Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Валерий ВОРОНИН

Валерий ВОРОНИН

 

Поэт, прозаик, популярный писатель, исследователь, участвующий в поиске исторических артефактов.

 

Биография

Родился в г. Кривой ...

Читать далее

Владимир ВРУБЕЛЬ

Владимир Врубель

Почти десять лет живя в Германии, Владимир Абович по-прежнему ощущает себя севастопольцем и флотским офицером.

«Я ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Валерий ВОРОНИН. Генуэзец. Часть 1. Биюк-Узенбаш

В.Воронин. Генуэзец. Глава1

1

Теперь меня зовут Ахмедом. Я хромой старик-татарин, беженец из Карасу-Базара. Война разрушила мой дом, и я был вынужден скитаться по Крыму в поисках крыши над головой. В начале 1944 года судьба забросила меня в горное село Биюк-Узенбаш. А добрые люди приютили бедного человека у себя. На короткое время я обрёл кров над головой и смог перевести дух.

Дом, в котором я теперь обитал, находился недалеко от мечети, на площади, перед ней собирались местные жители, чтобы обсудить последние новости. Приходили, конечно, одни мужчины. На такие встречи выползал со своей палицей и я. Конечно, очень хотелось узнать, где сейчас фронт и не пора ли возвращаться в Карасу-Базар. Люди ко мне привыкли, жалели бездомного старика и относились с доверием. Я же был немногословен. Лишь время от времени кивал головой. Контузия, полученная во время взрыва моего дома, отшибла мою память. Это приводило к забавным ситуациям. Я помнил прошлое лишь урывками и часто забывал простейшие вещи. Зато я мог подолгу возиться на винограднике и в саду.

Али, хозяин дома, в котором я жил, был уверен, что память ко мне вернётся именно через работу в саду.Руки помнят все операции, которые им приходилось прежде выполнять. Такой механический труд воскресит и умственную работу. А я лишь кивал головой: так и есть, так и есть…

Здесь, в Биюк-Узенбаше, жили и другие беженцы. С некоторыми я был знаком – мы вместе кочевали от села к селу, пока не осели здесь. С другими же я познакомился в последние дни. Были здесь и «старожилы», поселившиеся в селе год назад и даже более. Были и те, кто пришёл недавно. Нередко беженцы собирались вместе. Обсуждали, как быть дальше, или же вспоминали свою прошлую жизнь. Но времени для таких бесед было немного. Надо честно признать. Мы все старались помогать хозяевам, у которых теперь жили, считая это своей обязанностью.

Как я говорил, мне приходилось работать в саду и на винограднике. Но Али сам был настоящим хозяином, и на мою долю работы выпадало немного. В нескольких десятках метрах от его дома протекала речка Манаготра. И я любил сидеть на её берегу и смотреть на воду. Что ещё делать старику?

Однажды я заметил, что амбар, в котором хранилась всякая утварь, стал от старости заваливаться вбок. И следовало бы его подлатать. Али со мной согласился, мол, давно думал об этом. Но война заставила отложить все планы «на потом». Я же настоял, что медлить нельзя. К тому же обещал помочь сам, а если потребуется, то призвать в помощники и других беженцев. В конце концов, Али согласился.

Вскоре выяснилось, что нам потребуется несколько железных скоб, чтобы скрепить брёвна. А таковых у Али не нашлось. Надо бы обратиться в кузницу, но мой хозяин засомневался в такой необходимости. Скобы сейчас были очень дороги, да и платить за работу кузнецу нечем.

Выяснилось, что кузница находится на краю села. Ею владеет одна армянская семья. Али и так был им должен за какую-то работу… Я вдруг оживился. А не у тех ли армян живёт беженец грек? Он им сейчас помогает, и стал хорошим кузнецом.

Али сказал, что видел какого-то нового работника. Может он и грек. Но даже если и так, разве станет он бесплатно делать скобы? Я же ответил, что если это тот самый грек, то у меня есть к нему свой подход. Мы, «братство беженцев», обязались друг другу помогать. Неужели же грек откажет старику Ахмету? Мы ведь оба одинаково претерпели. Али не стал со мной спорить, но было видно, что он сомневается в правильности наших действий. Грек-то может и не откажет, а вот хозяева кузницы…

И тем не менее, мы решили пойти на ту сторону села. Али шёл быстро, так что я, ковыляя сзади, с трудом поспевал за ним. Несколько раз нам встретились односельчане. Али с ними здоровался, иногда на короткое время задерживался, и тогда я успевал перевести дух. Наконец дошли до армянских домов. А вот и кузница!

