Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Эдуард УГУЛАВА

Эдуард УГУЛАВА

Автор множества публикаций в московских, киевских изданиях, неоднократный победитель конкурсов на лучший рассказ в «Крокодиле», ...

Читать далее

Василий КУЛИКОВ

Василий КУЛИКОВ

Прозаик, член Конгресса литераторов Украины.

Печатался в литературно-историческом альманахе «Севастополь», коллективных сборниках севастопольских авторов.

Автор книг прозы ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Леонид СОМОВ. Суд и Правда Михаила Лермонтова

Суд и Правда Михаила Лермонтова

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
М.Ю. Лермонтов

В 2014 году мы отмечаем 200 лет со дня рождения замечательного русского поэта, автора знаменитого реквиема на смерть А.С. Пушкина. Событие знаковое. Потому так и хочется сказать: «Как все же пусто стало на Доске почета литературных отечественных гениев!»

Властелин подлунного мира поэзии

Лермонтов пришел к славе не иначе, как с... черного хода. И не получил подарка судьбы: «в гроб сходя», его так и не благословил любимейший Пушкин. А посему путь к всенародному признанию Михаила Юрьевича был тернист. Современники часто слегка настороженно задавались вопросом: «А все же каков он?» Ведь не секрет, что из почти 50 доктор-ских диссертаций в России на тему «Лермонтовиана» 30 – это исключительно исследования неоднозначных коллизий искрометной и скоротечной, как болид, жизни поэта.

И все же его кумир, А.С. Пушкин, был и остается как-то на виду у народа. Чего никак не скажешь о Лермонтове. У многих, кто «тусовался» у замочной скважины его личной жизни, так и осталось послевкусие убеждения, что Лермонтов – это книга, где четко пока что прочитан лишь эпиграф, хотя в пряничный период позднего Брежнева была выпущена целая «Лермонтовская энциклопедия», явно зацелованная и припудренная советским литературоведением.

Но давно известно, что круглой крышкой не закрыть квадратный контейнер. А посему мы, все-таки отдав дань литературному наследию юбиляра, сосредоточим основное внимание на вопросах: «А каков он был?», «Какие тайные пружины двигали всем его существом в минуты роковые?» И, конечно же, попытаемся не забыть о том, что и в Севастополе, оказывается, «частичка Лермонтова есть»...

Итак, что же он оставил нам, потомкам, виртуально приняв из рук Солнца русской поэзии, но исключительно как гений ее подлунного мира, эстафету особой пробы высочайшего поэтического мастерства? Нет нужды углубляться в эту, вообще-то со школьной парты процеженную тему. Конечно же, повторимся, всего за пять лет после гибели Пушкина М.Ю. Лермонтов достиг невообразимых творческих вершин, достойно пополняя чашу Грааля мировой романтической поэзии. Дорогого стоят его «Мцыри», «Беглец», «Демон», «Кавказский пленник». Узнаваем его герой – сильный, волевой, наточенный на схватку, наделенный титаническими страстями, вечно рефлектирующий человек, который как в неком патологическом ступоре находится в ожидании новых и новых стычек с обществом...

Лермонтов, по сути, проторил дорогу и русской психологической прозе, создав драму «Маскарад», как смерч сорвавшую маски с тех, кто «жалкою толпою» стояли у трона. Не ослабевает интерес и в наши дни к болезненно притягательному, как «снежок» для «мажоров», противоречивому образу умного, скорого на резкий поступок, безжалостного, честно страдающего от приступов амнезии совести женолюба Григория Печорина в гениальном романе Лермонтова «Герой нашего времени»...

Незадолго до смерти М.Ю. Лермонтов успел-таки издать свой первый поэтический сборник лирических произведений, с одной стороны, продолжающих пушкинскую и байроническую традиции возвеличивания Женщины с прощением всех страданий, перенесенных поэтом по ее милости, а чаще – немилости.

