Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Борис КОРДА

Борис Корда

Член Союза писателей России. Член Международной ассоциации писателей — баталистов и маринистов. За повести и рассказы ...

Читать далее

Сергей НИТКОВ

Сергей Нитков

Писатель-маринист, капитана 1 ранга запаса. Член Союза писателей России. Заслуженный работник культуры АР  Крым.  Награжден ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Небывалая в мире печаль... К 125-летию поэта Сергея Клычкова

Сергей Клычков

Деревню Дубровки на севере Подмосковья полукольцом охватывает Чертухинский лес. Он приветлив в любое время года. Меж сумрачных елей растут березы. Пружинит под ногами белёсый волнистый мох. У кромки леса журчит весёлая речка Куйминка, когда-то полноводная, а сейчас превратившаяся в узкий ручеёк. Здесь родился русский поэт Сергей Клычков, замечательный лирик, 125-летие которого в июле отметили те, кого навсегда заворожила певучая, древняя, фольклорная образность его стихов и прозы. Со времени осознания себя поэтом и до самой смерти его короткая жизнь – непрерывная работа над словом, перед которым поэт испытывал
почти мистический восторг.

Он и родился в лесу... Юная мать, спутав сроки рождения малыша, отправилась в лес за малиной и принесла ребёнка в ягодной корзинке.

Сергей Городецкий, славя друга-поэта, отметил особенность его появления на свет:

 Родятся в комнатах иные,
А ты в малиновых кустах!    

Только вот до обидного мало довелось испытать ему в жизни спелой малиновой сладости!

Сергей Клычков сумел проник в скрытую суть природы, которую он «любил до слез». В своих романах и «небылишинах» он населил дубравы, поля и рощи тонколицыми волшебницами и озорными лешими. На лесных тропах путников непременно встречал неунывающий Балакирь, враль и балагур.

Дом в Дубровках, где Сергей Клычков провёл детство и юность, поражает своим дивным обликом. Двухэтажный, из красного кирпича, с изящным «пояском» над окнами и белоснежными разводами. Кирпич для дома обжигался из здешней глины, которую хозяин с сыновьями добывал в глиняном карьере. Здание окружал чудесный фруктовый сад. Весной яблони и вишни стояли в бело-розовом дыму. К деревянному кружеву беседки вела дорожка, окружённая зарослями лиловой и белой сирени.

После захода солнца «хлопотня» нескончаемых деревенских дел подходила к концу. Если вечер был тёпел и свеж, мать зажигала в беседке лампу-трехлинейку. Вся семья собиралась за столом. Уютно пыхтел самовар. Сергей Клычков заводил граммофон. В таинственной полутьме звучал мягкий и задушевный голос Собинова. Эти минуты душевного отдыха и семейного лада дети Антона Клычкова хранили в памяти всю жизнь. Когда началась Первая Мировая война, сын Сергей был призван в действующую армию:

    Прощай, родимая сторонка,
    Родная матушка, прости,
    Благослови меня иконкой
    И на дорогу покрести. 

Его роман «Сахарный немец» во многом биографичен. На его страницах автор правдиво отобразил безумствующую в мире смерть и откровенно-простодушный цинизм войны. В романе показаны и эйфория первых месяцев войны, и её бесконечные тяготы, горечь отступления и переход к позиционным боям, победоносные сражения шестнадцатого года, когда, казалось, до поражения Германии оставались считанные месяцы... Семнадцатый год явился в зловещем отблеске страданий.

Творческий расцвет Сергея Клычкова пришёлся на грозное и безжалостное время. Тяжёлая поступь Первой мировой войны. Гражданская война. Хаос и кровь двух революций. Задушевная нота его творчества осталась неуслышанной в «весёлом грохоте огня и звонов». Такой же «несозвучностью» энтузиазму пятилеток было отмечено творчество Сергея Есенина, Николая Клюева, Петра Орешина и других новокрестьянских поэтов. Рабоче-крестьянская власть национализировала кожевенное производство в Талдоме, который до революции считался «столицей башмашной империи». «Земли здесь болотистые, скудные. Чтобы прокормиться, здешние кустари годами сидели на «липке» – трехногом стульчике – и целыми семьями тачали обувь». Так писал сын башмачника Сергей Клычков:

    У нас в округе все подряд,
    Зубами расправляя кожу,    
    Цветные туфли мастерят
    Для лёгких и лукавых ножек.

Талдомские купцы торговали обувью, хромом, белой лайкой. Самые оборотистые и ловкие богатели и строили особняки в центре города.

