интеллектуальной элиты – когорты высококлассных артиллеристов, что обусловило явную результативность орудийных атак союзников на бастионах Севастополя.

Армейские тылы зияли прорехами из-за повального грабежа, творимого погрязшими в мздоимстве чиновниками военного ведомства: полушубки в Севастополь поступали летом, продовольствие и фураж разворовывались уже на кордонах Симферополя, павшим в сражениях воинам продолжало исправно поступать всё необходимое довольствие (к удовольствию казнокрадов). Кстати, есть версия, что Николай I ушел из жизни вовсе не по-христиански, не пережив позора поражения в Крымской войне. Недаром гонитель Пушкина категорически запретил эскулапам после своей смерти себя вскрывать и бальзамировать...

Русские войска покидают Севастополь

А его сын Александр II, ознакомившись с выводами спецкомиссии, расследовавшей причины всех безобразий, которые творились в русской армии, оставившей Севастополь, только и смог, что выдавить из себя такую фразу: «Жалкая и грустная картина...»

Согласимся, как вся эта «картина маслом» удивительно компактно укладывается в рамки нашей сегодняшней жизни, в которой на фоне гуннонизации культуры творится откровенный беспредел с дворцами на пляжах, в которой в святой день Пасхи на всех телеэкранах России мелькали фрагменты замка лицедея-миллионера Галкина, а сообщения о вскрытии факта очередной чиновничьей коррупции и «косоглазии» судейской машины – привычные «инфы» всех отечественных масс-медиа...

Возвращаясь к теме кропотливого внимания Михаила Филиппова к негативной изнанке реалий Восточной кампании, о чем правительство предпочло бы умалчивать, следует заметить, что поистине прав был Ньютон, когда говорил о том, что смог увидеть доселе невиданное, стоя на плечах гигантов. Обласканный Советским правительством, а значит, и литературоведением, С. Сергеев-Ценский достаточно бесцеремонно и, как сегодня говорят, влегкую, пользовался сведениями, добытыми М. Филипповым: в «Севастопольской страде» есть целые абзацы, просто тупо содранные из глав романа «Осажденный Севастополь». Повторим царское изречение: «Жалкая картина»... За которую, кстати, автор получил Сталинскую премию I степени, хотя, как известно, от кривой палки прямой тени не будет...

СВЕТ УГАСШЕЙ СУДЬБЫ...

Мы уже говорили о том, что Михаил Филиппов не только был замечательным писателем, публицистом, хроникером жизни многих атлантов духа Земли, но и обладал редкими талантами в самых удаленных друг от друга сферах естественных наук. В частности, он весьма преуспел в проведении различных лабораторных опытов, избрав, однако, зыбкую алхимическую стезю.

Что это было? Поиск вслепую, наобум некоего случайного «презента» природы или всё же неустанные, целенаправленные усилия ученого, желающего экспериментально офундамить некую, неведомую пока никому «золотую формулу»? Думается, скорее всего – второй вариант. И доказательство тому – таинство стечения всех обстоятельств в высшей степени загадочной, безвременной смерти Михаила Филиппова.

Филиппов, автор "Осаждённого Севастополя"Он ушел из жизни 45-летним в полном расцвете сил и на пике энергетики своего многогранного таланта. За один день до гибели – 24 июня 1903 г. – Филиппов направил в редакцию газеты «Русские ведомости» такое вот послание:  "В ранней юности я прочитал у Бокля (Генри Бокль – английский историк, современник Филиппова. – Авт.), что изобретение пороха сделало войны менее кровопролитными. С тех пор меня преследовала мысль о возможности такого изобретения, которое сделало бы войны невозможными... На днях мною сделано открытие, которое фактически упразднит войну. Речь идет об изобретении мною способа электрической передачи на расстояние волны взрыва. Эта передача возможна на расстоянии в тысячи километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно передать его действие в Константинополь. При таком ведении войны на расстояниях, мною уже указанных, война становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую осенью в мемуарах Академии наук. Опыты замедляются необычайной опасностью применяемых веществ..."

В день получения в редакции газеты этого письма Михаила Филиппова нашли мертвым в его квартире на Аптекарском острове в Петербурге. Он лежал ничком на полу в своей лаборатории на груде разбитых пробирок, колб и котелков. Медики, расследовавшие причины его смерти, просто-напросто юлили в своих резюме, и мощная рука некоего «кукловода» явно направляла их соображения в нужное русло. Светский врач Полянский: «Смерть по неизвестным причинам». Полицейский доктор Решетников: «Паралич сердца».