С другой же, Лермонтов – жестокий, немилосердный донжуан, неистово изгоняющий из своей души вся и все, что некогда служило объектом плотской любви: «Устрой лишь так, чтобы тебя отныне недолго я еще благодарил». За что же? «За тайные мучения страстей, за горечь слез, отраву поцелуя...»

И все же как бы островками в океане его откровенно женоненавистнических стихов выделяются завораживающие сердца лирические откровения, полные грустной любви ко всему, что греет явное одиночество поэта. Это «Выхожу один я на дорогу», «Тучки небесные…», «Утес», «И скучно, и грустно», «Как часто пестрою толпою окружен…». Кому с неизбывно светлой печалью не припомнится продолжение всех этих строк? Кого не потянет на дежа-вю, очутившись по воле случая во власти смутных, как будто уже когда-то перенесенных горестных житейских «болей, бед и обид»?

Знакомый незнакомец

Плотно изучающим жизнь и творчество Михаила Юрьевича Лермонтова вообще-то известна характеристика Гоголя: «Его поэзию я знал. Его – не знал». И это при всем при том, что Гоголь и Лермонтов были знакомы накоротке. Как-то напрашивается встречная эскапада: «А кто ж его, загадочного, как улыбка японца, все-таки знал?» Разумеется, не в плане родственных, дружеских и тем паче амурных отношений, вовсе нет. Речь идет о том, кому же когда-либо Мишель как на духу приоткрыл тайники своей мятежной души? Ответ: никому...

Он был по жизни действительно знакомым незнакомцем, неистово отстаивающим личное пространство. Может быть, поэтому ему по душе был девиз шотландских королей, начертанный на гербе этой гордой, так и по сегодняшний день не сумевшей вырваться из душных объятий Англии страны, – прародины Михаила Лермонтова. А девиз Шотландии гласит: «Никто не тронет меня безнаказанно»...

Лермонтов, кстати, очень гордился тем, что он в девятом поколении – внук Георгия Лермонта, породнившегося в XVI веке со знатным королевским адвокатом Гордоном, кровное родство с которым почитал за честь и сам Байрон, четвероюродный брат Лермонтова. И, конечно, Михаил Юрьевич дотошно проследил еще более раннюю «траекторию» своего генеалогического древа вплоть до XIII века, где уже всплывает имя знаменитого шотландского барда Томаса Лермонта, автора одной из версий «Тристана и Изольды».

Поистине, гены пальцем не размажешь, если учесть, что в далекой родне Лермонтова по отцовской, пушкинской, линии находился и его кумир – Александр Сергеевич.

Из разных источников, в основном из мемуарной литературы, на виртуальном сайте нашего времени из плотной завесы «помех» первой середины XIX века все-таки высвечиваются на экране характеристики черт личности Михаила Лермонтова. Порой они, увы, зыбки, угловаты и чаще непонятны. Порой восхищают. Порой отторгают. Такой вот был по жизни этот человек...

В три года потеряв мать, он плакал, едва услышав звуки няниной колыбельной песни: как уж тут спать, когда грудь распирал золотушный кашель?! Став постарше, возненавидев вкус и соленой воды, в которой его купали, и рыбьего жира, которым его пичкали, он тянулся к отцу, но его с ним разлучила на целых четырнадцать лет сердобольная и властолюбивая бабка...

В среде сверстников-подростков Мишель слыл драчуном и интриганом, кулаков не жалел. В 15 лет испытал первую любовь к подруге своей двоюродной сестры Катеньке Сушковой. А она, старше его на два года, буквально помыкала юнцом, сделав его, угловатого, угрюмого и явно рано ожесточившегося, мишенью для насмешек. Однажды даже «с руки» кормила его булочкой с опилками... на смех подругам.