Через несколько минут меня свели с греком, о котором я говорил Али. Оказывается, хозяева кузницы души в нём не чаяли. Грек стал просто незаменим. Очевидно, он и раньше работал кузнецом, так что своё дело знал хорошо. Армяне звали его Михой. Хотя полное имя, как я мог догадаться, было Михаил.
Конечно, Миха узнал меня и согласился помочь. У него имелось несколько заготовок, из которых он выковал скобы. Хозяин-армянин не возражал против такой услуги, а Али был просто счастлив от подарка. Конечно, в знак благодарности Али пригласил Миху к нам в гости. Грек, смеясь, обещал прийти.

Вскоре мы восстановили амбар в прежнем виде, а Миха стал частым гостем у Али. Конечно, и я с Михой общался, выспрашивал тонкости кузнечного дела. Миха оказался боек на язык, и я многое узнал о нём. Раньше кузнец жил в селе Лаки. По какой-то надобности его отослали в Бахчисарай, а когда он вернулся, то села уже не было, немцы сожгли. После этого Миха и стал искать себе пристанище, пока не оказался в Биюк-Узенбаше, где единоверцы-армяне держали кузницу. Миха по селу не расхаживал, предпочитая держаться ближе к армянам. Теперь же он ходил через всё село к Али (и ко мне!). Небольшое, но развлечение.

Я старался, как и прежде, держаться как можно незаметнее. Хотя здесь, вдали от фронта, мне ничего сейчас не угрожало. Просто привычка.

Хотел бы сказать несколько слов о месте, где стоял дом Али. Напомню – рядом находилась татарская мечеть. В годы после революции 1917 года она не работала. Сейчас, на короткое время, её деятельность восстановили. Сразу за мечетью река Манаготра вливается в другую, которую русские называли Гремяч-исток. А татары – как-то по-своему, но я то название не запомнил. Эти две реки образовывали небольшой мыс. Находясь на нём можно почувствовать волнение в сердце и состояние необычности. Думаю, что и мечеть была построена именно здесь неспроста. Издревле данное место пользовалось славой. Когда я сидел на берегу Манаготры и смотрел в её бегущие воды, то всегда силился понять, какую же тайну несёт в себе эта река?

Однажды меня застал здесь Али. Пришлось сказать ему, что тоскую по Карасу-Базару, по собственному винограднику и дому, по родине, которой больше нет на белом свете. Говорил я искренне, ибо я действительно тосковал и по родине, и по винограднику. Только находились они не в Карасу-Базаре, да и вообще – не в Крыму. Но Али не должен об этом даже догадываться.

Мой добрый покровитель утешил меня, сказав, что если я пожелаю того, то вполне могу остаться в их доме и жить в нём после окончания войны. Я поблагодарил Али и пообещал подумать над его словами. Мне было известно, что недавно у Али умер отец. Очевидно, ему требовался какой-то контакт с человеком старше себя. А я в данный момент для данной роли более чем подходил. Но в мои планы не входило долго задерживаться в этом гостеприимном доме…

Сейчас у меня была одна задача – раствориться среди жителей Биюк-Узенбаша, стать своим во всём. И не вызывать к своей особе ни малейших подозрений. Я хорошо знал – любая мелочь, неточность могут вызвать подозрение. И уже замечал, что младший сын Али, мальчонка лет семи, иногда смотрит на меня настороженно, как будто бы ждёт от меня какого-то подвоха. Детей тяжело обмануть. Они иногда могут почувствовать то, что взрослый человек никогда не увидит и не поймёт. Так что я был вынужден вести себя крайне осторожно даже в доме Али.

2

Ещё мне нужно было изображать из себя человека, который в Биюк-Узенбаше находится впервые и ничего здесь не знает. Впрочем, с этой задачей я справился превосходно. Никто не заподозрил во мне знатока данной местности. Так что моё внедрение в среду жителей Биюк-Узенбаша прошло хорошо. В момент, когда в село вошли русские войска, которые тогда называли Красной армией, я был уже своим, и подозрения на свой счёт у новой власти не вызвал.

