Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ЯРКО

Николай Ярко

Поэт. Живет в Севастополе. Лауреат Пушкинской премии учителей русского языка и литературы стран СНГ и ...

Читать далее

Андрей АГАРКОВ

Андрей Агарков, поэт

Член Союза писателей России.  Член Национального Союза писателей Украины.  Лауреат городской литературной премии ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Севастополь начала XX века – 4

К.Коровин. Фаэтон в Севастополе

Каким его могла видеть Анна Андреевна Ахматова

Часть 1.   Часть 2.  Часть 3.

От современной площади Восставших –  тогда, впрочем, площади не было – улица Херсонесская переходила в Кладбищенское шоссе. А справа Кладбищенское шоссе проходило мимо Цыганской слободки. Это был один из беднейших районов города: убогие лачуги и хижины, построенные как попало и где попало, напоминая цыганский табор, хотя цыгане здесь никогда не жили.

Слева кладбищенское шоссе проходило мимо Загородной балки. Здесь когда-то заканчивался город – отсюда её название. Это был обширный пустырь. Кладбищенская балка, где находилось старое городское кладбище. Возникло оно, видимо, одновременно с основанием Севастополя. На кладбище находилась (и находится сейчас) Всехсвятская церковь, сооружённая в 1822 году. На старом городском кладбище похоронены Антон Андреевич Горенко и его жена, Ирина Ивановна – бабушка и дедушка Анны Андреевны Ахматовой. От кладбища начинался Загородный проспект, который уходил к земле Херсонеса. На западном берегу Карантинной бухты находятся развалины античного города-полиса Херсонеса Таврического. Бухту продолжает одноимённая балка. Иногда это место называют Грушевкой. В начале ХХ века здесь была «дачная колония Грушецкого». Она и дала название этому району.

Как можно было попасть в Херсонес? По этому же пути извозчиком за 30 минут, яликом под парусами за 20 минут, катером за 10 минут, пешком – за полчаса. Шли по грунтовой дороге от площади Базарной, по лестнице поднимались вверх, через Цыганскую слободку попадали в Херсонес. Это была глухая окраина. И сам Севастополь, тогда далёкая провинция, находился на окраине огромной Российской империи.

С закрытием коммерческого порта Севастополь развивался как курорт. Владельцы курортных имений спешат разделить их на дачные участки и выгодно продать. Одним из таких владельцев был Николай Иванович Тур. В топонимике Севастополя есть название Туровка. Расположена она между Стрелецкой бухтой и улицей Вакуленчука. В этом районе, за Херсонесом, в трёх верстах от Севастополя, находилось имение «Отрада». Путеводитель 1910 года так описывает это место. «В имении десять десятин земли для постройки дач. Местность возвышенная и отличается прекрасным климатом и другими условиями, способствующими развитию курорта. Превосходные купания в море, лечение виноградом, обилие пресной воды».

Так выглядела Херсонесская улица до революции

Так выглядела Херсонесская улица до революции

В связи с развитием курортов Н.И.Тур разбил имение на участки, распродал под дачи и переименовал это место в «Новый Херсонес» (1905 год). Между кварталами и участками были проложены улицы, а к городу – шоссе, по которому планировалось пустить трамваи. Был проведён водопровод, телефон, строились пристани для катеров, курортный зал и другие общественные учреждения. Вдоль берега на расстоянии трёх вёрст была оставлена широкая набережная «для проезда и прогулок».

Один из участков в полуверсте от Херсонесского монастыря на берегу Песочной бухты приобрёл доктор Шмидт и устроил здесь грязелечебницу.

Севастопольская газета того времени «Крымский вестник» напечатала следующее объявление: «Начало лечебного сезона с 1 июня по 15 августа. Грязевые, тёплые морские ванны, песочные ванны. Тут же роскошные морские купания. Грязелечебница применяется при следующих болезнях: всех видах хронического ревматизма, золотуха, хронические женские болезни, болезни костей и надкостницы, хронические накожные болезни. Имеется кабинет для лечения электричеством и массажа. За подробностями можно обратиться в морской госпиталь к доктору Шмидту».

Грязевые ванны

Лечебные грязевые ванны

Евгений Эрастович Шмидт – доктор медицины, окулист, врач Морского ведомства, избирался вице-председателем городского общества врачей. Кроме грязелечебницы в бухте Песочной открыл на Большой Морской лечебницу для бедных, принимая неимущих бесплатно.

В конце позапрошлого века (1895 год) на берегу бухты, в устье которой имелись небольшие грязевые озёра, была открыта грязелечебница доктора Шмидта. Главное здание грязелечебницы – одноэтажный дом, обращённый фасадом к морю, украшен верандой. На нижней своей стороне он имел площадку для ванн, которая была разделена на две половины – мужскую и женскую. А в двух-трёх десятках шагов от главного здания была расположена гостиница, содержащая семь номеров.

