Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Сергей НИТКОВ

Сергей Нитков

Писатель-маринист, капитана 1 ранга запаса. Член Союза писателей России. Заслуженный работник культуры АР  Крым.  Награжден ...

Читать далее

Леонид СОМОВ

Леонид Сомов

 

Потомственный севастопольский журналист. Член Союза журналистов Украины и России, Союза писателей России. Автор восьми книг ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Валерий ВОРОНИН. Крымская рулетка. Часть III. Цепи Геракла

Валерий ВОРОНИН. Крымская рулетка. Часть III. Цепи геракла

(Отрывок)

6

...До нужного места мы добрались без каких-либо происшествий. Горное давление никак себя не проявляло. Я сделал несколько снимков, и фотовспышка осветила сияющую в глубине колодца свастику. Эффект невероятный, что и говорить. Кажется, что она парит в воздухе. Интересно, как она будет выглядеть на фотобумаге?

А на обратном пути случилось непредвиденное происшествие. Два моих спутника ускорили шаг и вырвались вперёд. Я же замыкал шествие, размышляя по поводу необычного эффекта, связанного с тем, как выглядела свастика в свете фотовспышки. Я как раз проходил мимо закреплённого недавно участка стены подземного хода. Послышалось неясное шуршание, которое я справедливо принял за осыпание небольших камней. Тут же впереди идущие крикнули нам, чтобы мы ускорили шаг. Я и сам это сейчас же понял, но не успел.

Вывал скальной массы был мгновенный. Кто-то громко крикнул, и я почувствовал тупой удар сзади. Даже подумал: «Если упаду, надо немедленно подниматься, иначе меня может присыпать камнями». На секунду сделалось темно, очевидно, мой фонарь повредился и погас. А следом – я провалился в бездну. И падал так долго, что даже успел думать об этом.

Очнулся я от того, что кто-то светил мне в глаза, и это было неприятно. Я хотел отстранить свет и провёл в воздухе рукой, но никого не задел. Открыв глаза, увидел яркое солнце, которое светило прямо на меня через окно. Подумалось: «Наверное, я сплю». Но тут же пришло осознание. Какое солнце? Меня же засыпало под землёй! Наверное, я умер, а то, что сейчас, привиделось… Неужели так выглядит Рай? Я снова открыл глаза. Рядом стояли койки, и на них лежали люди. Похоже на госпитальную палату. Неужели в Раю тоже лечатся?

Вскоре кто-то обратил на меня внимание. И к койке, на которой я лежал, подошёл врач. От него-то я и узнал, что нахожусь в Симферополе, в госпитале. Что привезли меня из Коккоз два дня назад.

– Что со мной? – выдавил я из себя.

Врач уверил, что сейчас самое страшное позади. Можно сказать, я легко отделался. Сотрясение мозга и многочисленные синяки, а также перелом ноги и двух рёбер – это та дань подземельям, которую я заплатил за своё спасение. Больше он ничего не знал. И только сейчас я понял, как сильно хочу есть.

Ещё через день или два из Коккоз приехали два офицера навестить меня. Одного я знал. Он был из нашей группы, хотя и находился в Крыму недавно. Второго видел впервые. К тому времени я уже ходил по палате довольно шустро. Мне выдали костыли, и я отмахивал ими туда-сюда, стараясь восстановить мышечную деятельность. К сожалению, долго ходить таким образом врач запретил. Грудь сильно болела из-за сломанных рёбер.

Офицеры и рассказали, как было дело. Оказывается, завал погрёб под собой меня и шедшего рядом товарища. Он погиб сразу. А меня вначале откопали те двое, что шли впереди. Позже они вызвали подмогу и на носилках вынесли меня из подземелий. Так что я их должник.

После случившегося полковник Шуберт запретил кому-либо заходить в подземелья вообще. Перед входом даже поставили часового. Впрочем, желающих и так не находилось.

Я спросил, а нашли ли фотоаппарат, который я нёс с собой. Но вразумительного ответа от офицеров так и не дождался. Очевидно, они ничего на сей счёт не знали.

7

Ещё через три дня в госпитале появился сам полковник Шуберт. Я ему очень обрадовался, как будто бы родного человека встретил, хотя прежде наши отношения никогда не выходили за рамки обычных взаимоотношений начальника и подчинённого.

– Где наша знаменитость?! – с порога закричал полковник.

Я разулыбался и приветственно помахал ему рукой в воздухе.