Я же с крайней степенью настороженности присматривался ко всему, что происходило вокруг меня. С Красной армией мне пришлось иметь дело дважды. В гражданскую я сражался с ней, будучи ещё юнцом. Тогда я, точнее все мы, белое движение, проиграли свой бой. И вот теперь, четверть века спустя, я снова сражаюсь с ней. Только теперь веду иную, невидимую битву. Уже в качестве сотрудника «Аненербе», в штате которой пребываю с момента её возникновения.

Как и в двадцатом году, Красная армия ворвалась в Крым и шаг за шагом отвоёвывает территорию полуострова. Уже под её властью почти весь Крым. Им осталось взять Севастополь. Я же был оставлен на этой территории для выполнения особого задания. Но прежде, чем говорить о нём, требуется сказать несколько слов о своей «миссии» вообще.

Два последних года я провёл в Крыму. Мой район исследования – долины рек Бельбек и Коккозка. В сферу интересов Аненербе данный район попал вследствие моей настойчивой деятельности. Я хорошо знал эту местность, ибо сам родился и вырос в Крыму. Хорошее знание русского и татарского языков, а также легенд Крыма и сведений, почерпнутых у моего отца, занимавшегося изысканиями древностей Крыма, выдвинули меня в число лучших специалистов той научной специальной группы, в которой довелось работать.

VVoronin_5_Genuezec7

Здесь было найдено многое из того, что подтверждало наши предварительные предположения. Вскрылись и многие новые факты, что было сейчас немаловажно. К сожалению, перелом в войне в пользу русских и стремительное наступление Красной Армии заставили вносить в наши планы корректировки или вообще отказываться от тех или иных замыслов. К тому же, мы слишком поздно поняли, с чем именно столкнулись в Крыму. Если бы в своё время сюда были брошены все силы Аненербе, а не только нашей группы 124, результаты были бы иными. В том числе – и на фронтах войны. Я сейчас вижу это отчётливо.

Наша особая группа 124 размещалась в селе Коккозы, в бывшей усадьбе князя Юсупова. Ещё до начала войны с Россией я обращал внимание моего шефа генерала Краузера на чрезвычайную важность этого объекта. И не случайно мы оказались именно там. Кроме того, мне ещё с ранних лет были известны и другие места, требующие пристального внимания Аненербе. Все они находились недалеко от Коккоз. Одно из таких – река Манаготра и стоящее на её берегах село Биюк-Узенбаш.

Глобальность того, что мы успели обнаружить, оказалась столь велика, что меня, ради продолжения нашей работы, оставили здесь на нелегальном положении. Как я уже сказал, внедрение прошло успешно. И пока, находясь в той неразберихе, которая царила в прифронтовой полосе, я был уверен в собственной недосягаемости для структур советской контрразведки.

Мои откровения по поводу того, как я оказался в Биюк-Узенбаше, слишком скудны, чтобы кто-то мог понять, зачем я здесь оказался. А пояснения относительности глобальных открытий, нами сделанных, слишком туманны и расплывчаты и кажутся голословными. Но всё это только на первый взгляд. Чтобы понять, какой драгоценный бриллиант скрывается в здешних местах, мне надо рассказать всю эту историю с самого начала.

VVoronin_5_Genuezec7

Для меня она началась не в 1942 году, когда Аненербе приступило к изучению Биюк-Узенбаша, и даже не в 1920-ом, когда Белая армия, в составе которой был и я, наводнила Крым, а в 1909-ом, когда мне исполнилось девять лет. В это время юсуповская усадьба в Коккозах уже была наполовину готова. Для облагораживания территории и разбивки двух парков были приглашены садовники из числа надёжных людей. В их число попал и мой дядя Карл. Рекомендацию ему дал сам архитектор Краснов, который возводил охотничий замок в центре юсуповской усадьбы. А ему о дяде Карле сказал генерал Маркс, бывший товарищем моего отца. Интересы нашей семьи здесь были видны – хорошо пристроить дядю Карла. Что же касается моего отца, который был директором местной школы, то в свободное время он занимался исследованием древностей Крыма. И на этой почве сошёлся с генералом Марксом, который собирал легенды Крыма и был очень пытливым человеком.

Благодаря тому, что дядя Карл оказался в княжеском имении, теперь и я мог иногда бывать здесь. Понятно, в то время, когда отсутствовали хозяева, и не было их гостей. Но пару раз по неосторожности я сталкивался с князем Юсуповым, который мог наведаться в это горное село без какого-либо предварительного уведомления. Мне он показался человеком замкнутым и строгим. Впрочем, никаких препятствий для моего нахождения в усадьбе он не чинил.

