Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Сергей НИТКОВ

Сергей Нитков

Писатель-маринист, капитана 1 ранга запаса. Член Союза писателей России. Заслуженный работник культуры АР  Крым.  Награжден ...

Читать далее

Владимир ЯРОВОЙ

Ярово2017

Кандидат медицинских наук, доцент, нейрохирург, вертебролог. Лауреат медицинской премии им. Ярослава Окуневского. Изобретатель ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Михаил БОЧКАРЕВ. «Мелочи» моей жизни

М.Бочкарев. Мгновения...

Первые записи я начал делать после выпуска из Каспийского ВВМУ в октябре 1941 г., заведя для этого отдельную тетрадь с описанием своего участия в битве под Москвой. Когда меня ранило, то мой чемодан, в котором хранилась эта тетрадь, пропал, а меня без всяких вещей отправили в госпиталь в Кострому на санитарном поезде.

Дневниковые записи я возобновил в марте 1943 г. в дивизионе «морских охотников» СФ, ведя их тайно, так как был строгий приказ о запрете ведения дневников. 
В октябре 1944 г. я был в море, а мой дневник хранился в тумбочке в каюте на плавбазе «Маяк». В это время немецкие бомбардировщики совершили налет на нашу стоянку в Кувшинской салме, и от прямого попадания бомбы плавбаза «Маяк» затонула. Так погиб мой дневник вместе с вещами.

После длительного перерыва, связанного с учебой в ВМОЛА и командировкой в Польшу, я начал вести дневниковые записи не очень регулярно и детально только с сентября 1963 г., когда я служил в Феодосии на противолодочном полигоне.

В книгах «Мои школьные друзья», «Моя война» и «Моя жизнь в отставке», изданных в 2006–2009 годах, освещены основные события моей жизни и деятельности с детских лет до преклонного возраста. Но остались «за кадром» казавшиеся тогда малозначительными события. Перечитав свои книги, я убедился, что многие из них представляют некоторый интерес и даже поучительны. И у меня появилось желание поделиться своими мыслями и поступками, связанными с некоторыми не освещенными в книгах событиями моей многолетней жизни и деятельности.

В тифозном бараке

Ученик 8-го класса Порецкой средней школы М. Бочкарев. 1938 г.

Ученик 8-го класса средней школы М. Бочкарев. 1938 г.

Осенью 1936 г., когда я учился в 9-м классе Порецкой средней школы (Чувашская АССР), в нашем районе свирепствовал тиф. Больницы были переполнены, в нашей школе был объявлен карантин. Находясь в общежитии, я вдруг заболел, у меня поднялась температура (свыше 39О). Вызванная «скорая помощь» определила, что я заболел тифом, меня отвезли в городскую больницу и положили в тифозный барак. Но поскольку в палатах были заняты все койки, мне поставили раскладушку в коридоре, недалеко от поста медицинской сестры. После принятых лекарств и снотворного я проспал до утра и проснулся с рассветом. Почувствовал, что у меня температура упала. Но чтобы убедиться в этом, взял термометр (его больные называли «градусником») на медицинском посту, и он показал нормальную температуру. Когда появился врач, я доложил ему об этом. К вечеру температура оставалась в норме. Врач заявил, что, очевидно, у меня было пищевое отравление, вызвавшее высокую температуру, и выписал меня из больницы. В бараке в палатах были по 10–12 больных, среди них носители вшей, и если бы я попал туда, то мог действительно заболеть тифом. Так что на этот раз мне крупно повезло.

В борьбе с курением

Впервые я закурил во время битвы под Москвой. Обитатели землянки в перерывах между боями, спасаясь от холода, нещадно дымили. Недалеко от нашей 75-й морской стрелковой бригады сражалась 8-я гвардейская Панфиловская стрелковая дивизия, сформированная в Алма-Ате, откуда щедро присылались подарки воинам, в том числе и папиросы «Казбек» в упаковках по 100 штук. Однажды и мне как соседу досталась пачка этих папирос, и я тоже начал курить.