– О, да вы, господин майор, – добавил он, – в прекрасной форме! Хоть завтра снова под землю.

Я протестующе замотал головой.

– Увольте! До сих пор не понимаю, как жив остался.

Мой новый шеф обнял меня и шепнул на ухо:

– Поздравляю. О свастике и о тебе доложено на самый верх. Теперь ты – наш герой! Жертвуя собственной жизнью, открыл нашей нации величайшую святыню Рейха.

Я подумал, что он шутит, просто таким образом пытаясь поддержать мой дух. Но полковник Шуберт уверил меня, что ему самому сейчас не до шуток. Генерал Краузер развернул в Берлине бешеную деятельность. И уже в Крым направляется целый полк особого назначения. Первая группа должна прибыть именно сегодня. Ему поручено встретить её лично.

– Что за группа такая? – удивился я.

– Необычные люди. Особо секретные.

– Полк особых людей? Я о таком и не слышал…

– Что делать! Я тоже не слышал. Но скоро сам познакомлюсь с ними. Здесь намечается такая грандиозная операция! Голова идёт кругом…

Эрнст Шуберт явно торопился, поэтому в палате задерживаться не стал. Он лишь напоследок сообщил, что моё дальнейшее лечение пройдёт в Германии. Так распорядился генерал Краузер.

Вот так новость! Но полковник больше ничего мне не сказал, очевидно, и сам не знал, пожелав лишь скорейшего выздоровления.

Валерий ВОРОНИН. Крымская рулетка. Часть III. Цепи геракла-2

Когда за ним захлопнулась дверь, я стал размышлять о странностях судьбы. Больше всего я боялся, чтобы меня не засыпало в подземелье. Но так и случилось! Кроме того, я страстно мечтал оказаться дома, поработать на винограднике дяди Карла, заняться научной работой в тиши кабинета, а не под прицелом партизанской винтовки. И надо же – я еду в Германию.

Конечно, всё может быть лишь случайностью. Но как она явно проявлена! Может быть, мои сокровенные мысли были кем-то прочитаны, и им был «дан ход»? Я подумал о той силе, которая однажды пинала меня в спину, выпроваживая из подземелий. Не она ли решила озаботиться моей судьбой? Но эта сила есть ни кто иной, как хранитель открытых нами подземелий, главной ценностью которых бесспорно является золотая свастика.

Надо же! А ведь все перемены в моей судьбе начались с момента, когда я её сфотографировал. Тут же пришла в голову мысль: «А ведь я забыл спросить у полковника Шуберта, нашли ли мой фотоаппарат и цела ли плёнка с драгоценными снимками…».

Я стал размышлять о том, что до нас этими же подземельями пользовались люди князя Юсупова. Собственно, они их и восстановили, а затем взорвали вход, заметая следы. Интересно, видели ли они свастику? Бесспорно! Вполне вероятно, они специально к ней и шли. Но почему же тогда подземелья пощадили их, не обрушившись и не погребая под землёй горнорабочих князя Юсупова?

Может быть, князь сумел предварительно «договориться» с этим незримым хранителем свастики? Но как? Тут же пришло осознание, что князь Юсупов по поручению императора Николая II не просто любопытствовал, интереса ради вскрывая древние места Крыма. Он это делал целенаправленно, реализуя какой-то важнейший царский план! И всё, что нам удалось открыть, всего лишь видимые следы этого плана. О грандиозности этого плана я могу лишь догадываться…

Вспомнился эпизод из собственного детства. Я приехал в гости к дяде Карлу. Тогда он работал садовником в имении князя Юсупова, и навещать его я мог лишь в отсутствие хозяев. И вдруг – неожиданно нагрянул князь. Никто не ожидал его визита, так что мне некуда было деваться. Я столкнулся с князем нос в нос. Это была наша единственная встреча. Я не уверен, что он вообще заметил меня. Я же смотрел на него во все глаза. Князь показался мне грозным и суровым человеком. Ступал он твёрдо, как будто бы каждым шагом утверждал своё первенство в этом мире. Не знаю почему, но, кажется, я его боялся, хотя князь ни мне, ни моему дяде Карлу ничего плохого не сделал. Надо же! А ведь в это самое время здесь, в охотничьем замке и вокруг нас осуществлялся тот тайный, но такой грандиозный план, к которому я слегка прикоснулся тридцать лет назад!

