Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виталий НАДЫРШИН

Виталий НАДЫРШИН

Виталии Аркадьевич Надыршин родился в Астрахани в 1948 году, но почти всю жизнь ...

Читать далее

Юрий КРУЧИНИН

Кручинин Ю.Л.

Морской офицер, капитан 1 ранга запаса. Прежде чем стать полноправным хозяином ходового мостика, прошел непростой ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Трагическая судьба народов Байдарской и Варнутской долин в 1944 году

Трагедия татарского народа

Апогеем сталинской политики стала депортация из Крыма в 1944 году в отдалённые районы СССР крымских татар, армян, болгар, греков и других народов. Об этих трагических событиях длительное время хранилось молчание.

В мае 1944 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР о выселении крымских татар, греков, болгар, армян и других народов из Крыма.

После освобождения Крыма в 1944 году многие старожилы Байдарской долины лишились соседей и близких друзей. В неизвестность отправились крымские татары, греки, черногорцы, турки…

«Когда пришли наши воины, приехали из особого отдела, – рассказывает Раиса Долгопольская (Буйлова), – собрали счетоводов и сказали: «Идите по селу, ни единого дома не пропускайте и указывайте национальность каждого». Такие переписи по всем деревням делали и к нам отправляли, мы их в сводную ведомость переписывали. А через несколько дней, в одну ночь всех татар не стало. Тишина была – мы ничего не слышали. И только наутро, как проснулись, смотрим – одних соседей нет, других. Всё открыто, скотина ревёт… Потом уже переселенцев привезли из Воронежа, Ростова, Сум. Страшно вспомнить, что натворила война».

О том, как собирались сведения о жителях наших сёл – вспоминала и Бекирова Селиме. В то время она работала учительницей в Байдарской школе. Даже в мыслях мы не могли представить, что крымский народ переживёт такую трагедию.

Позже, по материалам Института истории АН СССР, стало известно, что в мае 1944 года было выселено на спецпоселения 188.626 татар, а в июне того же года – 14.368 греков, 12.075 болгар, 11. 296 армян.

Из воспоминаний Александра Трифоновича Кудланова, первого секретаря Балаклавского райкома партии (1944 г.): «Ситуация была трагической: стоны, крики, рыдания. Люди не хотели уезжать, не соглашались, умоляли оставить… Но следовала команда: «Не теряйте время! Собирайтесь!» Кончалось тем, что людей брали под руки и насильно сажали в машину… Туда же закидывали кое-что из их вещей. Сейчас представить невозможно, как это в течение двух часов можно было собрать вещи, продукты, инструмент, документы, одеть детей. Просто немыслимо! В те дни и годы мы были уверены, что акция выселения, применённая к крымским татарам, проживающим в сёлах Байдарской и Варнаутской тдолинах, правильная, хотя где-то в подсознании копились сомнения: не могли же все подряд быть пособниками врагов. Ведь оказались виноваты все: и старики, и старухи, и грудные дети, и больные. Но защищать их в открытую – означало приговорить себя к расстрелу. НКВД и НКГБ не дремали, всех держали в железном кулаке, в том числе и районных партработников… Тогда понятие «Родина», «Сталин» были нерасторжимы. И вот самая Родина так несправедливо поступила с народами Крыма…

Помню случай, который потряс меня. Уже после войны забегает в кабинет ко мне новый военком Балаклавы и сообщает, будто в село Биюк-Мускомья (ныне Широкое) едет военный лётчик, старший лейтенант, орденоносец, по национальности – татарин. Приказали встретить в Балаклаве, в село не пускать, возвратить в свою часть.
– Что делать? – спросил военком. – Он едет в своё родное село, там жила его семья. Но ведь никого из родных уже нет.
– Пусть едет, посмотрит свой дом, сад. Конечно, в его хате живут переселенцы, а где родные героя мы не знаем. Знает только Москва.

Председатель Байдарского  сельского совета Джеват Умметов с семьей 1939–1942 гг.

Председатель Байдарского сельского совета Джеват Умметов с семьей 1939–1942 гг.