Мишель все запоминал. И спустя несколько лет, когда он, наделенный железной волей, с девизом «Страдание дает понятие от удовольствия мучить» все-таки добился взаимности, Катенька получила жестокий урок на всю жизнь. Он прилюдно и бесстыдно отверг ее любовь. Более того, когда его бывшая пассия спустя два года венчалась с другим, он, опередив свадебный кортеж, вбежал в дом молодых и высыпал соль на порог со словами «Пусть новобрачные ссорятся всю жизнь»...

Впрочем, все грустные, горестные и, не побоимся этого слова, порою и гнусные перипетии его жизни (это был еще тот тролль!) отражены в его исповедальных стихах. В стихотворении «Атаман» мы находим ответ на все, что он пережил в бурном романе с Е. Сушковой:

Но лекарство чудесное есть
У меня от сердечных ран.
Прости же – лекарство то: месть!

И у этой мести был вполне определенный вектор. В юнкерскую разудалую свою бытность Мишель шокировал товарищей весьма скабрезным, уничижительным отношением к понятиям «любовь» и «женщина». Его суперэротическая поэма «Уланша» и поистине перл бездонной бордельной клоаки «Гошпиталь», пожалуй, заставляют целомудренно забиться в угол и «Луку Мудищева» Пушкина, и «Девичьи игрушки» Баркова, и «Дамского доктора» Ленского...

Автору этих строк в конце 70-х годов прошлого века довелось держать в руках объемистый фолиант в общем-то круто порнографических стихов под названием «Шаловливые вирши Мишеля Лермонтова», изданный на русском языке полтора века назад М. Лонгиновым в Лейпциге. Подобного «перла» и по объему, и по содержанию в российской литературе, право слово, не встретишь, а уж «идеологическое» родство с деяниями мазофэнтези из творений маркиза де Сада в этом плане просто налицо...

Михаил Лермонтов...По-разному Михаил Юрьевич воспринимался окружающими. По-разному смотрятся и его семь прижизненных портретов. Где-то – горделивый красавец с черными чарующими очами, где-то – желчный, с узкими калмыцкими глазками, с холодком во взоре забияка-корнет. В среде своих многочисленных приятелей он слыл, несомненно, болезненно-язвительной «душой общества», хотя некоторые из его «друзей» часто становились мишенью Мишеля: его сардонические шутки, шаржи, кликухи и злобные эпиграммы жалили безжалостно, больно. Почему слово «друзей» мы взяли в кавычки? А потому что истинного друга у него никогда не было...

Так каков все же был он? Пожалуй, наиболее точно его облик передан И. Тургеневым: «Задумчивой презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица, от больших, неподвижно темных глаз». Впрочем, сам поэт так ничтоже сумняшеся характеризовал самого себя: «Судьба послала мне общую армейскую наружность».

Но есть одно многогранное определение истинного конгломерата натуры Лермонтова, данное его хорошим приятелем князем М. Лобановым-Ростовским: «Этот человек-воплощение разных стихий: умный, задумчивый, грустный, нежный, резкий, злой, добрый, высокомерный, горделивый, язвительный, скучный, желчный, заносчивый, воплощение ума, буйства, разгула, насмешки».
Что тут добавить?

«Белеет парус одинокий»…

Ну, такой вот он... Но круче его кумира – А.С. Пушкина, тем не менее, вроде бы и не сказать: «Толпа жадно читает исповеди, радуется слабости могучего... Врете, подлецы, он мал и мерзок, но не так, как вы, иначе…». И хочется добавить: и одинок – иначе...

Вообще мотивы невероятного накала одиночества пронизывают, в принципе, все творчество Лермонтова. И стащив напрокат знаменитую строку о парусе, вынесенную в подзаголовок, у поэта-декабриста А. Бестужева-Марлинского (что в XIX веке вообще-то не считалось плагиатом: дедушка Крылов «пасся на лугу» у Лафонтена, Пушкин заимствовал перлы у Жуковского), Михаил Юрьевич дальше лишь видоизменял ее мятежное содержание, как бы оттеняя свои сложноподчиненные отношения с обществом.