Мне теперь становились понятны некоторые предсказания мага из Веймера. Я имею в виду его утверждения, что реликвии, которые хранит эта земля, трогать нельзя. Они под невидимой охраной, и стража эта сурова к каждому, кто попытается их присвоить. Об этом мы размышляли с Карлом Краузером не единожды. Но только сейчас я отчётливо понял, что эта охрана непосредственно связана с планом, о котором я говорю. Она не допускает никого, кто смел бы его нарушить. Своего рода колоссальный защитный механизм, который своими страшными жерновами перемелет любого…

Но почему подземелья не лишили меня жизни? Почему они дарят сейчас мгновения счастья – я смогу выбраться из Крыма и оказаться дома, в Германии. Как-то само собой связалось: мне было известно, что перевод слова «свастика» с одного из древних языков означает «счастье». И имя князя Юсупова – Феликс, тоже переводится как «счастье». И я, увидев свастику в фотовспышке, тоже был счастливым: вначале не погиб (как мой товарищ), а сейчас отправляюсь в Германию (как я того страстно желал). Откуда такая милость? Может быть, свастика (точнее – сила, охраняющая её) запомнила меня ещё тем, юным Отто, который бывал в замке Юсупова. И чем-то я приглянулся… Может быть, своей пытливостью, любознательностью и восторженностью? Ведь и в самом деле сердце моё клокотало от величия этих гор и от тех тайн, наличие которых я уже чувствовал…

А вот выскочить из фарватера, проложенного князем Юсуповым, ни я, ни мои коллеги пока не смогли! Не получается нам следовать своим собственным путём. Всё время натыкаемся на следы Юсупова. Может быть, он специально всё так устроил, чтобы люди кружили здесь, как слепцы, натыкаясь на хорошо замаскированные им ловушки?

Вспомнилось, что сыну этого князя – тоже Феликсу, наше руководство предлагало стать русским царём. Напомню, он отказался от этого заманчивого, крайне почётного и перспективного во всех отношениях предложения.

А ведь, как я сейчас вижу, дай он согласие, и, возможно, гигантский план, который таился здесь и был связан с древними корнями земли, начал бы осуществляться…

Но Феликс Юсупов отказался. Как говорят в таких случаях: «Ни себе – ни людям». Хотя, почему «ни себе». Мы ведь до сих пор не знаем, когда план должен сработать. Может быть, время для его реализации ещё не наступило. Или наступит в ближайшее время, но минуя нас…

И чтобы мы не оказались в стороне, надо действительно решиться на какой-то сверхнеординарный шаг. Судя по той активности, которую развернул генерал Краузер, он и в самом деле додумался до чего-то непредсказуемого и никем не просчитанного. Как жаль, что сам я оказался сейчас на больничной койке…

8

Через несколько дней меня эвакуировали в Германию. Я летел тем же самолётом, на котором в Симферополь доставлялись люди для нового проекта Карла Краузера. Я даже видел их. Меня привлекло два обстоятельства – необычные шевроны на кителе с каким-то знаком. Очевидно, это был отличительный символ неизвестного мне полка, как назвал его Эрнст Шуберт.

А вторая особенность – перевязанные бинтами головы, как будто все они получили боевые ранения. Но почему требовалось бинтовать именно голову? Для маскировки кому-то можно было бы забинтовать руку или наложить на ногу гипс. Как, например, мне…

В госпитале я был недолго. Через неделю мне разрешили отправиться домой, где я отдыхал какое-то время. А когда сняли с ноги гипс, меня призвал к себе Карл Краузер. И я сразу же окунулся в работу нашего отдела. Хотя теперь он напоминал мне не спокойное научное сообщество, которое я помнил, а обычную армейскую казарму. Что делать, война и здесь всё поменяла! И не в лучшую сторону. Теперь всё делалось мгновенно. От принятия решения до его исполнения не было передышки на обдумывание. Как убыстрилось время!

Через день или два мы выехали в Краков, и вскоре оказались в том самом замке, который я однажды обследовал и рекомендовал моему шефу, как подходящий. Теперь я убедился, что так и было на самом деле.

Мы спустились в уже знакомый мне подвал. Здесь я без труда нашёл интересовавшее моего шефа помещение. Но я, откровенно говоря, не узнал его.

– Узнаёшь? – усмехнулся генерал.

Я огляделся. У меня сложилось впечатление, будто бы я переместился в пространстве и теперь нахожусь в офицерском казино юсуповского охотничьего замка. До сантиметра выверенные размеры, такой же цвет стен. На нужных местах окна.