Но военком не согласился со мной. Он встретил офицера в Балаклаве, рассказал о решении правительства, о том, что в сёлах нет ни одного татарина. Лётчик, казалось, был в шоке, но, имея завидное самообладание, быстро взял себя в руки. Опустив голову, тяжело вздохнув, сказал, что очень хотелось бы в последний раз побывать в деревне, где родился, но уж если начальство для него, лётчика, офицера, не считает это возможным, то сухо попросил отметить его документы. Ему после госпиталя надо снова следовать в свою часть…

А вот ещё одна история, показывающая преданность татар своему народу, своей стране. Рефат Ибрагимов, родом из Байдар (Орлиное), ушёл служить в Красную Армию в 1938 году, участвовал в боях с белофиннами, затем служил на подводной лодке Северного Флота, в составе частей морской пехоты штурмовал Кенигсберг. А началась война с империалистической Японией – он успел и туда. 5 братьев Рефата Ибрагимова погибли в боях за Родину в борьбе с фашистскими захватчиками. А ведь власти не посчитались с этим, все родные Рефата также были выселены из Крыма».

Жители деревень нашего края в годы Великой Отечественной войны стали на защиту Родины от фашистских захватчиков. Сражались и погибали за свободу, за счастливое будущее своих детей и внуков.
В 1944 году потянулись товарные поезда с крымскими татарами, греками, болгарами и другими народами из родных сёл в Среднюю Азию, Урал. Эти народы насильственно были выселены со своей земли. Якобы клеймо предательства пало на весь народ за измену некоторых соплеменников.

А между тем тысячи представителей репрессированных народов сражались плечом к плечу в рядах Красной Армии, партизанских отрядах.

Алексей Холодов, бывший разведчик партизанского отряда пишет: «Сейдали Меджитов был командиром разведгруппы, проводником партизанского отряда «Севастополь-Балаклава» Южного соединения. В 1942 году в одной из операций в деревне Узунджа Балаклавского района фашисты окружили Сейдали. Отважный разведчик уложил 12 фашистов, но, раненый, был схвачен. Гестаповцы привязали его ногами к хвосту лошади и пустили вскачь по крутым улицам Узунджи. Так погиб наш любимый, храбрый разведчик, боевой друг Сейдали». (Из кн. Таиров С. «Трагическая судьба моего народа»).

В деревне Биюк-Мускомья каратели расстреляли 40 человек вместе с бывшим председателем сельсовета Джеватом Умметовым и его женой Боян Уметовой. («Ленин байргъ» 7 мая 1974).

Памятный знак погибшим жителям (1941-1944) с. Широкое

Памятный знак погибшим жителям (1941—1944) с. Широкое.j

Из воспоминаний Гафарова Наримана: «Родился в 1936 году в дер. Уркуста Балаклаского района Крымской АССР.

До войны отец – Гафар Абдураманов был председателем колхоза. В 1939 г. родилась сестренка Адикъа. Перед началом войны отца по партийной линии направили на учебу в Москву. Через два месяца началась война, и отец вернулся в Крым. Он участвовал в партизанском движении Крыма. Чтобы остаться в живых, наша семья вынуждена была покинуть родную деревню и поселиться у тети в дер. Кок-Коз. Там у мамы родился третий ребенок – сын Дилявер.

Когда немцы пришли в дер. Уркуста, первым делом взорвали наш дом. Через некоторое время в Кок-Козе нашей семьей стали интересоваться полицаи. Ночью мы вернулись в Уркусту к бабушке. Находившиеся в деревне немцы нас не тревожили, но полиция не оставляла в покое, угрожая и выпытывая, где отец и когда он приходит домой за продуктами.

В 1942 г. отец попал в плен. До сих пор помню, как в конторе его допрашивали немцы (я и моя тетя при этом присутствовали). Потом отца отвезли в сторону Ялты, и мы долгое время ничего о нем не знали. Но, однажды из Ялты к нам пришла одна русская женщина. Она сообщила, что отец жив и что военнопленные строят дорогу. У нее был немецкий пропуск – она работала у немцев уборщицей, благодаря чему вела подпольную работу. Женщина попросила собрать отцовскую одежду. Через месяц она пришла снова и рассказала, что отца переводят в тюрьму. После этого мы с ней не встречались, и на этом связь с отцом оборвалась. Больше мы о нем ничего не слышали.

