Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виталий НАДЫРШИН

Виталий НАДЫРШИН

Виталии Аркадьевич Надыршин родился в Астрахани в 1948 году, но почти всю жизнь ...

Читать далее

Валерий ВОРОНИН

Валерий ВОРОНИН

 

Поэт, прозаик, популярный писатель, исследователь, участвующий в поиске исторических артефактов.

 

Биография

Родился в г. Кривой ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Михаил БОЧКАРЕВ. «Мелочи» моей жизни

М.Бочкарев. Мгновения...

Первые записи я начал делать после выпуска из Каспийского ВВМУ в октябре 1941 г., заведя для этого отдельную тетрадь с описанием своего участия в битве под Москвой. Когда меня ранило, то мой чемодан, в котором хранилась эта тетрадь, пропал, а меня без всяких вещей отправили в госпиталь в Кострому на санитарном поезде.

Дневниковые записи я возобновил в марте 1943 г. в дивизионе «морских охотников» СФ, ведя их тайно, так как был строгий приказ о запрете ведения дневников. 
В октябре 1944 г. я был в море, а мой дневник хранился в тумбочке в каюте на плавбазе «Маяк». В это время немецкие бомбардировщики совершили налет на нашу стоянку в Кувшинской салме, и от прямого попадания бомбы плавбаза «Маяк» затонула. Так погиб мой дневник вместе с вещами.

После длительного перерыва, связанного с учебой в ВМОЛА и командировкой в Польшу, я начал вести дневниковые записи не очень регулярно и детально только с сентября 1963 г., когда я служил в Феодосии на противолодочном полигоне.

В книгах «Мои школьные друзья», «Моя война» и «Моя жизнь в отставке», изданных в 2006–2009 годах, освещены основные события моей жизни и деятельности с детских лет до преклонного возраста. Но остались «за кадром» казавшиеся тогда малозначительными события. Перечитав свои книги, я убедился, что многие из них представляют некоторый интерес и даже поучительны. И у меня появилось желание поделиться своими мыслями и поступками, связанными с некоторыми не освещенными в книгах событиями моей многолетней жизни и деятельности.

В тифозном бараке

Ученик 8-го класса Порецкой средней школы М. Бочкарев. 1938 г.

Ученик 8-го класса средней школы М. Бочкарев. 1938 г.

Осенью 1936 г., когда я учился в 9-м классе Порецкой средней школы (Чувашская АССР), в нашем районе свирепствовал тиф. Больницы были переполнены, в нашей школе был объявлен карантин. Находясь в общежитии, я вдруг заболел, у меня поднялась температура (свыше 39О). Вызванная «скорая помощь» определила, что я заболел тифом, меня отвезли в городскую больницу и положили в тифозный барак. Но поскольку в палатах были заняты все койки, мне поставили раскладушку в коридоре, недалеко от поста медицинской сестры. После принятых лекарств и снотворного я проспал до утра и проснулся с рассветом. Почувствовал, что у меня температура упала. Но чтобы убедиться в этом, взял термометр (его больные называли «градусником») на медицинском посту, и он показал нормальную температуру. Когда появился врач, я доложил ему об этом. К вечеру температура оставалась в норме. Врач заявил, что, очевидно, у меня было пищевое отравление, вызвавшее высокую температуру, и выписал меня из больницы. В бараке в палатах были по 10–12 больных, среди них носители вшей, и если бы я попал туда, то мог действительно заболеть тифом. Так что на этот раз мне крупно повезло.

В борьбе с курением

Впервые я закурил во время битвы под Москвой. Обитатели землянки в перерывах между боями, спасаясь от холода, нещадно дымили. Недалеко от нашей 75-й морской стрелковой бригады сражалась 8-я гвардейская Панфиловская стрелковая дивизия, сформированная в Алма-Ате, откуда щедро присылались подарки воинам, в том числе и папиросы «Казбек» в упаковках по 100 штук. Однажды и мне как соседу досталась пачка этих папирос, и я тоже начал курить.