– Куда они ведут? – поинтересовался я.

– Это фальшивые окна, – сказал Карл Краузер, – над ними толстый слой земли.

– Здесь только рулетки не хватает… – добавил я.

Генерал утвердительно кивнул головой.

– Не хватает…

Уже возвращаясь в Берлин, я заговорил о том, что мы в Крыму всё время идём в фарватере князя Юсупова, опаздывая везде на тридцать лет. Может быть, этот краковский замок как-то сможет изменить ситуацию?

– Может быть… – неопределённо ответил мой шеф.

Было видно, что он не расположен продолжать эту тему. Я же, по понятным причинам, не настаивал. Если требовалось создать точную копию офицерского казино, значит – она создана. А что будет дальше…
На два дня генерал отпустил меня к семье. Это был мой последний «отгул». Несмотря на то, что я сильно хромал и ходил с палочкой, тем не менее, отпуск и лечение были завершены. Увы…

Следующая встреча с Карлом Краузером состоялась в одном из наших центров, куда я прибыл по его приказанию. Мой шеф тут же отвёл меня в какую-то дальнюю комнату и сказал:

– Узнаёшь?

Я утвердительно кивнул головой. В углу стояли ящики, в которых находились золотые цепи. Ящики были «наши», я понял по маркировке. А вот саркофагов, из которых мы извлекли цепи ещё в подземельях, здесь не было вовсе. Куда они подевались? Впрочем, сейчас это уже не важно…

Генерал Краузер показал мне фотографию со свастикой:

– Это та, которую ты видел в колодце?

Я снова кивнул головой.

– Да, это она!

– К сожалению, к ней добраться напрямую нельзя, – продолжил он, – теперь это отчётливо ясно. Но мы кое-что придумали…

– Что же? – уточнил я.

– Об этом я тебе позже сообщу…

А вот за цепи особое спасибо. Конечно, мы понятия не имели, каково их назначение. И скажу тебе больше – вначале даже возникло желание использовать их как обычное золото. Его здесь много!

– Согласен…

– Но затем меня вдруг посетила счастливая мысль. И свастика, и цепи сделаны из одного и того же материала – золота. К тому же их и нашли в одном подземелье. Не следует ли думать, что они являются частью одного механизма?

Я вздрогнул.

– Эта мысль мне тоже приходила в голову! Ещё там, под землёй… Но затем я позабыл об этом.

Генерал Краузер внимательно посмотрел на меня.

– Кстати, как твоя нога?

– Хромаю.

– Это я вижу, а болит?

– Ещё болит, но я привык. Хотя пока ещё долго ходить не могу.

– Это хорошо!

– Хорошо?

– Да, хорошо, – уточнил генерал, – в том смысле хорошо, что ты жив остался. И уже не в первый раз. Тебе везёт! Можно сказать, Провидение особо оберегает тебя. Таких людей немного.

Я повёл плечами.

– Так вышло…

В этот момент я вспомнил свои собственные размышления, касающиеся «счастливой» свастики, моего детства и избавления от смерти во время завала. Наверное, мы с генералом думаем одинаково.

– Надо твоё везение использовать по назначению, – сказал мой собеседник.

Я посмотрел на своего шефа.

– И это связано с цепями?

– Ещё не знаю. Вполне вероятно, косвенно ты будешь с ними связан.

– Лишь бы не прикован ими! – пошутил я.

Но генерал моей шутки не оценил, сказав строго:

– Да, именно прикован.

Я не понял, что именно он имеет в виду, но ничего не стал уточнять. Надо будет – сам скажет. У генерала Краузера много планов в голове, и он всегда решал сразу несколько самых разных задач.