Приведем лишь несколько строк из других самых разных его стихотворений, в которых доминирует тема одиночества: «Но я теперь, как нищий, сир, брожу один, как отчужденный», «Как страшно жизни сей оковы нам в одиночестве влачить», «И я влачу мучительные дни, без цели, оклеветан, одинок», «Я к одиночеству привык, я б не умел ужиться с другом»...

К слову, о дружбе. Интересен такой пассаж. А вертани судьба по-иному, сблизился бы Лермонтов с Пушкиным, были бы они в дружеских отношениях? Я полагаю – нет. Хотя бы по причине разного отношения к жизни. Есть у М.Ю.Л. в его шалопутной натуре в наличии такой вот вывих, известный в народе как «вооруженный суверенитет Бабы Яги». Вспомним, как трепетно относится Александр Сергеевич к морю, сколько его сердце извлекло на свет проникновенных строк, обращенных «к свободной стихии»...

Но послушаем Лермонтова:

И, наконец, я видел море,
Но кто поэта обманул?
Я в роковом его просторе
Великих дум не почерпнул.
...Нет, как оно, я не был волен...

А теперь обратимся к двум «Пророкам» – пера Пушкина и пера Лермонтова. Что их роднит? Их объединяет, так сказать, лишь страна происхождения – пустыня. И то, что «вечный Судия» избрал именно их. Но пророк Солнца русской поэзии жизнедеятелен, он свыше призван «глаголом жечь сердца людей». А у гения подлунного мира отечественной лирики один удел – вечно пребывать в касте отверженных, диких, бедных и сирых. И упиваться всеобщим неприятием обозрения грозящего невовремя проснуться вулкана его мрачной и мятущейся души.

Тайные пружины дуэли

Неведомо, сколько еще интереснейших произведений, озолотивших бы российское литературное наследие, выдал на-гора гений Лермонтова, если бы не трагические события в Пятигорске 173-летней давности! Видные московские словесники, к слову, сегодня имеют намерение объявить конкурс на самое эпатажное завершение незаконченной лермонтовской повести «Штосс»...

Всем нам общеизвестны банальные роковые обстоятельства, которые в иссеченном дождем июле 1841 года заставили давнего приятеля Лермонтова по школе гвардейских подпрапорщиков отставного майора Николая Мартынова по команде «Марш!» двинуться навстречу своей геростратовой славе и нажать на курок дальнобойного пистолета системы Кухенройтера, лишив жизни поэтическую надежду российской словесности...

Сегодня – по случаю! – есть смысл под несколько иным углом взглянуть на причины этого поединка, сакральный исход которого, кстати, был пророчески предначертан самим Лермонтовым. Вот знаковые строки опять же из целого сонма его «просмертных» стихотворений: «Так пасмурна жизнь наша. Так недолго ее однообразное теченье», «Смерть моя ужасна будет», «Я зрел во сне, что будто умер я», «Никто не дорожит мной на земле, и сам себе я в тягость...», «Скажи им, что навылет в грудь я пулей ранен был». И наконец, самое-самое, просто в яблочко: «Кровавая меня могила ждет, могила без молитв и без креста».

Тут он попал в точку: он не был даже вначале отпет по-христиански. Деньги товарищей-гвардейцев все-таки потом смягчили сердце священника.…

...Но вернемся к далеким событиям в Пятигорске, в тот день, 13 июля 1841 года, когда Мартынов якобы за очередную злобную шутку Лермонтова в свой адрес «при дамах» вызвал обидчика на дуэль... А ведь все было почти «не так» и «не потому что». Известный российский бард Александр Городницкий ровно тридцать лет назад написал «похоронную» песнь – «Памятник в Пятигорске». Там есть такие вообще безвариантные строки:

        Долг вам воинский поручен.
        Проскакав полтыщи верст,
        Как посмели вы, поручик,
        Повернуть на Пятигорск!