В начале 1952 г., когда я служил в штабе Северного флота, мне в главном госпитале сделали операцию по удалению образовавшейся носовой перегородки, после чего долгое время было кровотечение, и врачи настояли на том, чтобы я не курил до конца лечения. И только после двух месяцев с меня сняли этот запрет. Но я почувствовал облегчение и решил покончить с курением.

В конце дня 4 марта 1953 г., когда стало известно об агонии И.В. Сталина, на флоте была объявлена повышенная боеготовность, а руководящих офицеров штаба и политуправления флота собрали в конференц-зале, где начальник штаба флота вице-адмирал Н.И. Шибаев объявил о состоянии здоровья И.В. Сталина, после чего сам закурил и разрешил это сделать присутствующим, чем они дружно воспользовались. Когда пришла весть о кончине вождя, и я присоединился к курящим.

Во время учебы в Военно-морской академии моим соседом за столом был капитан 1 ранга Н.М. Попов, с которым я подружился. Мы оба курили и во время перерывов находились в курительной комнате, а некурящие слушатели занимались различными физическими упражнениями в спортивном зале.

В конце 1955 г. Николай Миронович предложил прекратить курение и перерывы использовать для игры в бильярд или в настольный теннис. Я согласился и предложил это решение объявить на собрании всего нашего класса, что и было сделано. Было решено, что если кто-то из нас нарушит наше клятвенное обещание о прекращении курения, то будет осужден на собрании класса и наказан.

Так продолжалось около полугода. Но кто-то из нашего класса увидел Николая курящим на другом этаже и сообщил об этом мне. На мой вопрос он не отпирался, а признался, что тайком начал покуривать. На собрании класса он был осужден, а в наказание ему порекомендовали пригласить весь класс в ресторан «Балтика», на что он безропотно согласился, и мы весело провели застолье «на халяву».

А я не стал следовать примеру Николая и курение не возобновил. Через какое-то время, чтобы не сложилось мнение о том, что не начал курить из-за боязни такого же наказания, какое получил Николай, в конце занятий пригласил свой класс в тот же ресторан «Балтика». Что было охотно воспринято. Так в третий раз я бросил курить окончательно и хвалю себя за это. А Николай продолжал курить до конца своей жизни.

Первая курсантская практика

Курсант ВВМУ им. М.В. Фрунзе Михаил Бочкарев. 1942 г.

Курсант ВВМУ им. М.В. Фрунзе Михаил Бочкарев. 1942 г.

После окончания 2-го курса ВВМУ им. М.В. Фрунзе в середине июля 1940 г. началось почти месячное плавание отряда учебных кораблей училища («Свирь», «Комсомолец», «Красный курсант», «Ленсовет») по Финскому заливу и Балтийскому морю. Командовал отрядом капитан 2 ранга Сухиашвили, а старшим на походе был начальник училища капитан 1 ранга Рамишвили. На этих учебных кораблях был размещен весь наш курс в составе 600 курсантов (5 учебных рот по 120 человек).

В походе принимали участие преподаватели всех ведущих кафедр, и на кораблях были оборудованы учебные классы, главным из которых был штурманский и морской практики. Во время похода курсанты были загружены занятиями, несением вахт и дежурств, изучением лоции и правил совместного плавания.

К тому времени в Прибалтийских странах была установлена Советская власть, и в начале августа Прибалтийские советские республики вошли в состав СССР. Первый заход состоялся в столицу Эстонии. За два дня стоянки в порту все слушатели побывали в увольнении в городе. Нас поразили исключительная чистота улиц и разнообразная покраска домов, множество магазинов с обилием товаров и порядок, который поддерживался в то время патрулями рабочей милиции. Курсанты побывали и осмотрели почти все памятные места, особенно им понравился парк Кадриорг, красивый и ухоженный. Нам выдали эстонские кроны, еще бывшие в обороте, на которые мы могли сделать недорогие покупки. Я купил шерстяной платок, который потом отправил матери. В одном из магазинов я увидел большую очередь курсантов. Они покупали конфеты с ликером, которые с аппетитом поедали, становясь веселыми и разговорчивыми.