После освобождения Крыма от фашистских захватчиков вместо долгожданной радости наступил день, который никогда не забудется. День, который перевернет мою судьбу и судьбу моего народа, и который вереницей серых эшелонов будет тянуться через всю мою жизнь.

18 мая 1944 года. Четыре часа утра. Нас разбудил сильный стук в дверь. Перепуганные трое детей, мама и бабушка открыли сотрясающуюся от чьих-то ударов дверь. Двое вооруженных солдат НКВД ворвались в дом и дали 15 минут на сборы. Бедная мама, до смерти испугавшись, бегала по дому, не зная за что хвататься. Мы вышли из дому едва одетые, оставив все свое имущество « на хранение советской власти». Нас повели к деревенскому кладбищу, где были собраны все местные жители и, погрузив в машины, привезли на Бахчисарайскую ж/д станцию. Там уже стояли товарные вагоны. Люди в панике, кричат, мечутся в толпе в поисках потерявшихся в суматохе близких».

Из воспоминаний Ибрагимовой Зеры: «Родилась в 1924 г. в селе Байдар Балаклавского района. Отец был расстрелян ещё в 1930 г., а маму с тремя детьми отправили на Урал. Через два года мама со средним братом и со мной вернулась в Крым. В 1937 г. маму опять арестовали и со средним братом отправили в Архангельск.

В то время я жила вместе со своими двоюродными сёстрами. Нас было четверо: я, две сестры и маленькая племянница. В каждом доме на поселении жили солдаты, а одну комнату, независимо от состава семьи, занимали хозяева дома.

18 мая 1944 года в 5 часов утра нас стала будить старшая сестра Эмине. Мы подняли головы и видим, что в дверях стоят два солдата с автоматами и говорят: «Собирайтесь, можно взять с собой 20 кг груза». Мы растерялись.

Нас выселяли со станции Сюрень в товарных вагонах. Вагоны заполняли так, что можно было только сидеть, лежать было невозможно. Я не помну, чтобы нас кормили. На остановках добывали воду. Медицинской помощи не было. Если в вагоне кто-то умирал, то труп лежал в вагоне до следующего утра. На остановках трупы оставляли возле железной дороги. 12 июня 1944г. наш поезд приехал в г. Наманган Узбекистана. Оттуда людей стали развозить по районам».

Трагедия  крымских татар

Из воспоминаний Ильясова Ибрагима: «Родился в 1925 г. в деревне Байдары. Отец Ильяс Адильша (1864) был муэдзином. Он имел сотни поголовья крупного и мелкого скота, лошадей. В 1930 г. по постановлению тройки при ГПУ Крыма он был осуждён и выслан за пределы Крыма. Выселение семьи Ильясовых в Свердловскую область изменило судьбу каждого. Отец не перенёс холод, голод, изнурительный труд на лесоповале и умер на Урале. Его супруга Ильясова Мелек (1887) была уроженка Уркуста. Она, дочь знатных людей, знавшая Коран наизусть, вынуждена была на Урале собирать ягоды, замёршую картошку, чтобы прокормить троих детей Майе, Мансура, Ибрагима, а восьмимесячного младенца Аблякима она кормила грудью. Вскоре он умер от холода. Тогда Мелек решила бежать на родину в Крым. Тут она работала колхозницей в Байдарах. Там её с тремя детьми приютил Джамджи Сулейман, выделили им сарайчик. В 1937 г. тройка НКВД осудила её к 10 годам. Она отбывала срок в Соловках».

Оставшиеся без отца и матери, Ибрагим с братом Мансуром и сестрой Майе были отправлены в детский дом г. Бахчисарая. Во время войны детский дом эвакуировали на Кавказ. Оттуда его эвакуировали в Казахстан. В городе Чимкенте они с братом и сестрой поступили в ФЗО, где получили специальности. Ибрагима направляют работать в Челябинск, куда к нему после многих лет приезжает мать, отбывшая срок в Соловках. Они вместе приезжают в Узбекистан, где их приютила Атарова Хатидже, которая в 30-х годах была репрессирована из Севастополя и жила в п. Кибрае Ташкентской области. Там Ибрагима поставили на спецпереселенческий учёт.