После революции новые хозяева отобрали дома «эксплуататоров» – купцов и зажиточных крестьян, к которым принадлежал и Клычков-старший, хозяин кожевенной артели… «Родное гнездо» после долгих хлопот поэту всё же удалось отстоять. Однако литературным недоброжелателям отцовский дом колол глаза. Сергея Клычкова, не участвующего в завистливой литературной грызне, критики окрестили «кулацким поэтом». Жить с таким клеймом в стране победившего пролетариата было опасно. Стихи, повествующие о крестьянской доле, были признаны классово-чуждыми. Сергей Клычков упрямо пытался отстоять право на слова «в венце и нежности, и скорби». Печалился, что святые покинули Русь: «Давно не смотрит Спас с божницы ...». Писал, что нельзя обязать поэтов выдавать стихи «на гора», как тонны угля и стали. Был исхлестан обвинениями в национализме и отщепенстве, но не участвовал в «параде социалистического реализма». Он мрачнел, угадывая свою судьбу. «Журавлиному гостю», как называл поэта Николай Клюев, становилось тесно и бесприютно на земле. Он походил на берендеевского Леля, только напев волшебной дудочки звучал всё глуше. «Он, синеглазый, особенный, темнокудрый, с серебристыми нитями в волосах, героический, беспомощный и несчастный – мой муж», – записывала в своём дневнике писательница В.Н. Горбачёва. Всё чаще в его стихах сквозило горькое предчувствие «Печаль, печаль в моём саду!». Всё чаще подступала тоска по любящему женскому сердцу.

    Впереди одна тревога,
    И тревога позади.
    Посиди со мной немного,
    Ради Бога, посиди...     

Но конформистом не был. Даже краешком души не касался суетливого литературного соперничества.

Сергей Есенин и Сергей Клычков. Москва. 1918 год

Сергей Есенин и Сергей Клычков. Москва. 1918 год

Ударом отозвалась в его сердце весть о смерти Сергея Есенина, с которым Клычков был дружен и которого принимал в родных Дубровках. Он ни на секунду не верил в самоубийство отчаянно любящего жизнь друга. Есенин Клычкова любил нежно и посвятил ему стихотворение «не жалею, не зову, не плачу». А тучи над «вторым Сергеем» сгущались. 31 августа 1937 года Сергей Клычков по ложному обвинению был арестован и заключён в Бутырскую тюрьму, как участник троцкистско-зиновьевского заговора. Осенней октябрьской ночью, сразу после короткого суда, он был расстрелян. Не так, как мечталось в ранних романтических стихах, а под холодным зрачком нагана смежил поэт «души наплаканные очи».

Осиротевший без хозяина дом пережил волнения и горести бурной эпохи. Он всё ещё был внушительно красив. Почти полвека в доме Клычкова размещался дошкольный детский дом. Позже здание стало базой Московского химико-технологического института. От былой красоты мало что осталось. Был вырублен яблоневый сад и сиреневые кусты, исчезли фигурные клумбы. На слом пошла беседка. Зарос пруд, в котором поэт вечерней зарею слышал плеск воды и смех русалок...

Неухоженный дом ветшал. На стенах комнат штукатурка завивалась стружкой и осыпалась. От печальной участи пойти под снос и превратиться в груду красно-белых кирпичей дом спасло только отсутствие на то время бульдозера.

Сергея Клычкова не просто вычеркнули из списка живых. Он был почти забыт у себя на родине. Стихотворные сборники и романы изымались из библиотек и помещались в спецхраны. Как писал член Союза писателей Николай Банников: «Имя Сергея Клычкова было проклято, вычеркнуто из всех списков живых и мертвых». Словно и не жил на свете этот красивый, сильный, талантливый человек. Но жители Талдома, собирающие чернику и малину в Чертухинском лесу, не раз слышали осторожные рассказы старожилов о том, что в самом красивом доме в Дубровках жил когда-то поэт, которого ранним утром увезли на «чёрном вороне». Несмотря на то, что в середине пятидесятых годов Сергей Клычков был полностью реабилитирован, имя его произносили полушепотом. Узнать о его творчестве долгое время не удавалось. Никто не торопился возвращать народу стихи и чудесную прозу, переводы киргизского и вогульского эпоса, переведенные им стихи знаменитых грузинских поэтов.

Н. Клюев, А. Н. Яр-Кравченко, С. Клычков. Фото 1929 г.

Н. Клюев, А. Н. Яр-Кравченко, С. Клычков.
Фото 1929 г.

