Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Борис НИКОЛЬСКИЙ

Борис НИКОЛЬСКИЙ

Капитаном 2 ранга запаса. Действительный член Русского Исторического общества и Российского историко-родословного общества.

Автор серии изданий ...

Читать далее

Леонид СОМОВ

Леонид Сомов

 

Потомственный севастопольский журналист. Член Союза журналистов Украины и России, Союза писателей России. Автор восьми книг ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Николай ЯРКО. Друг мой, печально, что мы на излёте...

уходящее поколение

Философская лирика. Стихотворения последних лет.

 МОЁ ПОКОЛЕНИЕ

Богаты мы едва из колыбели

Ошибками отцов и поздним их умом

     М.Ю. Лермонтов

 

Друг мой, печально, что мы на излёте –

Радостно, что без затей и идей

Жили, тужили, служили на флоте,

Песни слагали, растили детей.

Что там ошибки… отцов с колыбели

Многих не видели. Годы текли.

В семидесятых предать не сумели,

А в девяностых продать не смогли.

Всё же останется нечто нетленное,

Не только массовки, хрущёвки, речёвки.

Мы – не военные, мы – послевоенные,

Но это, я думаю, тоже почётно.

 

Друг мой, печально, что мы на излёте...

 

* * *

              Времена не выбирают.

               А.С. Кушнер

1

Всё смешалось. Поэзия смолкла.

И поэты ушли в небеса.

Словно старое масло, прогоркло

Время магов, шутов и кассандр.

Притерпелись – увы! – присмотрелись –

И дорога до неба пуста.

Жаждут крови, и хлеба, и зрелищ –

Не хотят ни креста, ни Христа.

2

В троллейбусе одни лишь старики,

Измученные, жалкие и злые,

Ругают время, стынут от тоски

И вспоминают годы золотые.

Смотрю на них, сердитых, дорогих,

Печали их бездонной не измерить…

О Боже милосердный, помоги

Хоть напоследок им в тебя поверить.

3

В исступленье, в безумие, в раж

Входит век развлечений и пользы.

Просят Господа: «Даждь нам продаж,

Поверней, побыстрее, побольше!»

Вор успешный – сегодня кумир.

И везде то реклама, то ценник.

Вряд ли я изменю этот алчущий мир,

Но и он меня вряд ли изменит.

ДРУЗЬЯМ

1

Который год всё чаще слышу

Друзей ушедших голоса,

Как будто сам живу на крыше,

Откуда ближе к небесам.

Не остывают ваши руки

Средь шума дней, молвы, листвы.

В оставшейся без вас округе

Почти и нет таких, как вы.

Я вас и помню, и лелею,

Вас вижу летом и зимой,

Душой озябшей не старею

Лишь потому, что вы− со мной.

Пахнуло горечью осенней,

Туман над городом и дым.

И ничего мы не изменим,

Но всё, что сможем, сохраним.

2

Всё чаще вспоминаю я Серёжу.

К нему не дотянуться – высоко.

О времена похмельные… о Боже…

Как ни рифмуй, а выйдет – далеко.

Безвестный, бескорыстный, беспартейный,

Поднявшись на незримый пьедестал,

Чуть захмелев от жуткого портвейна,

Ты строки гениальные читал.

Читал навзрыд, свои или чужие –

Любимцы музы было всё равно.

И звёзды, как читатели живые,

Заглядывали в пыльное окно.

Ты строгим был историком застоя,

Бежал тоски, событий и молвы.

Ушёл, не дописав и не достроив

И не склонив лысеющей главы.

3

На полке Юру и Серёжу вижу,

А рядом Боря с Женею стоят.

Одни уж там, откуда не напишешь –

Другие ещё пишут и звонят.

С годами строки по-иному слышишь –

Слова не раздаются, а парят.

Так медленно и вольно, словно птицы,

Или сравню ещё, как облака,

И каждая строка так высока

И так же озаряет, как зарницы.

 

 

* * *

Меня ангел разбудит в пять утра –

Светлая тихая это пора.

Господу помолюсь, ни о чём не прося.

Даже если жизнь, слава Богу, вся.

И остался этот единственный день,

Слава Богу за всё: за свет и за тень,

За то, что было вчера и до этого,

За море, ещё до сих пор не согретое,

За Спаса икону – в вечность окно,

За то, что мне всё и без просьбы дано.

 

ВОСПОМИНАНИЕ О ЛЕТЕ

1

Жил на косогоре,

Коротал рассветы

За версту до моря,

За весну до лета.

И зимой немою

Захотелось мне так

Добежать до моря,

Дотянуть до лета.

Но нескоро смоет

Снег дождями, где там…

Далеко до моря,

Далеко до лета.

В мартовском мажоре

Снов, дождей и веток

Показалось море,

Улыбнулось лето.

Жил на косогоре,

Солнышком согретый.

Рокотало море,

Хохотало небо.

Вскоре ли – не вскоре,

Затерялось где-то.

За горами море,

За годами лето.

Но зимой немою

Мне приснилось это:

За версту до моря,

За весну до лета.

2

За воротами старыми

Дремлет старенький дворик.

Там, за вёснами талыми,

Ненаглядные двое.

Навсегда разлучаются,

Но не знают об этом.

Пахнет вечер отчаянно

Резедою и летом.

Им, как водится, кажется:

Всё, как хочется, будет;

Но с горы уже катится

Камень будущих судеб.

Ничего не останется:

Ни надежды, ни имени.

Запах грустный вспомянется

Ночью синею, зимнею.

3

Октябрь – послевкусие лета.

Мое прохладней, синей.

Жёлтые эполеты

Деревьев уже видней.

Дали уже осенние.

Грустное слово «уже».

Осеннее настроение

Так по душе душе.

Вечор, о заре, у берега

Плачущих видел наяд.

Барышень до истерики,

Видно, довёл ноябрь.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.