Из воспоминаний Салимовой (Османовой) Мелихи:
«Родилась 8 сентября 1937 г. в деревне Байдар Балаклавского района Крымской АССР.
В момент депортации в доме находились мама Сефае (1906) и четверо детей: брат Муса (1931), я, братишки Мансур (1939) и Мемет (1943). Отца нашего забрали в трудармию до того, как нас выслали.
18 мая 1944 года, когда ещё было темно, нас разбудил громкий стук в двери. Мама открыла, зашли солдаты с автоматами и быстро что-то говорили, мы были очень напуганы, младшие братики плачут, мама, как могла, одевала их. В истоптанных сандалиях и легко одетые мы вышли из дому в сопровождении солдат. Мама взяла на руки младшего братика. Старший брат взял наше одеяло, чтобы мы укрылись и держал Мансура за руку. Куда нас повели, где грузили не помню. Когда мы ехали на машине, солдаты некоторые наши вещи выбрасывали за борт.

Дальше помню, что нас, стариков и детей, грузили в товарные вагоны. Там были сделаны полки. Было много народу и очень было душно. Плакали дети и наши мамы. Иногда нам давали кушать с солдатских котелков – один котелок на семью. Вши нас заедали. Ехали мы очень долго.
Привезли нас в Узбекистан, на станцию Чартак. Оттуда отравили в село Тушкуран, где мы жили в чьём-то сарае. Многие умирали от болезней.

Приказом от 4 мая 1944 г. в распоряжение Управления НКВД Крымской АССР направлялись шестнадцать партизан 6-го отряда 4-й бригады Южного соединения. Не буду перечислять их фамилии, отмечу только, что среди них не было ни одного крымского татарина. Исключительно все фамилии русские, украинские. Как впоследствии рассказывал Н.И. Дементьев, все они были осуждены на различные, как правило, близкие к максимальным сроки.

Нури Халилов, который никогда не служил в «добровольцах», первоначально оказался в обычной строевой части Красной Армии. В составе 94-го артполка участвовал в освобождении Севастополя, но затем тоже был отправлен в фильтрационный лагерь.

Первоначально все находящиеся в нем военнослужащие жили достаточно дружно, как вдруг пришло известие о том, что из Крыма высланы крымские татары. Слово «депортированы» еще не знали, а «высланы» было хорошо знакомо по ассоциации с Соловками. Уже на следующий день многие военнослужащие из числа армян, болгар, греков стали заводить разговоры о том, что не понятно, почему здесь находятся они? Почему татары – понятно, а вот они никогда с немцами не сотрудничали.

Подобные разговоры вызвали крупную драку между военнослужащими уже исключительно по национальному признаку. Примечательно, что начальство совершенно не вмешивалось в происходящее. Крымские татары обиделись на своих товарищей по несчастью и обособились, как вдруг приходит известие, что депортированы армяне, болгары, греки… Это известие не вызвало радости, но извинения от людей, с которыми недавно дрались, приняли.

17 мая Сафие Ибраимова вместе с братом находилась в штабе своего партизанского отряда, как вдруг пришла сестра и в ужасе рассказала о том, что завтра всех татар выселят и что один хороший человек посоветовал всем держаться вместе, заранее приготовить все самое необходимое. И Энвер, и Сафие искренне возмутились от такой клеветы на Советскую власть и стали стыдить сестру. Прозрение не наступило даже тогда, когда 18 мая в комнату ворвались солдаты. На предложение взять все необходимое и отбыть с ними на вокзал, Энвер и Сафие, вместо того чтобы набрать продуктов, которых в штабе было в избытке, абсолютно уверенные, что на вокзале их отпустят, с гордым видом поехали с пустыми руками.
Расплата наступила незамедлительно. На вокзале их затолкали в вагон, и поезд тронулся».