Следующая стоянка отряда была у острова Даго, где на рейде корабли поставили на якоря в назначенных флагманом точках. Начались усиленные тренировки на шлюпках на веслах и под парусами, а перед завтраком, обедом и ужином было организовано купание возле бортов кораблей.

За время трехдневной якорной стоянки курсанты научились управлять шлюпками, а в последний день были организованы шлюпочные гонки и соревнования по плаванию, в которых участвовали все курсанты.

От острова Даго отряд учебных кораблей двинулся в Ригу в видимости берегов по Ирбенскому проливу, Рижскому заливу и устью реки Западная Двина. Курсанты делали зарисовки побережий материка и острова Эзель. Корабли ошвартовались у причалов набережной реки в Риге, простояли два дня, ознакомились с достопримечательностями, а перед отходом совершили маршевую прогулку в строю и с оркестром по главной улице города. Дошли до площади Свободы в центре города, где у памятника заиграл оркестр, чередуясь с баяном. Вскоре появилось много нарядных девчат, и начались танцы. Было весело.

Наша маршевая колонна состояла из пяти рот, при этом они строились по ранжиру. У меня был рост небольшой, и я шел в последней пятой роте, в ее конце. Когда мы покинули площадь, я оглянулся и увидел, как несколько дворников с метлами убирали оставленный нами мусор. Чистота и порядок поддерживались во всем.

На обратном пути в Ирбенском проливе наш отряд настиг шторм, достигший 5 баллов. Началась качка. Флагман похода решил оморячить курсантов и сделал несколько поворотов «все вдруг», чтобы побольше нас покачало. Больше половины курсантов настолько укачались, что отказались от обеда, чем воспользовались стойкие и съели двойную порцию.

Этот поход мне запомнился на всю жизнь, он послужил началом настоящей любви к морю и военно-морской службе. Сожалею, что у меня не сохранилось ни одной фотографии этого похода. Они погибли вместе с моими пожитками на фронте под Москвой.

Поход пошел курсантам на пользу. Они возмужали, физически окрепли, освоили премудрости морской практики и флотской службы.

Знакомство с девушками

Через некоторое время после переезда моей роты из Ленинграда в Каспийское ВВМУ, расположенное в 11 километрах от центра Баку в районе небольшой деревушки Зих и мыса того же наименования, нас начали отпускать в увольнение в город, куда отвозили на училищных автобусах, а также для этого использовали городской маршрутный автобус, который ходил точно по расписанию. В увольнение я ходил почти всегда с моим неразлучным другом Михаилом Садовниковым, с которым мы вместе сидели за одним столом.

В один из воскресных дней, прогуливаясь по набережной, мы увидели объявление о танцевальном вечере в Азербайджанском государственном университете с приглашением студенческой молодежи. Недолго думая, мы решили зайти в танцевальный зал университетского клуба.

У меня был некоторый опыт исполнения бальных танцев. Когда я учился в Казанском государственном университете им. В.И. Ульянова-Ленина, в 1938 г. в нашем клубе был организован кружок бальных танцев. Со студенткой университета, жившей в общежитии, расположенном рядом с нашим, я был знаком благодаря совместным поездкам на занятия. Звали ее Надей Курносовских. Она была моего роста, миловидная, но забавляло то, что на ее лице красовался именно курносый нос. И вот мы с ней начали посещать по вечерам в выходные дни этот кружок. Надя оказалась способной к танцам, и мы за короткое время научились прилично исполнять все бальные танцы. И после, когда занятия в кружке закончились, мы продолжали ходить на танцы в различные клубы города.