Я не знаю, кто был инициатором того, чтобы организовать исследования гор и долин, окружавших Коккозы. Возможно, это прихоть самого князя Юсупова, своего рода увлекательное развлечение на природе. А, может быть, и знающие люди подсказали ему, что в здешних горах действительно скрыто множество тайн прошлого? Сейчас по этому поводу можно строить немало предположений. Но правды мы всё равно не узнаем. Главное, что я знаю, – такие исследования проводились.

В те годы я не слишком интересовался подобными вещами. К тому же, если случайно и подслушивал разговоры старших, то в них меня волновало лишь одно – наличие или отсутствие в здешних горах чего-то волшебного или сказочного. И ещё, что мне было интересно – рассказы дяди Карла о царе. Дело в том, что русский император Николай II был другом князя Юсупова (так мне тогда говорили) и неоднократно бывал в Коккозах. Конечно, в это время мне было запрещено здесь находиться, и я даже краешком глаза не мог увидеть царя. Но хотя бы послушать от очевидца, как царь говорит, что делает – тоже было интересно.

Вот так, шаг за шагом, я приобщался к жизни в юсуповском имении. К сожалению, тогда, за малостью лет, я не мог понять многие вещи. Хотя моя цепкая память помогла запомнить немало интересного. Одним из таких ярких воспоминаний моего детства было путешествие на реку Манаготру.

Я очень хорошо помню тот день. Отец вдруг обратился ко мне с вопросом: «Не хочешь ли ты поехать вместе со мной в горы?». Надо сказать, раньше он никогда меня с собой не брал. И подобное предложение я воспринял как признание каких-то прав взрослого человека. Для мальчишки такое отношение очень ценно и важно. Оно повышает собственную самооценку и самодостаточность – тебя заметили!

Конечно же, я с радостью согласился. Позже оказалось, что мы едем не на один день, как я думал вначале, а на несколько. Это настоящая научная экспедиция! Кроме моего отца здесь были несколько его друзей или коллег, которых я раньше видел или слышал о них. Ещё в состав экспедиции входили люди с какими-то приборами. Как я мог понять, они предназначались для исследования свойств земли. Всего же наша группа состояла из полутора или даже двух десятков человек.

3

Мы выдвинулись в район села Биюк-Узенбаш и расположились на его окраине. Тогда-то я впервые и оказался в здешних местах. В основном в селе жили татары, и с ними приходилось общаться через переводчика. Я знал татарский язык на самом примитивном уровне. Поэтому с местными мальчишками мне общаться было тяжело. Кстати, именно после этой экспедиции отец и настоял, чтобы я учил татарский язык, мол, это мне в жизни обязательно пригодится. Как видно, его совет действительно оказался дельным. Но как неожиданно мне пригодился татарский язык сейчас, весной 1944 года, когда я сам стал «татарином» Ахметом! Впрочем, я забегаю вперёд.

Мы расположились в доме у одного зажиточного татарина. Часть людей спала в доме, часть – в летней пристройке. Кроме того, у нас была большая палатка, которую поставили на соседнем подворье. Мой отец легко сходился с местными жителями. Он знал их обычаи и язык, к тому же бывал прежде в Биюк-Узенбаше много раз. Впрочем, последнее обстоятельство для меня открылось только сейчас. Я знал, что он любил делать вылазки в горы. Но не предполагал, что предметом его страсти является именно это село.
Татары относились к отцу с доверием. Позже такое доверие распространилось на всех членов нашей экспедиции, в том числе и на меня. Впрочем, кажется, тогда все события происходили где-то на высшем, недосягаемом для моего понимания уровне. Я же был лишь их немым свидетелем, которому лишь по прихоти какой-то небесной силы довелось стать их участником.

Биюк-Узенбаш оказалось очень большим селом. По-моему, даже больше, чем Коккозы. Оно раскинулось в трёх направлениях, исходящих из одной центральной точки, где находилась татарская мечеть. Три этих направления совпадали с тремя ущельями, вдоль которых были протянуты три улицы. Такое расселение по ущельям было привычным и естественным для горного Крыма. Единственное, что отличало Биюк-Узенбаш, – он располагался не в одном, а сразу в трёх ущельях.