Из книги Таирова С. «Трагическая судьба моего народа»:
«…Капитан 2-го ранга Абидин Мамутов родился в 1902 г. в деревне Скеля (Родниковское). С 1925 г. кадровый моряк. Он прошёл путь от матроса до капитана 2-го ранга.
В годы Великой Отечественной был комиссаром, затем командиром подводной лодки «Л 24» в составе Черноморского флота. В 1937 году добровольцем ушёл воевать против испанских фашистов. От Черноморского флота был выдвинут членом ЦИК Крымской АССР и депутатом Верховного Совета СССР.
В январе 1943 года погиб при исполнении задания командования. Награждён двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны и многими медалями. (Соловьёв, капитан 1 ранга, «Красный черноморец», 1943 г.)

Сеит-Бекир Сеитхалилов родился в 1903 г. в деревне Узунджи (Колхозное). Легендарный комиссар 54-го полка им. Разина 25 Чапаевской дивизии, оборонявшей Севастополь. В решительный момент поднял батальон в атаку и повёл его на прорыв из окружения. Сам был сражён вражеской пулей, геройски погиб на Северном бастионе, а личный состав полка соединился с основными силами. (Суневский. «Мы защищали Севастополь»).

Много можно ещё вспоминать наших односельчан.

Есть вот и такая история.
«…Всех троих объединяло то, что еще с тридцатых годов они были крымскими водителями. С началом войны участвовали в завозке продуктов на будущие партизанские базы, а затем Шевкет Мустафаев выехал в Севастополь и принял участие в его обороне. На Херсонесе попал в плен, в Симферополе оказался в концлагере «Картофельный городок», из которого жене удалось его выкупить. Надо было как-то жить, кормить семью, и тогда вместе со своим другом и сокурсником еще по автодорожному техникуму Сергеем Архиповым они поступают на завод лесозаготовок – водителями. После падения Севастополя и удачного избавления из плена к ним присоединился и Шевкет Мустафаев.

С октября 1942 года они входят в подпольную патриотическую группу, созданную мастером мясокомбината Григорием Литвиненко, которая в свою очередь входила в подпольную организацию Якова Ходячего «Усачева».

Очень скоро все три водителя становятся ключевыми фигурами в подпольной организации, так как они регулярно выезжали в лес. С установлением связей подпольщиков с партизанами эти рейсы стали своеобразной «Дорогой жизни». В лес везли продукты, сообщения разведчиков, переправляли бежавших из плена военнослужащих, подпольщиков, которым грозила опасность. Нелишне вспомнить, что в организации «Ходячего» были группа подпольщиков, работавших в «хлебных местах»: в пекарне, на мясокомбинате…

Через несколько дней гестаповцы пришли в квартиру Лобовикова на бульвар Ленина. По-видимому, они не вполне знали, кого они ищут. Ворвавшись в дом, спросили: «Где живет шофер Володя?» Вадим отреагировал моментально и сказал, что это в конце улицы, и он может показать. Уходя, он незаметно кивнул жене, и она поняла, что это означало: «Уходи немедленно». Схватив сына, она тут же бросилась за дверь. Как потом рассказывали соседи, уже через несколько минут гестаповцы вернулись в дом, приведя с собой уже избитого Лобовикова. Обычно они арестовывали и семьи подпольщиков, но в этот раз благодаря находчивости Вадима семье удалось спастись.

В тот же день был арестован и Шевкет Мустафаев, которому интуиция помогла спасти семью – накануне вечером он отправил ее к родственникам.

Уже в наши дни, работая в архиве, я увидел список «группы Литвиненко», который полностью привожу в настоящей статье. Имена расстрелянных подпольщиков выделены жирным шрифтом:

«Павлов» – Литвиненко Г.С., Андрющенко А.Д., Гаврилов А.П., Жиров В.А., Жиров П.В., Лобовиков В.Н., Мустафаев Шевкет, Радюков Г.Ф., Соколов В.Н.