Пафос песни приемлем («остался бы жив!»), причины срабатывания истинных пружин событий в подтексте – нуль. Это при всем моем глубочайшем уважении к послед-нему из ныне здравствующих наших бардов, современнику Визбора, Клячкина, Матвеевой и блистательного покорителя душ Высоцкого. Потому как Михаил Юрьевич Лермонтов совсем не зря вспомнил о своей хронической золотухе и подал начальству рапорт о необходимости «лечения на водах», вызвав, кстати, знакомое по стилю «неудовольствие» Высшего судии России, императора Николая I, заочно гневно высекшего (посмертно, кстати!) поручика Лермонтова за его самовольный вояж в Пятигорск: «Зачем не при своем полку?!»

...Однако вспомним, раз уж упомянули царя, еще более далекую дату – 15 июля 1826 года. В этот день на кронверке Петропавловки вешали пятерых декабристов, трое из которых при экзекуции сорвались из петли. Но Николай I приказал продолжить казнь. В России подобное не забывается. И в одном из ранних стихотворений Лермонтова мы находим такие строки:

Но для чего старалися они
Так отравить ребяческие дни?

Еще раз о сакральных совпадениях: строка взята из стихотворения, озаглавленного «1830 г. Июля 15-го». Это день будущей гибели поэта...

В 1839 году в Петербурге опричниками Бенкендорфа был накрыт оппозиционный «Кружок шестнадцати», состоявший из бездействующих представителей потенциальных декабристов, молодых аристократов, которые и страстно желали бы, но не смогли по молодости своей встать рядом с теми, кто в декабре 1825 года вывел мятежные роты на Сенатскую площадь. Но они «цареубийственный кинжал» мечтали вновь и вновь занести над головой императора. В их числе был и Михаил Лермонтов...

А теперь скользнем по лермонтовским вехам 1841 года, в котором вся свободомыслящая Россия готовилась отметить круглую черную дату – 15-летие со дня казни пятерых декабристов. Перед самым отъездом во вторую ссылку, на Кавказ, в апреле М.Ю. Лермонтов пишет знаменитое «Прощай, немытая Россия». Обратим внимание читателя на то, на что никто из исследователей-литературоведов почему-то не ссылается. А именно: в черновике один из вариантов текста четвертой строки этого восьмистишия звучит так: «И ты, Им преданный народ». То есть слово «Им», написанное с заглавной буквы, должно восприниматься как «Царем». Лермонтов полагал, что, казнив главных пятерых мятежников, император поступил бесчеловечно, вопреки менталитету большинства здравомыслящих подданных...

Нет, я не Байрон, я другой......Итак, еще «не высохли чернила» на этом стихотворении, как в Туле, по пути на Кавказ, Лермонтов догоняет «кружковца», своего родственника А. Столыпина. Дальше они поехали уже вдвоем, успев навестить в Туле единомышленника А. Меринского, а под Орлом – М. Глебова. В Таганроге гостили у А. Реми. 30 мая прибыли в Пятигорск, остановившись в доме капитана В. Чиляева. На соседних улицах разместились корнет М. Глебов и князь А. Васильчиков, С. Трубецкой, Р. Дорохов, Л. Пушкин и абсолютно нечаянно «примкнувший к ним» Н. Мартынов….

Кроме Николая Мартынова и Левушки Пушкина, все они – члены уже упомянутого выше конспиративного «Кружка шестнадцати». И 8 июля на своей сходке в гроте Дианы у Николаевских ванн, за час до начала бала, организованного гвардейской молодежью, «кружковцы» дружно провозгласили тост за убиенных декабристов. Все... за исключением Мартынова. Вот тогда-то, по всей видимости, из уст всегда готового на желчную дерзость Лермонтова и раздалось сакраментальное: «Иуда! Беги и настучи Кувшинке!» (А. Кушинников – жандармский офицер, «смотрящий» по Пятигорску. – Авт).