Когда мы вошли в танцевальный зал Бакинского университета, увидели его переполненным танцующими парами, при этом девушек было больше, чем парней. Так что среди танцующих преобладали женские пары. Мы пригляделись к обстановке, и когда под джазовую музыку начался следующий танец, мы с Сергеем выбрали понравившуюся девичью пару и без противодействия ее разбили. Студентка, ставшая моей партнершей, оказалась послушной в танцах, и мы уже не расставались до конца танцевального вечера. Партнерша мне понравилась, она была чуть меньше меня ростом, с миловидным лицом, карими глазами и черными волосами, аккуратно причесанными.

После окончания танцев мы проводили подруг до их общежития и познакомились. Моя партнерша назвалась Варей Мальянц. Она была студенткой 3-го курса университета, из армянской семьи, живущей недалеко от армяно-азербайджанской границы. А поступила она в университет в Баку, а не в Ереване потому, что в Баку жила ее тетя, у которой она остановилась.

Мы при прощании договорились встретиться в следующее воскресенье, назначив местом встречи «Девичью башню». В дальнейшем наши встречи стали регулярными, мы бродили по городу, побывали во всех достопримечательных местах, посещали музеи и выставки, не пропускали ни одной постановки в театрах оперы и балета, музыкальной комедии и кинофильмов.

Еще более нас сблизило то, что мы оба изучали немецкий язык и в разговоре поняли, что наши познания были почти одинаковы. Часто пытались поговорить по-немецки, и это в какой-то мере помогло нам продвинуться в освоении немецкой разговорной речи. Наши дружеские связи настолько окрепли, что к лету 1941 г. мы стали с нетерпением ждать очередную встречу. Мы даже мечтали, что в летние каникулы мы поедем сначала к ее родителям, а потом съездим и в мою деревню Кожевенное.

Но нашим планам и мечтам не пришлось сбыться, помешала проклятая война. Наш курс усадили за парты для ускоренного прохождения по программе четвертого курса, занятия проходили по 8–10 часов, без выходных.

Увольнения в город прекратились. Мы стали реже встречаться, когда Варя приезжала к училищу. Когда в конце октября состоялся досрочный выпуск и на другой день после спешной экипировки предстояла поездка в Казахстан, где было определено формирование 75-й отдельной морской стрелковой бригады, бакинские девушки, дружившие с нашими курсантами, в том числе и Варя, приехали в училище. И у нас состоялась последняя невеселая встреча. Мы договорились не терять связь и общаться письмами. Я отдал Варе часть своих вещей, а с собой взял только ее фотографию.

В конце мая 1942 г. она сообщила, что во время летних каникул она хочет поехать на Ставрополье, в станицу недалеко от Пятигорска, побывать у больной тети. После этого наша переписка прекратилась. Писем от Вари больше не было.

Долгое время мои попытки выяснить, что случилось с Варей, были безуспешными. И только после войны мне удалось узнать о ее судьбе от ее подруги, которую мне удалось разыскать. Вот эта подруга мне написала, что Варя погибла в 1942 г., когда немцы захватили станицу. Знакомый тети, коммунист, возглавлявший подпольный райком и партизанский отряд, уговорил Варю помочь в борьбе с оккупантами. Как знающую немецкий язык, ее внедрили в немецкую комендатуру, откуда она сообщала партизанам данные о действиях и передвижениях немцев.

Но через какое-то время кто-то донес немецкому коменданту, ее арестовали и после пыток расстреляли.

Когда после войны я отдыхал в Ессентукском военном санатории, то побывал в той большой станице и в музее обнаружил список погибших партизан и подпольщиков, где значилась и Варвара Арменовна Мальянц. Установить, где она была захоронена, мне так и не удалось.

Бочкарев М. «Мелочи»  моей жизни. – Севастополь: изд-во альманаха “Маринист”, издатель Кручинин Л.Ю., 2012. – 352, ил.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.