В начале 1952 г., когда я служил в штабе Северного флота, мне в главном госпитале сделали операцию по удалению образовавшейся носовой перегородки, после чего долгое время было кровотечение, и врачи настояли на том, чтобы я не курил до конца лечения. И только после двух месяцев с меня сняли этот запрет. Но я почувствовал облегчение и решил покончить с курением.

В конце дня 4 марта 1953 г., когда стало известно об агонии И.В. Сталина, на флоте была объявлена повышенная боеготовность, а руководящих офицеров штаба и политуправления флота собрали в конференц-зале, где начальник штаба флота вице-адмирал Н.И. Шибаев объявил о состоянии здоровья И.В. Сталина, после чего сам закурил и разрешил это сделать присутствующим, чем они дружно воспользовались. Когда пришла весть о кончине вождя, и я присоединился к курящим.

Во время учебы в Военно-морской академии моим соседом за столом был капитан 1 ранга Н.М. Попов, с которым я подружился. Мы оба курили и во время перерывов находились в курительной комнате, а некурящие слушатели занимались различными физическими упражнениями в спортивном зале.

В конце 1955 г. Николай Миронович предложил прекратить курение и перерывы использовать для игры в бильярд или в настольный теннис. Я согласился и предложил это решение объявить на собрании всего нашего класса, что и было сделано. Было решено, что если кто-то из нас нарушит наше клятвенное обещание о прекращении курения, то будет осужден на собрании класса и наказан.

Так продолжалось около полугода. Но кто-то из нашего класса увидел Николая курящим на другом этаже и сообщил об этом мне. На мой вопрос он не отпирался, а признался, что тайком начал покуривать. На собрании класса он был осужден, а в наказание ему порекомендовали пригласить весь класс в ресторан «Балтика», на что он безропотно согласился, и мы весело провели застолье «на халяву».

А я не стал следовать примеру Николая и курение не возобновил. Через какое-то время, чтобы не сложилось мнение о том, что не начал курить из-за боязни такого же наказания, какое получил Николай, в конце занятий пригласил свой класс в тот же ресторан «Балтика». Что было охотно воспринято. Так в третий раз я бросил курить окончательно и хвалю себя за это. А Николай продолжал курить до конца своей жизни.

Первая курсантская практика

Курсант ВВМУ им. М.В. Фрунзе Михаил Бочкарев. 1942 г.

Курсант ВВМУ им. М.В. Фрунзе Михаил Бочкарев. 1942 г.

После окончания 2-го курса ВВМУ им. М.В. Фрунзе в середине июля 1940 г. началось почти месячное плавание отряда учебных кораблей училища («Свирь», «Комсомолец», «Красный курсант», «Ленсовет») по Финскому заливу и Балтийскому морю. Командовал отрядом капитан 2 ранга Сухиашвили, а старшим на походе был начальник училища капитан 1 ранга Рамишвили. На этих учебных кораблях был размещен весь наш курс в составе 600 курсантов (5 учебных рот по 120 человек).

В походе принимали участие преподаватели всех ведущих кафедр, и на кораблях были оборудованы учебные классы, главным из которых был штурманский и морской практики. Во время похода курсанты были загружены занятиями, несением вахт и дежурств, изучением лоции и правил совместного плавания.

К тому времени в Прибалтийских странах была установлена Советская власть, и в начале августа Прибалтийские советские республики вошли в состав СССР. Первый заход состоялся в столицу Эстонии. За два дня стоянки в порту все слушатели побывали в увольнении в городе. Нас поразили исключительная чистота улиц и разнообразная покраска домов, множество магазинов с обилием товаров и порядок, который поддерживался в то время патрулями рабочей милиции. Курсанты побывали и осмотрели почти все памятные места, особенно им понравился парк Кадриорг, красивый и ухоженный. Нам выдали эстонские кроны, еще бывшие в обороте, на которые мы могли сделать недорогие покупки. Я купил шерстяной платок, который потом отправил матери. В одном из магазинов я увидел большую очередь курсантов. Они покупали конфеты с ликером, которые с аппетитом поедали, становясь веселыми и разговорчивыми.