Именно эти слова и припомнил Лермонтову оскорбленный Мартынов, когда по версии московского литератора Г. Елина, выходя 13 июля после словесной перепалки на вечере в доме казачьего генерала Верзилина, поэт презрительно вторично предложил Мартынову донести на «кружковцев» жандармскому подполковнику, квартировавшему в квартале от дома Чиляева...

А дальше... дальше дуэль оказалась уже неминуемой, хотя Мишель и предлагал Мартынову примирение. И тут, конечно, не как в упрек гипотетической трусости Лермонтова, он слыл по жизни просто бесстрашным человеком, так и просится к месту строка из постперестроечного шлягера: «Оставьте надежду, поручик...»

...Роковым образом всего за несколько дней до событий у подножия горы Машук Мишель написал, выходит, свое предсмертное стихотворение «Выхожу один я на дорогу…», где есть такие пронзительные слова:

        Уж не жду от жизни ничего я,
        Я б хотел забыться и уснуть...

И «уснул» – вовсе не из-за козней царя и не якобы по причине мести Мартынова за поруганную честь его сестры Натальи – прообраза княжны Мэри...

За семью печатями

хранит госпожа Нумерология роковое число 7 поручика Лермонтова, по совместительству – блистательного воспреемника литературной короны великого Пушкина, о чем В. Белинский так прямо и сказал: «Пушкин умер не без наследника».

Вообще Лермонтова при полном нумерологическом раскладе (3+10+1814) судьба наградила бойцовским числом 9. При чем же тут 7 – число таинств, по Библии, число, выпадающее на все «черные» контрапункты жизни поэта? Оказывается, при делении на 7 любого набора «числа Вечности» (10-100-1000 и т.д.) неизменно выходит 9 (142857).

Ведь что ни факт из его биографии, то либо таинственная загадка, либо недоумение: «Что бы все это значило?» Но в том-то и секрет фокуса, что человек склонен по своей природе пролонгировать интригу любопытства. Представим на миг: оденься поспешно Маха обнаженная, скольких бы поклонников живописи Гойи она бы недосчиталась!

Но перейдем к «обнажению» фактов, связанных с числом 7 в жизни поэта. В четырнадцатилетнем возрасте Лермонтов соз-дает стихотворение «Мой демон» (сложим эти цифры – 3.12.1828 г.). Он подчеркивает, что это – его демон: «Собранье зол – моя стихия». Это первая мрачная семерка в жизни юного поэта, лишенного матери, отлученного деспотичной бабкой от отца...

3 октября 1830 г., в день рождения Мишеля, им было написано поэтическое послание «Новгород», обращенное к декабристам, томящимся в казематах стылой Сибири. 3.10.1830 г. – 7. И в этом же стихотворении – леденящее сердце предсказание: «Погибнет ваш тиран!» Так оно и случилось: Николай I, как все увереннее сегодня утверждают историки, все-таки почил в бозе не своей смертью...

Следующая семерка – 7.06.1830 г. В это утро поэт создал свое загадочное «Предсказание»:

 Настанет год,
 России черный год,
 Когда царей корона упадет!

Как в воду глядел...

Далее. Знаменитое «Смерть Поэта». Создано, скорее всего, 4.2.1837 г.  Семерка...
Зададимся вопросом: «А сколько дней минуло после первой стычки Лермонтова с Мартыновым в гроте Дианы (8 июля) и 7 часами вечера 15 июля, когда состоялась дуэль? Семь! Столько же дает сложение цифр и дня вызова: 13.07.1841 года. Вновь семерка, как бы олицетворяющая неизбежность преждевременного конца...

Печальное совпадение: все корабли, носившие на борту имя Лермонтова, заканчивали плачевно свою плавучую жизнь. 8 февраля 1986 г. (опять семерка!) у берегов Новой Зеландии затонул советский пассажирский теплоход «Михаил Лермонтов». Заметим: на глубине 43 метров. 43 – это 7.

А где состоялась дуэль Мартынова с Лермонтовым? У подножия горы Машук, в 43 метрах над уровнем моря...