Полковнику Гельфрейху было поручено произвести экспертизу проводимых Филипповым опытов. Первый отзыв: «Скончался от паров синильной кислоты». Второй: «Желтая соль и серная кислота в котелке. Скончался с целью самоотравления». Где же истина?

Все личные документы, записи и вещдоки – приборы, с помощью которых велись опыты, не обнаружены ни в одном из архивов и по сей день. На литературные произведения Филиппова, дабы не привлекать к нему особого внимания, был введен запрет. Выходит, кто-то, очень высоко сидящий, 110 лет назад наложил строжайшее табу на изобретение Филиппова...

А в прессе и в различных мемуарного плана изданиях России и Европы вот уже на протяжении более чем ста лет циркулируют весьма полярные предположения о том, что же это было за величайшее научное озарение, посетившее сознание М. М. Филиппова в ночь на 25 июня 1903 года? Иные пинкертоны даже договариваются до того, что, мол, автора «Осажденного Севастополя» осенил дух... великого Леонардо да Винчи. Поистине, кто дешевого пиара ради ищет, откуда ноги растут, тот там и оказывается...

Сегодня реально можно констатировать лишь одно: то, о чем в качестве анонса поведал миру Михаил Филиппов, конечно же, затрагивает интересы всего человечества в самом что ни на есть позитивном плане. Существует запись беседы нашего знаменитого биофизика А. Чижевского с  Э. Циолковским. И вот что сказал по поводу таинственного завещания М. Филиппова пионер и теоретик отечественной космонавтики: «... Как ярый пацифист, М. М. Филиппов мечтал взорвать весь порох и весь динамит на земном шаре, чтобы покончить с войной раз и навсегда...» То есть налицо благородное стремление автора «Осажденного Севастополя» превратить человеческую трагедию в надежду...

Как же сегодня ученые классифицируют гипотетическое открытие Филиппова? По мнению самых рационально мыслящих теоретиков идеи передачи энергии на расстояние, налицо синтез электроники и физики взрыва. И уже сегодня при помощи генераторов и приёмников излучения в оптическом диапазоне можно осуществить связь на расстояние даже в несколько... световых лет. Однако пока ни один софит не зажегся, питаемый энергией из первоисточника, находящегося всего в километре. Увы...

И все же... И все же идея установки некоего «таймера тайны», который призван непременно сработать в определенное время в будущем (далеком, а может быть, и не очень),  дабы создать условия для полной победы человечества над хозяевами «ларца Пандоры», где хранятся все бикфордовы шнуры вселенского исчадия ада, порождаемого войнами, так и витает над памятью последнего российского энциклопедиста и сопровождает по жизни самые первые издания «Осажденного Севастополя»...

Пробьет час, и верится мне, что явится-таки ответ на эту «теорему Филиппова». Как, в конце концов, отыскал свою «родину» один из первых экземпляров прижизненного романа «Осажденный Севастополь»: в 1979 году в торжественной обстановке семья Голубовских подарила Морской библиотеке издание этого фолианта 1888 года. Теперь их, выходит, у нас два. Кстати, третья такая же книга на всей территории СНГ находится лишь в архивном хранилище Государственной исторической библиотеки в Москве. Остальные – бесследно исчезли 110 лет назад.

...На могильной плите современника Филиппова, скандально известного английского писателя-символиста О. Уайльда, отчеканена следующая надпись: «Все мы сидим в сточной канаве, но некоторые из нас смотрят на звезды». Если попытаться заземлить это, вообще-то, несколько эпатажное изречение, то, наверное, говоря о канаве, автор «Портрета Дориана Грея» имел в виду порочную, гибельную тенденцию нашей цивилизации к самоуничтожению. А в пассаж о звездах Оскар Уайльд, конечно же, заложил отношение к добру и злу ему подобных землян, страстно мечтающих открыть глаза всему человечеству на неминуемое торжество света над тьмой...

Именно человеком, увлеченно созерцающим звезды и мечтающим накрыть волною возмездия всех воинствующих милитаристов планеты, всех «победителей», коих ждет участь потомков царя Пирра, погрязших в грехе на радиоактивных развалинах, и был по жизни Михаил Михайлович Филиппов...

Источник: «Литературная газета +Курьер культуры»

Леонид СОМОВ на сайте ЛИТЕРА

---------------------------------------------------

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.