Кроме того, по каждому из этих ущелий текла своя река. По самому широкому, которое даже можно было назвать долиной, тёк Бельбек. По самому узкому – Манаготра. И по самому «крутому» и неудобному – Гремяч-река. Все они сходились в один поток сразу за мечетью. Говорили, что прежде три эти реки образовывали озеро, но сейчас его уже не было. Сильные паводки размыли почву, и вода из озера ушла, осушив его дно. Теперь по нему проложили дороги и мостки, а в некоторых местах уже возвышаются татарские дома. Пройдёт время, и от озера не останется и следа. Впрочем, его судьбой я ни тогда, ни сейчас не интересовался.

Меня (точнее сказать – моего отца) занимало место, где сейчас располагается татарская мечеть. По всему выходит, что она находится на самом берегу этого древнего озера. По сохранившимся преданиям, будто бы здесь когда-то было святилище тавров. Причём – особо чтимое. Сила этого святилища как бы «притянула» сюда мечеть, как духовно близкое по своей сути сооружение. Мой отец справедливо считал, что место, где находится эта мечеть, явно недооценено историками и исследователями Крыма. У него были единомышленники, которые придерживались такой же точки зрения. И тому имелось несколько весьма убедительных объяснений.

Во-первых, само географическое расположение села, укрытого от непогоды и злых ветров высокими горами, а также обильное наличие воды гарантировало поселение здесь людей ещё в древние времена. Во-вторых, в бытность средневекового княжества Феодоро эти земли принадлежали именно ему. Без сомнения, князья использовали такое удобное место в качестве своей вотчины. Возможно, здесь даже жил кто-то из княжеских воевод со своей дружиной. Всё-таки эта земля была уже пограничной, и её требовалось охранять, как форпост княжества Феодоро.

Не исключено, что прежде на месте мечети был христианский храм, который служил передаточным духовным звеном между древним святилищем и современным мусульманским культовым сооружением. Рядом с селом высится гора Сотера, на вершине которой располагался храм Спаса. Собственно, «Сотера» – это греческое слово, оно и переводится как «спаситель». Всё это явно указывает на присутствие в данных местах остатков княжества Феодоро, которое было частью Византийской империи, где главным языком общения считался греческий. Мой отец справедливо полагал, что храм Спаса на вершине горы Сотера имел прямую духовную и историческую связь с этим древним местом, где сейчас стоит мечеть. Такая связь прослеживалась как в средние века, так и в древности, когда храма Спаса ещё не было. Очевидно, и он построен на месте древнего культового сооружения.

Третьим фактором, указывающим на древность поселения, которое сейчас носит название Биюк-Узенбаш, является наличие древних находок и усыпальниц, которые были открыты на протяжении последних десятилетий. Причём некоторые из них случились непосредственно на территории юсуповской усадьбы в Коккозах в период строительства охотничьего замка и других княжеских построек. Коккозы находятся рядом с Биюк-Узенбаш, и эти два села разделяет лишь громадная гора, одна из вершин которой называется Сотера, о чём я уже говорил. Бесспорно, когда-то эти три точки были как-то связаны между собой и исторически, и духовно.

Четвёртая причина, заставившая говорить о древности Биюк-Узенбаша, это крымские легенды. Если следовать их содержанию и умело соединить одну легенду с другой, то вырисовывается картина прошлого с удивительнейшими вещами. И интересующее нас село всё время находится где-то рядом с этими повествованиями. Лишь лёгкая вуаль ушедших веков не позволяет явственно отличить то, что скрыто от нас временем. Вот мой отец и желал сдёрнуть эту вуаль и увидеть очевидное.

Только для этого требовалось, как он сам говорил, ухватиться хотя бы за один реальный факт. Таковым он считал место, где сейчас находилась мечеть. Как бы он желал произвести здесь раскопки! Но разве татары позволят? Никто ведь не разрешит не то что разрушать мечеть или копать под ней, но и даже входить в ее пределы немусульманину. И это справедливо. Как же быть?

Тогда отец и его единомышленники прибегли к иному, нетрадиционному способу изучения истории. Был привлечён один или даже несколько людей из числа тех, кто видит прошлое. Их ещё называли ясновидящими. Они-то и помогли приоткрыть вуаль и заглянуть туда, куда люди давно забыли дорожку.

Конечно, по малости моих лет, да и соблюдая какие-то свои писаные или неписаные законы, отец ничего об этой стороне своих исследований мне не рассказывал. А если бы я и узнал от него что-то невероятное, то просто не смог бы по достоинству оценить суть и значимость сделанных им открытий.