И, наконец, мы, как бы предвосхищая последнюю главу, где будет рассказано о «приметах» Лермонтова и в нашем благословенном городе, притабаним опять же на уже третьей по счету цифре 43. Речь идет о мысе Лермонтова, который расположен первым порядком от м. Феолент, врезаясь в море между ним и некогда существовавшей тут неподалеку дачей дочери троюродного брата поэта Юлии Владимировны Лермонтовой, основавшей здесь 110 лет назад крохотное имение.

Мыс Лермонтова и грот Дианы

Мыс Лермонтова и грот Дианы

Мыс Лермонтова очень красив, т.к. выглядит неким экзотическим брелоком Гераклеи, обладая сквозным гротом Дианы (на минуточку: жрицы Луны и гороскопной протеже М.Ю. Лермонтова!). И высота этого чуда природы от уровня дна морского до самой макушки мыса – именно 43 метра. Фантастика! Кстати, здесь же – еле различимые останки античной кладки святилища тавров, почитающих богиню Деву, позже ставшую Дианой. Не этот ли «грозный храм» искал Александр Сергеевич Пушкин осенью 1820 года?

Сколько, однако, сближений, начиная, кстати, от грота Дианы в Пятигорске, где 8 июля 1841 года Лермонтов кое-кого назвал Иудой...

Севастополь хранит…

улица Лермонтова в СевастополеИтак, мыс Лермонтова нами «пройден». Что же на очереди? Конечно же, наш славный город не мог не иметь в своем историческом арсенале и улицу с именем замечательного русского потомка шотландских бардов – улицу Лермонтова. Она расположена в центре Севастополя, примыкая к его кольцу, а раньше здесь, с 1886-го по 1921 год, пролегала одна из старейших севастопольских улиц – Тотлебенская...

Нельзя обойти нашим вниманием и одну весьма спорную страницу Лермонтовианы – это таинственная «самоволка» М.Ю. Лермонтова с кавказского театра военных действий в Крым в начале ноября 1840 года на яхте «Юлия» в компании с очаровательной французской авантюристкой Аделью Оммер де Гель. И известный севастопольский историк Евгений Веникеев, и автор этих строк больше склоняются к тому, что все-таки посещение Лермонтова ночной Балаклавы 5 ноября 1840 года, скорее, достоверность, нежели миф...

Если все-таки «таки да», то опять же, шхуна «Юлия», следуя из Мисхора, не могла не миновать тогда еще безымянный мыс с тоннельным гротом. Интересно, дрогнуло ли ведическое сердце поэта?

Автопортрет М.Ю. Лермонтова. 1837–1838  гг....Но это еще не все. Существует печальная легенда о сабле Мишеля Лермонтова. И ее «обломки» (есть такая версия), представьте себе, более 160 лет надежно хранятся в нашем городе.

…Летом 1841 года капитан 1 ранга Владимир Корнилов из письма сослуживца узнает в Севастополе о трагической гибели своего троюродного брата поручика Лермонтова, павшего на дуэли. Пройдет три месяца, и в Пятигорск по оказии отправится мичман Железнов, которому Корнилов поручает возложить на могилу родича букет цветов...…

В Пятигорске (по предположению московского писателя-мариниста Владимира Шигина) он приобретает черкесскую саблю, которая якобы принадлежала убиенному на дуэли Лермонтову. Сейчас абсолютной правдивости в этой истории, как говорится, 50 на 50. И все же...

И все же попробуем реконструировать события. В среде гвардейской молодежи в России давно сложился такой обычай: если погибал товарищ, некоторые личные вещи офицера брали на память его друзья. Существует, например, абсолютно точное свидетельство, что декабристу Н. Лореру от А. Столыпина (секунданта Лермонтова) достался черкесский пояс поэта с серебряной «жерничкой».