В лечебнице работало три врача и два фельдшера. Больные были на полном пансионе, принимали грязи, подогретые морские ванны, имелись удобные купальни. Для «несостоятельных» (бедных) больных были «льготные вакансии». Лечебницу окружал дачный посёлок. На одной из дач жила Аня Горенко. «Каждое лето, – сообщает А.А. Ахматова в своём печатном жизнеописании, – я проводила в Севастополе, на берегу Стрелецкой бухты, и там подружилась с морем. Самое сильное впечатление этих лет – древний Херсонес, около которого мы жили».

Сколько тайн хранит эта земля… И сейчас, как когда-то Анну Андреевну Ахматову, нас охватывает чувство какого-то необыкновенного трепетного поклонения перед прекрасными останками угасшей цивилизации.

Херсонес. Начало 20 века.

Херсонес. Начало 20 века.

К Херсонесу и даче «Отрада» на берегу Стрелецкой бухты она неоднократно возвращается в своих рукописных воспоминаниях. Здесь она «получила прозвище «дикая девчонка», бросалась с лодки в открытом море, купалась во время шторма, загорала до того, что у неё сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень…».

Бухты изрезали низкий берег,
Все паруса убежали в море,
А я сушила солёную косу
За версту от земли на плоском камне.
Ко мне приплывала зелёная рыба,
Ко мне прилетала белая чайка,
А я была дерзкой, злой и весёлой
И вовсе не знала, что это – счастье.

 

В другом месте Анна Андреевна вспоминает: «В моём детстве и юности было много моря. Мне казалось – я всё про него знаю. Наяву оно никогда не казалось мне страшным, но во сне участвовало в детских кошмарах про войну».

Море. Севастополь

Картины южного моря и вольной жизни «дикой девчонки», её дружбы с семьями черноморских моряков принадлежат к лучшим местам поэмы, которую она посвятила древнему Херсонесу – «У самого моря». Она написала её в 1914 году. В поэме, по словам А. Ахматовой, она «простилась со всей херсонесской юностью». Но севастопольский период жизни сохранился в памяти поэта не только во всём своём обаянии первозданности, но приобрёл со временем характер образа жизни, к которому хотелось вернуться. В работе над поэмой стала очевидной простая истина:

 

А я была дерзкой, злой и весёлой
И вовсе не знала, что это – счастье.

 

Как часто в мечтах она возвращалась в свою юность:

 

Стать бы снова приморской девчонкой,
Туфли на босу ногу надеть,
И закладывать косы коронкой,
И взволнованным голосом петь.

Всё глядеть бы на смуглые главы
Херсонесского храма с крыльца,
И не знать, что от счастья и славы
Безнадёжно дряхлеют сердца.
(1913 г.)

 

Спустя восемь лет её память вновь вернётся к херсонесской юности:

 

Заболеть бы как следует, в жгучем бреду
Повстречаться со всеми опять,
В полном солнца и света приморском саду
По широким аллеям гулять.

Буду с милым есть голубой виноград,
Буду пить ледяное вино
И глядеть, как струится седой водопад
На кремнистое влажное дно.
(1922 г.)

 

1917 год и последовавшие за ним события подвели черту под целой эпохой в жизни Анны Андреевны Ахматовой, её семьи, её рода, всей России.

Н.С.Гумилев, Лев Гумилев, А.А.Ахматова. 1916

Н.С. Гумилев, Лев Гумилев, А.А. Ахматова. 1916

А в 1922 году Крым, Севастополь и Чёрное море стали той сакральной чертой, по одну сторону которой – исход белого движения, эмиграция интеллектуальной и художественной элиты, которая до последних дней будет тосковать о «потерянном рае», а по другую – те, кто окажется не в силах покинуть Отчизну и расплатятся за это жизнью, как Николай Степанович Гумилёв, или судьбой, как Анна Андреевна Ахматова.

В новый период она вступила сложившимся человеком и до конца жизни ни морали, ни принципов, ни вкусов не меняла.

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
(1922 г.)

 

Ни один удар жестокой эпохи не миновал Анну Андреевну Ахматову: проводы самых дорогих людей на бесконечную лагерную муку, на смерть, стояние в тюремных очередях, нищета, бездомность, гражданская казнь, слежка, поругание – всё это она приняла и вынесла с достоинством, не уступив и не отчаявшись. Доблестно прожитая судьба дала ей право написать:

 

Я была тогда с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью был…

 

И силы для этого она черпала из той земли, где она жила, в том числе – и из земли древнего Херсонеса, где прошли, по выражению Анны Ахматовой, её «языческое детство» и её «херсонесская юность».

Автор: Наталья Тихомирова, Севастополь.     Источник: “Литературная газета +Курьер Культуры”

Метки записи: , ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.