Первыми начали работу по восстановлению честного имени Сергея Клычкова родственники, и в особенности брат Алексей Сечинский (Клычков). Он долгое время пытался привлечь внимание литераторов и общественных деятелей к творчеству опального поэта. Но зловещая тишина десятки лет окружала это имя. В начале семидесятых Алексей Сечинский посетил свою родину Дубровки. И здесь обрёл единомышленников в лице редактора районной газеты «Заря» Владимира Саватеева и журналистки Лидии Соболевой (Клычковой). Вешним всходом пробилась его поэзия сквозь толщу клеветы, замалчивания и страха. Журналисты начали бесстрашно печатать в газете стихи Сергея Клычкова. В феврале 1980 года в Талдоме состоялся первый литературный вечер, посвященный поэту-земляку. На встречу приехали известные писатели и литературоведы А. Михайлов, И. Слётов, Г. Гусев. Через пять лет вышли в свет два поэтических сборника Сергея Клычкова. Совместными усилиями пробивались первые бреши в бетонных плитах исторического беспамятства. Это сейчас о Сергее Клычкове пишутся книги, слагаются поэмы. А сколько лет поражений и обретений позади, какое напряжение сил, нервов, решимости потребовалось, чтобы Сергей Клычков, наконец, вышел из заколдованной тьмы на свет! Радостно сознавать, что в этом нелегком труде есть и заслуга работников газеты «Литературная Россия».

У истоков возрождения Дома Клычкова стояли работники Талдомского историко-литературного музея Т.Н. Куликова и Н.В. Рязанова. Многое сделали для возвращения большого русского поэта известные литературоведы Н. Толстой, внук знаменитого писателя, Н. Банников, С. Субботин. В 1986 году на первом литературном празднике в Дубровках зародилась мысль о создании Дома-музея С. А. Клычкова. Но полуразрушенное здание всё ещё принадлежало МХТИ имени Менделеева. Потребовалось несколько лет невероятного упорства работников Талдомского музея и прежде всего его сотрудницы Татьяны Александровны Хлебянкиной, члена Союза писателей и члена Союза журналистов, которая много сил и времени отдала тому, чтобы вновь зазвучал голос талантливого поэта и прозаика, исследователя и переводчика! Татьяна Александровна много раз приезжала в Москву, добивалась встреч с влиятельными лицами, доказывала, просила, убеждала, прежде чем усадьба и дом, откуда шагнул в бурную жизнь молодой Сергей Клычков, были переданы властям города Талдома. К этому времени в фондах краеведческого музея появилось немало ценнейших экспонатов, которые передали Алексей Сечинский и Вера Судник (брат и сестра поэта), Евгения и Георгий Клычковы (дочь и сын). Все они, так же как и жена художника Вышеславцева, неутомимо работали в архивах. Параллельно в архивах ЦГАЛИ, ИМЛИ, Пушкинского Дома в Санкт-Петербурге работали музейщики Талдома, которые искали сведения о жизни и творчестве поэта. Свой вклад в копилку музейных экспонатов внесли троюродные братья Валентин и Виталий Клычковы. Жители Дубровок делились воспоминаниями о семье поэта, помогали формировать экспозиции, предлагали бескорыстную помощь. Множество неравнодушных людей готовы были помочь устроителям Дома-музея чем только могли.

19 июля 1992 года Дом-музей Сергея Клычкова гостеприимно распахнул свои двери. Этого события ценители творчества поэта ожидали много лет! Дом-Музей стал местом паломничества всех ценителей «дивного узорочья» его стихов и прозы. Здесь побывали литературоведы, слависты из Москвы и Санкт-Петербурга, Франции и Великобритании, Киева и Харькова. Николай Струве, возглавляющий издательство ИМКА-ПРЕСС, в 1993 году оставил в книге отзывов запись: «Хотелось бы вас уверить, что вы обладаете драгоценным литературным музеем, который восстановил память не только местного крестьянского писателя, но и большого художника, уже переведенного на четыре языка, творчество которого звучит актуально».

Всех, кто попадал в орбиту обаяния, магии и тайны личности Сергея Клычкова, на всю жизнь оставался ему верен. Писатель и публицист Вячеслав Морозов, избравший местом жительства Талдом, чтобы быть поближе к своему кумиру, совершил почти невозможное. В годы, когда вокруг талантливого поэта существовал «заговор молчания», опубликовал все его переводы.

В здешних местах даже воздух пропитан поэзией. Словно уходя, Сергей Клычков оставил землякам этот дар, рожденный живой душой. Пишут стихи ветераны войны, работники музея и библиотеки, отставные военные, учителя и журналисты. Более 20 лет работает при районной библиотеке литературное объединение «Лира». Поэтесса Ирина Алексеева из Запрудни посвятила Сергею Клычкову проникновенные строки:

...Нам русалочьи косы расчёсывать,
Расплетать камыши в прудах,
Пред заутреней падать росами,
На июльских цвести лугах...
Нам расплескивать неба омуты
На страницах своих поэм.
Наши веки ещё не сомкнуты,
И любви нашей хватит всем...      