Очень мало мне известно о Шевкете Мустафаеве. Вот краткая выписка из архива: «Родился в 1916 году в д. Байдары. Образование – семилетка. Член ВКП(б). Работал до войны в санатории «Меллас» шофером. Участвовал в завозе продуктов партизанам на Ай-Петри. Защищал Севастополь. После побега из плена работал в оккупированном Симферополе шофером на заводе лесозаготовок. С ноября 1942 входит в подпольную группу Литвиненко, при мясокомбинате. Арестован, расстрелян. Жена успела скрыться вместе с ребенком. Жена – Штода А.Я. вышла за него замуж в 1939 году. Домашний адрес: Симферополь, ул. Карла Либкнехта, 5, кв. 22».

Вадим Лобовиков, Сергей Архипов, Шевкет Мустафаев никогда не были героями в официальном понимании этого слова. В меру возможностей они приближали победу. К ним не идут высокие слова. Может быть, и хорошо, что пропагандистская машина обошла их своим вниманием, сохранив память о них только в сердцах тех, кто их знал и любил».

Сегодня можно разное услышать о трагических днях мая 1944 года.

В 70-х годах я каждое лето гостила в деревне у бабушки в Челябинской области. Приезжая на лето, вспоминаю, что бабуля каждый раз шла со мной в гости в татарскую семью, что это крымско-татарская семья мне не приходило в голову, да об этом и не говорили вообще. Бабушка всегда только говорила, что старенькая Рая (Ремзие) ждёт крымскую гостью. Я дружила с ребятами из этой семьи, мы играли, бегали в лес, на озеро. И однажды в один из приездов я не увидела старенькой бабушки, которая всегда была рада видеть меня, тётя Фая расспрашивала о Севастополе и рассказывала на своём языке бабушке. И только после смерти этой бабушки из рассказа её дочери тёти Фаи, я поняла, что она была выселена с семьёй в Челябинскую область из Севастополя. Но в те годы мы совсем ничего не знали о выселении крымских татар. И сегодня я вспоминаю этих людей. Но жизнь повернулась так, что та семья выехала из деревни, и о их судьбе мне ничего не известно.

 Кудрявцева Н. Ю., Козловцева Н. И. Эхо Великой Отечественной... / Великая Отечественная война 1941 – 1945 гг. в Байдарской и Варнутской долинах. – Севастополь: «Дельта», 2014. – 532 с., ил.

Метки записи:

Обсуждение

  1.    Виктор Иванович,

    Это, действительно, тяжелая и больная тема — депортация крымских татар с его родной земли. Но не будем забывать, что репрессированы были и ДРУГИЕ народы — болгары, греки, немцы, венгры, румыны, армяне, итальянцы. И совсем неправильно выделять какой-то один народ как избранный.

  2.    Анатолий,

    Есть разные объяснения причин такого скоропалительного решения. Одна из них — договор с Ротшильдами о компенсации за кредиты для СССР, по которому они требовали Крым. Естественно, отдавать целый полуостров никто им не собирался, но поскольку крымские татары показали себя недостаточно благонадежными, массово шли служить немцам во время оккупации Крыма, да и Турция — союзник Гитлера — могла через них воздействовать, решено было крымских татар изолировать. Вполне мог быть вариант, когда союзнические войска (США, Англия и др.) могли использовать в своих захватнических целях коллаборцианистскую прослойку среди крымских татар. Поэтому их не подвергали репрессиям, а просто переселили на другую территорию страны.

    Не будем забывать — в это время еще не кончилась Вторая Мировая...

  3.    Анатолий,

    Была и еще одна причина, о которой мало кто говорит: крымским татарам могли многое припомнить крымские греки, которые очень от них пострадали — целые семьи и селения. Возвращающиеся с фронта крымские греки не простили бы им то, что татары сделали в годы войны. Власть боялась этнического конфликта — такого, какой позднее мы наблюдали в Нагорном Карабахе, например.

  4.    Анатолий,

    Но все же, бесспорно, это было крайне несправедливо по отношению к тем советским крымским татарам, кто честно воевал на фронте и в подполье, и к их семьям... Вот об этом душа болит до сих пор.

  5.    Алядин,

    Я крымский татарин мать у меня с байдар мой предок был старостой в Байдаркой долине.Если вы жилаете можите приехать мать вам раскажит про них

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.