Следующая стоянка отряда была у острова Даго, где на рейде корабли поставили на якоря в назначенных флагманом точках. Начались усиленные тренировки на шлюпках на веслах и под парусами, а перед завтраком, обедом и ужином было организовано купание возле бортов кораблей.

За время трехдневной якорной стоянки курсанты научились управлять шлюпками, а в последний день были организованы шлюпочные гонки и соревнования по плаванию, в которых участвовали все курсанты.

От острова Даго отряд учебных кораблей двинулся в Ригу в видимости берегов по Ирбенскому проливу, Рижскому заливу и устью реки Западная Двина. Курсанты делали зарисовки побережий материка и острова Эзель. Корабли ошвартовались у причалов набережной реки в Риге, простояли два дня, ознакомились с достопримечательностями, а перед отходом совершили маршевую прогулку в строю и с оркестром по главной улице города. Дошли до площади Свободы в центре города, где у памятника заиграл оркестр, чередуясь с баяном. Вскоре появилось много нарядных девчат, и начались танцы. Было весело.

Наша маршевая колонна состояла из пяти рот, при этом они строились по ранжиру. У меня был рост небольшой, и я шел в последней пятой роте, в ее конце. Когда мы покинули площадь, я оглянулся и увидел, как несколько дворников с метлами убирали оставленный нами мусор. Чистота и порядок поддерживались во всем.

На обратном пути в Ирбенском проливе наш отряд настиг шторм, достигший 5 баллов. Началась качка. Флагман похода решил оморячить курсантов и сделал несколько поворотов «все вдруг», чтобы побольше нас покачало. Больше половины курсантов настолько укачались, что отказались от обеда, чем воспользовались стойкие и съели двойную порцию.

Этот поход мне запомнился на всю жизнь, он послужил началом настоящей любви к морю и военно-морской службе. Сожалею, что у меня не сохранилось ни одной фотографии этого похода. Они погибли вместе с моими пожитками на фронте под Москвой.

Поход пошел курсантам на пользу. Они возмужали, физически окрепли, освоили премудрости морской практики и флотской службы.

Знакомство с девушками

Через некоторое время после переезда моей роты из Ленинграда в Каспийское ВВМУ, расположенное в 11 километрах от центра Баку в районе небольшой деревушки Зих и мыса того же наименования, нас начали отпускать в увольнение в город, куда отвозили на училищных автобусах, а также для этого использовали городской маршрутный автобус, который ходил точно по расписанию. В увольнение я ходил почти всегда с моим неразлучным другом Михаилом Садовниковым, с которым мы вместе сидели за одним столом.

В один из воскресных дней, прогуливаясь по набережной, мы увидели объявление о танцевальном вечере в Азербайджанском государственном университете с приглашением студенческой молодежи. Недолго думая, мы решили зайти в танцевальный зал университетского клуба.

У меня был некоторый опыт исполнения бальных танцев. Когда я учился в Казанском государственном университете им. В.И. Ульянова-Ленина, в 1938 г. в нашем клубе был организован кружок бальных танцев. Со студенткой университета, жившей в общежитии, расположенном рядом с нашим, я был знаком благодаря совместным поездкам на занятия. Звали ее Надей Курносовских. Она была моего роста, миловидная, но забавляло то, что на ее лице красовался именно курносый нос. И вот мы с ней начали посещать по вечерам в выходные дни этот кружок. Надя оказалась способной к танцам, и мы за короткое время научились прилично исполнять все бальные танцы. И после, когда занятия в кружке закончились, мы продолжали ходить на танцы в различные клубы города.