У Лермонтова, отчаянного рубаки и отменного мастера в конной атаке блистательно использовать прием поражения врага саблей «лезвием вверх и из-за плеча», была особая страсть к «холодняку»: у него на ковре во флигеле Чиляевского дома в Пятигорске висели аж целых четыре клинка. Один из них после гибели хозяина достался его двоюродному дяде Алексею Столыпину, хотя князь Сергей Трубецкой предупредил его: «Мишель намекал: «Сабля проклятая». Но, мол, все это – вздор».

Неизвестно, как и почему этот злосчастный клинок, с которым, кстати, М.Ю. Лермонтов участвовал на своей последней дуэли, все-таки был возвернут на пятигорское торговое подворье. Во всяком случае, в тот день, когда А. Железнов «забил стрелку» с горцем насчет покупки этой сабли, тот продал ее почему-то задешево со словами «Ее носил Мишиа».

По какой-то, видимо, особой, знакомой примете черкес давно догадался, что эта сабля – заговоренная по-черному, что на ней демоническое клеймо некогда проклятого рода...

Но Алексей Железнов пренебрег этим. И жестоко поплатился. В 1853 году с приталенной к поясу кителя саблей он погиб в морском бою с турками, пораженный ядром на кожухе гребных колес парохода-фрегата «Владимир», готовясь к абордажной атаке. А саблю своего любимого ординарца взял себе на память и, выходит, на беду, вице-адмирал В. Корнилов...

5 октября 1854 г. во время первой бомбардировки Севастополя отважный адмирал, как известно, погиб на Малаховом кургане. Ядро надвое переломило зловещую саблю и, срикошетив от червленого клинка, нанесло смертельное увечье ее владельцу...

Сохранившийся обломок сабли и ножны. Музей ЧФ.

Сохранившийся обломок сабли и ножны. Музей ЧФ в Севастополе.

Сегодня сабля, некогда сохраненная лейтенантом Жандром, вернее, ее «останки», экспонируется у нас, в Музее Черноморского флота...

ПОИСТИНЕ, как-то верно подметила известная канадская поэтесса и литературный критик Маргарет Этвуд: «Каждый миф – одна из версий правды». Не исключено, что именно этим, ставшим музейной реликвией клинком отчаянно эспандировал поручик Лермонтов, тесня со своей конной сотней нукеров Шамиля к реке Валерик... Кстати, обратите внимание на явное сходство рисунка на верхней части кожаных ножен сабли на автопортрете и той, что экспонируется в Музее ЧФ.

...Как-то в своем стихотворении «Дереву» Михаил Юрьевич мистически предрек:

Нет! Нет. Мой дух бессмертен спит.
Мой гений веки пролетит!

И он не ошибся. Имя Лермонтова действительно «помнит вся Россия». И, что поразительно, память о нем непостижимым образом именно в особые, судьбоносные моменты на Руси загадочно «активизируется». В «Рассказах об Анне Ахматовой» ее литсекретарь А. Найман писал: «В ночь на 15 октября 1964 г. (150-летие со дня рождения М.Ю. Лермонтова, новый стиль. – Авт.), в канун снятия Хрущева, над Невой в Ленинграде показался световой столб, превратившийся затем в крест. Анна Ахматова тогда сказала: «Это – Лермонтов. В его годовщины всегда что-то жуткое случается. В 100-летие рождения, в 14-м году, грянула Первая мировая, в 1941-м – Великая Отечественная…».

Кстати, именно Никита Хрущев в год 140-летия со дня рождения М.Ю. Лермонтова «подарил» Крым Украине. Но наш Великий Мистик все-таки спустя 60 лет «отдуплился»: в год 200-летия со дня своего рождения он как бы вернул России Крым и Севастополь – древний Херсонес...

Вернул, напомнив о себе такою вот пророческой строкой:

Приветствую тебя, воинственных славян
Святая колыбель!

==============================

Сомов Л. Они из разных измерений. Но им светил один маяк... У литературно-исторической карты Севастополя. – Севастополь: «Дельта», 2014. – 240 с., ил.

==============================

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.