И лишь когда я вырос, а жили мы тогда уже за Уралом, депортированные царским правительством из Крыма в 1914 году, как немецкая семья, отец кое-что мне рассказал.

Именно это «кое-что» послужило основой уже для моих собственных исследований, находясь в группе 124 научного центра «Аненербе». Добавив собственные открытия, у меня сложилась следующая «биография» села Биюк-Узенбаш.

4

Я начну с самого первого названия поселения, которое здесь существовало в незапамятные времена. Обычно эту эпоху относят ко времени проживания здесь тавров. И я не стану отходить от этого устойчивого научного утверждения. Называлось это городище – Готра. Я пытался как-то расшифровать его, но мне это не удалось. динственно я понял, что оно, имея мощную внутреннюю силу, несёт в себе шифр, с помощью которого можно подобрать ключик и открыть заветную дверь в прошлое.

В названии «Готра» явно присутствует два слова: «го» и «тра». Тра – это путь, трасса. А «го» (или «ко») – значит «то, что относится к трассе». О каком пути идёт речь? Может быть, здесь пролегал главный маршрут, ведущий в горы, допустим, на Ай-Петри? Но не исключено, что речь идёт и о каком-то духовном пути. Можно предположить, что в здешних местах находится проход или портал, через который можно попасть в страну зазеркалья или к нашим праотцам.

Все мои предположения могут быть верными. Возможно – все они ошибочны. Ни подтвердить, ни опровергнуть любое из них я не могу. Да и никто не может. Поэтому это название как данность – Готра. Что интересно, одна из рек, на которых стоит это село, называется Манаготра. Здесь явно указывается связь с Готрой. И даже я берусь взять на себя смелость и расшифровать это название. Манаготра – есть «Мана» и «Готра». «Мана» – значит, «проходящая» (если переводить с древнерусского языка). Иными словами, это расшифровывается как «река, которая проходит через село Готра». Очень понятно и логично.

Из чего можно сделать вывод, что название поселения более древнее, чем название реки. Что само по себе говорит о многом. Обычно, если брать известную мне топонимическую практику, названия даются в обратном порядке. Но в нашем случае это лишь усиливает слово «Готра», которое является здесь фундаментальным.

Кстати, некоторые мои коллеги по нашему отделу предположили, что Готра как-то связана с поселениями готов в Крыму и страной Готией, бывшей здесь когда-то. Но эту версию пришлось отбросить, когда выяснилось, что Готра намного старше времени, когда в Крым пришли готы. Другое дело, что возможно сами готы получили своё название посредством Готры. Но чтобы проследить эту сложную цепочку у меня не хватает ни сил, ни самой жизни.

Другое дело, река Манаготра. Как я говорил, в первой половине этого имени (Мана) мне явно увиделся древнерусский слог. Если говорить более точно – его южнорусской ветви, которую традиционно называют малороссийской или, как теперь – украинской. Я думаю, что малороссы и тавры в глубокой древности составляли одну народность. К тому же и места их постоянного проживания тесно связаны друг с другом. Отсюда и такое «малороссийско-таврское» название реки Манаготры.

Теперь я перехожу к следующему историческому пласту. Он связан со временем, когда появилось княжество Феодоро, и целый ряд земель юго-западного и горного Крыма попал под его зависимость. На карте полуострова стали появляться новые названия, в которых прослеживался греческий след. Византия, частью которой являлось княжество Феодоро, стало проникать в самые сокровенные места Крыма. Менялся этнос, традиции и частично язык. Такой же трансформации подверглась и Готра. Греки называли это поселение на свой лад – София (у них произносилось как Софиос).

Судя по всему, князьями Феодоро вкладывался свой конкретный духовный смысл в такое название. Напомню, что и главный храм Византийской империи в их столице Константинополе был освящён во имя святой Софии. Само это имя – шифр. Ибо в переводе с языка эллинов (премудрость Божья), оно значит очень много. У меня нет сомнения, что князья ведали о тайнах здешних мест. Как они им достались, я, конечно же, не знаю. Возможно, сохранились предания местных жителей или свидетельства, запечатленные на бумаге и хранящиеся в старых архивах. Нам действительно удалось выйти на след какого-то древнего поселения Софиос, в котором обретали жрецы и люди с выдающимися духовными способностями. Но об этой ли Софии идёт речь, либо о какой другой, понять невозможно.