Когда мы вошли в танцевальный зал Бакинского университета, увидели его переполненным танцующими парами, при этом девушек было больше, чем парней. Так что среди танцующих преобладали женские пары. Мы пригляделись к обстановке, и когда под джазовую музыку начался следующий танец, мы с Сергеем выбрали понравившуюся девичью пару и без противодействия ее разбили. Студентка, ставшая моей партнершей, оказалась послушной в танцах, и мы уже не расставались до конца танцевального вечера. Партнерша мне понравилась, она была чуть меньше меня ростом, с миловидным лицом, карими глазами и черными волосами, аккуратно причесанными.

После окончания танцев мы проводили подруг до их общежития и познакомились. Моя партнерша назвалась Варей Мальянц. Она была студенткой 3-го курса университета, из армянской семьи, живущей недалеко от армяно-азербайджанской границы. А поступила она в университет в Баку, а не в Ереване потому, что в Баку жила ее тетя, у которой она остановилась.

Мы при прощании договорились встретиться в следующее воскресенье, назначив местом встречи «Девичью башню». В дальнейшем наши встречи стали регулярными, мы бродили по городу, побывали во всех достопримечательных местах, посещали музеи и выставки, не пропускали ни одной постановки в театрах оперы и балета, музыкальной комедии и кинофильмов.

Еще более нас сблизило то, что мы оба изучали немецкий язык и в разговоре поняли, что наши познания были почти одинаковы. Часто пытались поговорить по-немецки, и это в какой-то мере помогло нам продвинуться в освоении немецкой разговорной речи. Наши дружеские связи настолько окрепли, что к лету 1941 г. мы стали с нетерпением ждать очередную встречу. Мы даже мечтали, что в летние каникулы мы поедем сначала к ее родителям, а потом съездим и в мою деревню Кожевенное.

Но нашим планам и мечтам не пришлось сбыться, помешала проклятая война. Наш курс усадили за парты для ускоренного прохождения по программе четвертого курса, занятия проходили по 8–10 часов, без выходных.

Увольнения в город прекратились. Мы стали реже встречаться, когда Варя приезжала к училищу. Когда в конце октября состоялся досрочный выпуск и на другой день после спешной экипировки предстояла поездка в Казахстан, где было определено формирование 75-й отдельной морской стрелковой бригады, бакинские девушки, дружившие с нашими курсантами, в том числе и Варя, приехали в училище. И у нас состоялась последняя невеселая встреча. Мы договорились не терять связь и общаться письмами. Я отдал Варе часть своих вещей, а с собой взял только ее фотографию.

В конце мая 1942 г. она сообщила, что во время летних каникул она хочет поехать на Ставрополье, в станицу недалеко от Пятигорска, побывать у больной тети. После этого наша переписка прекратилась. Писем от Вари больше не было.

Долгое время мои попытки выяснить, что случилось с Варей, были безуспешными. И только после войны мне удалось узнать о ее судьбе от ее подруги, которую мне удалось разыскать. Вот эта подруга мне написала, что Варя погибла в 1942 г., когда немцы захватили станицу. Знакомый тети, коммунист, возглавлявший подпольный райком и партизанский отряд, уговорил Варю помочь в борьбе с оккупантами. Как знающую немецкий язык, ее внедрили в немецкую комендатуру, откуда она сообщала партизанам данные о действиях и передвижениях немцев.

Но через какое-то время кто-то донес немецкому коменданту, ее арестовали и после пыток расстреляли.

Когда после войны я отдыхал в Ессентукском военном санатории, то побывал в той большой станице и в музее обнаружил список погибших партизан и подпольщиков, где значилась и Варвара Арменовна Мальянц. Установить, где она была захоронена, мне так и не удалось.

Бочкарев М. «Мелочи»  моей жизни. – Севастополь: изд-во альманаха “Маринист”, издатель Кручинин Л.Ю., 2012. – 352, ил.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.