В школах Талдома творчество земляка знают и любят. Его стихи и проза включены в школьную программу. «Уроки по Клычкову» – это уроки гуманизма, патриотизма, любви к родной земле. Неисчерпаемый кладезь народной мудрости, своеобразный учебник русского языка, живого, «пахучего» народного говора, которыми в совершенстве владел поэт. Эти уроки помогают постичь и понять что-то очень важное. Школьники запоминают с детства слова Сергея Клычкова о том, что «природе... лгать трудно, а разбойничать – преступно, так же как в искусстве». Галина Андреевна Русакова, учитель русского языка и литературы, которая почти полвека работает в Талдомской средней школе, влюблена в творчество Сергея Клычкова. Эту любовь она вдумчиво и бережно передаёт своим ученикам. Каждый год школьники со своей учительницей отправляются в Дубровки. Идут пешком, не спеша, как паломники по святым местам. Их встречает Дом-музей, похожий на сказку. В нём находится Музей журавля (Сергея Клычкова не случайно называли «певцом журавлиного края». Он возвышал голос против бездумной вырубки лесов и осушения болот, на которых традиционно селился журавль с чёрной «шапочкой» на голове. И на гербе Талдома изображена эта птица с красным башмачком на лапке). После осмотра просторных и светлых комнат музея гостей приглашают в чайную – символ русского гостеприимства. Это прообраз дореволюционных чайных купцов Киселёва, Самохвалова и других, служивших излюбленным местом отдыха башмачников. Каждого гостя сотрудники музея угощают вкусной выпечкой и чаем из душистых трав. Щемящее чувство вызывает комната Сергея Клычкова, сияющая цветом «утренней зари». Именно в такой цвет мечтал поэт выкрасить стены своего жилища. Не так просто было подобрать оттенок восходящего над землёй солнца, но устроителям Дома-музея это удалось!

В светёлке на третьем этаже отдана дань памяти поэтам, сгинувшим в страшные годы «безвременщины». Скорбный мартиролог открывает портрет Сергея Клычкова. Здесь портреты Сергея Есенина, Николая Клюева, Алексея Ганина, Пётра Орешина, Павла Васильева. И кажется, что друзья-поэты в гостях у хозяина Дома. Незримо присутствуют в светёлке, где из окон виднеется колдовской Чертухинский лес, змейкой вьётся говорливая Куйминка и слышны «Дубравны печальной в лучах повечерья шаги».

Строки сочинений, которые пишут школьники после посещения Дома-музея Сергея Клычкова, образны и выразительны. Один мальчик написал: «И сад, и пруд – в этом есть что-то завораживающее. Я заметил в саду одного человека, который, войдя, перекрестился...»

Верлен утверждал, что прекраснее всего песни, похожие на рыдания. Об этом писал Сергей Клычков:

Та же Русь без конца и без края,
А над нею дымок голубой.
Что же я не пою, а рыдаю
Над людьми, над собой, над судьбой?
И мне мнится: в предутрии пламя
Над бедою затеплила даль.
И сгустила туман над полями
Небывалая в мире печаль...

Первое десятилетие со дня открытия выходила в Талдоме газета «Клычковский вестник». Позже из-за отсутствия средств она превратилась в страничку районной «Зари», но сейчас и этого нет. И так больно и горько сознавать, что несколько лет назад закрылся Дом-музей Сергея Клычкова. Причина до жестокости банальна – нет средств. Культура в регионах свёртывается «шагреневой кожей», и это не только в Подмосковье.

По стихам и прозе Сергея Клычкова русские люди учатся великому искусству любить и лелеять свою Родину. Но в огромной стране не находится средств, чтобы в поэтическом краю вновь распахнул двери удивительный музей, где книга отзывов полнится строками благодарности и изумления перед сохранением памяти о самобытном «новокрестьянском» поэте. Он – плоть от плоти «тверской скудной земли», где течёт в высоких берегах «лесная шептунья» Дубна.

Откроется ли Дом-музей к юбилею поэта? Одна из улиц городских новостроек носит имя Сергея Клычкова. Двадцать лет назад молодой скульптор Денис Стретович создал памятник из розового известняка. Он расположен в ограде Талдомской библиотеки – бывшем доме купца Киселёва...

Когда-то Сергей Клычков, высокий, в белом полотняном костюме, ходил по Талдому. Ярко-синие глаза, копна чёрных кудрей, примятых широкополой шляпой. Возвращаясь в Дубровки, мерил шагами окрестные поля и тропинки воспетого им Чертухинского леса. Его трудно было не заметить и среди полевого раздолья, и в ярмарочной толпе провинциального города, и в пёстром московском многолюдье. Теперь, изваянный в камне, он сидит, обхватив ладонями локти, и с загадочной усмешкой глядит из-под вольных кудрей.

Автор: Галина ЦЕРНИКЕЛЬ,г.  Торопец. Источник: “ЛГ+” №121-22_2014

Метки записи: ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.