Но одно интересное местечко нами было обнаружено. Я сейчас уже говорю не об экспедиции, в которой участвовал мой отец, а перемещаюсь на три десятилетия вперёд, когда в таких исследованиях участвовал и я сам.

Находилось оно на склоне горы Каблук-кая со стороны Гремяч-реки. Мы его, про себя, называли «селением шаманов». Здесь и в самом деле происходило нечто необычное и непонятное, чему нет никакого логического объяснения. И я даже не нахожу подходящих слов, чтобы описать происходящее, как будто бы всё время нахожусь под силой колдовских чар.

Один лишь наш медиум, да и то косвенно, смог подтвердить данное предположение. Он увидел древний ритуал, который проводился именно здесь. Я бы назвал его ритуалом-посвящением. В ходе его десять юношей (медиум мог ошибиться числом – в ту или иную сторону) посвящались в жрецы. Каждый из юношей держал в руке фазана (как образное олицетворение фазы, стадии, ступени). А в конце ритуала им всем выбривали наголо левую половину головы. Понятно, всё это имело свой смысл и своё духовное значение. Но проникнуть в его суть мы не смогли. Там установлена некая защита, не пускающая чужака.
Но нам всё-таки удалось установить следующее. Данный ритуал посвящения очень древний. Его ещё проводили тавры. Затем эту традицию подхватили греки-язычники. А уже от них она перекочевала к грекам-византийцам. Допускаю, что таким образом сохранилась древняя преемственность, связанная с этим местом. Но не думаю, что в период княжества Феодоро вкладывался тот же смысл при посвящении юношей, что и во времена тавров.

Когда я говорил о том, что «София» связана с мудростью и внёс предположение, что здесь могли обитать мудрецы и маги, то предполагал найти точные места их духовных центров. Думаю, одним из них было место, где проводился ритуал посвящения. Почему-то мне и моим коллегам кажется, что здесь существовал монастырь наподобие того, какие наши сотрудники из «Аненербе» встречали на Тибете. И такая параллель вовсе не прихоть нашего воображения. Здесь прослеживается какая-то тайная связь.

Об этом месте, как древнем духовном центре, я ещё скажу отдельно. Просто сейчас я рассказал о нём, как о возможном первоисточнике для появления греческого названия села – София (Софиос).

Добавлю, что параллельно с этим существовало и второе, «народное» название села. Почему-то оно было распространено среди греков (или тавров?), живших высоко в горах, и произносилось оно как Понтос. Название непонятное. Обычно слово «понт» переводится с греческого как «море». Но какое же море в горах?

Единственное объяснение у меня было следующее. Если смотреть с вершин близлежащих гор на это село, то оно, утопая в зелени, напоминает морскую гладь. Но такое сравнение под силу лишь поэту. Конечно, греки наделены чувством прекрасного и поэтический дар им не чужд. Но чтобы так тонко чувствовать и видеть – надо обладать настоящим талантом. Неужели жители гор и вершин были поэтами? Не знаю. Если это правда, тогда я ничего не понимаю в прошлом Крыма.

Теперь дошла очередь сказать и о последнем, татарском названии села – Биюк-Узенбаш. Правильнее говорить – Büyük Özenbaş (Буюк Озенбаш). Переводится оно просто – Большая голова источника. Понятно, что говорится о том, что именно здесь три реки сливаются в одну, и уже отсюда, как из мощного (большого) источника полноводный Бельбек несёт свои воды по долине, пока не впадёт в Чёрное море. По определению – это гидротопоним, ясно указывающий на центр (голову), откуда Бельбек черпает свою силу.

Теперь нам предстоит понять, почему татары, увидев очевидное, и правильно (географически) назвав своё село, тем не менее не зафиксировали в названии таившуюся здесь древность. (Буюк Озенбаш). Переводится оно просто – Большая голова источника. Понятно, что говорится о том, что именно здесь три реки сливаются в одну, и уже отсюда, как из мощного (большого) источника полноводный Бельбек несёт свои воды по долине, пока не впадёт в Чёрное море. По определению – это гидротопоним, ясно указывающий на центр (голову), откуда Бельбек черпает свою силу.

Теперь нам предстоит понять, почему татары, увидев очевидное, и правильно (географически) назвав своё село, тем не менее не зафиксировали в названии таившуюся здесь древность.

VVoronin_5_Genuezec4

————————————————————————

Воронин В.В. Историческая серия «Тайны империи». Книга V. Генуэзец: Роман. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2014. – 248 с.

————————————————————————

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.