9

Неожиданно он спросил у меня, хорошо ли я знаю древнегреческую мифологию. Я ответил утвердительно. Ещё в гимназии мы достаточно подробно изучали древнюю Грецию. Кроме того, отец «нагружал» меня дома всевозможными сведениями о прошлом человечества. Так что в этом отношении я считал себя образованным.
– Ты миф о Геракле помнишь? – продолжил Карл Краузер.
– Конечно! Это один из самых известных персонажей древней истории человечества. О нём, наверное, слышал любой европеец, даже мало-мальски образованный.
– Ты не обижайся на мой вопрос, – сказал генерал, – просто я хотел уточнить, помнишь ли ты о том, что Геракл совершил несколько подвигов.
– Двенадцать, – уточнил я и добавил, – двенадцать подвигов Геракла.
– Вот, вот! О них я говорю. Все двенадцать нам не нужны. А вот на одном я хотел бы остановиться. Кажется, речь идёт о первом из них. Помнишь?
Я отрицательно мотнул головой.
– К сожалению, так подробно я подвиги Геракла не помню…
Генерал Краузер продолжил:
– Он победил льва. Причём задушил его руками. Лев был огромный, его все боялись… А затем содрал с него шкуру и ходил в ней, набросив на свои плечи.
– Да, да! Я вспомнил. Так и было на самом деле!
– Это, если верить древним грекам, – поправил меня Карл Краузер.
– А разве кто-то сомневался в правдивости этого подвига?
– Как мы можем сомневаться! – рассмеялся генерал. – С богами лучше не спорить. Я лишь хотел у тебя уточнить, а помнишь ли ты, в связи с этим мифом, что Геракл ещё и разорвал цепи.
– Нет… – признался я.
– А в связи с другими подвигами?
– Не помню…
Генерал Краузер удовлетворёно кивнул головой.
– Это хорошо.
– Почему «хорошо»? – удивился я.
– Я тоже этого не помню, хотя и получил в своё время прекрасное образование. Но вот наши маги утверждают, будто бы Геракл разорвал цепи, когда душил льва. Кстати, в одной из редких трактовок, касающихся этого подвига, действительно говорится о цепях, которые Гераклу пришлось разорвать. Правда, из этого следует вывод, что речь идёт о цепях символических, связанных с преодолением собственной неуверенности в своих силах.
Так вот, о магах. Они в один голос заявили, что цепи, возле которых мы с тобой сейчас стоим, именно те, которые разорвал Геракл. Как видишь, они вовсе не символические, а даже наоборот. Очень тяжёлые цепи!
В каждом ящике часть цепи. Но если соединить – получится одна большая цепь. Поднять одному человеку, даже самому сильному, такой вес невозможно. А чтобы разорвать… Нечеловеческий рук это дело! Если на такое и был кто-то способен, то он мог называться сверхчеловеком. Или, как утверждают твои греки – Гераклом.
– Они не мои, – отшутился я.
– Не уверен! Если тебе дозволено было отыскать цепи, да ещё и вынести из подземелий, значит, ты какое-то отношение к этой давней истории имеешь.
Но сейчас речь о другом. Главное, эта реликвия сейчас у нас. Так вот, этим золотым цепям мы даём название – Геракловы цепи. Такое имя для них более чем справедливо. Как считаешь?
Я, конечно же, с мнением своего шефа согласился. Хотя для меня абсолютно непонятно, почему он вдруг решил испрашивать моё согласие. Только лишь потому, что я извлёк эти цепи из подземелий?
Генерал Краузер потёр пальцем переносицу и вдруг заявил:
– Хотя верить нашим магам можно лишь тогда, когда ты видишь дальше их самих.
Нет, мой шеф решил меня удивлять и дальше.
– Конечно! – согласился я, и моё последнее восклицание прозвучало очень искренне.
Мой собеседник достал из кармана круглые толстые часы, на крышке которых поблёскивала позолотой свастика, и между пальцами зажал цепочку, которая обычно соединялась с корпусом часов.
Затем он выронил часы, и они закачались в воздухе, удерживаемые цепочкой, которую генерал держал очень крепко.
– Это маятник! – пояснил он.
– Я вижу…
– Так устроены и часы, которые можно заводить цепью, когда к ней прицеплен груз. Пока груз опускается, цепь движется вниз, увлекая за собой круговое движение шестерёнки. А она уже движет колёсики часов и, следовательно – стрелки. Убери груз – цепь ослабнет, и часы встанут.
– Так и есть, – согласился я, вспомнив наши настенные часы, что висели в столовой.
Обычно их заводил раз в сутки отец. Совершать это действо больше никто не мог. Если, конечно, по каким-то причинам отца не было дома, тогда его заменяла мать. Я до сих пор помню, как шелестела цепь, когда её передвигали, запуская часы на очередные сутки. Этот звук всегда тревожил меня, заставляя думать о каких-то магических превращениях времени…
– Я думаю, – продолжил генерал Краузер, – четыре куска золотой цепи Геракла, которые раньше были одной цепью, и служили для этой же цели. На одном конце был привязан груз, который тянул вниз. Где-то существует блок, через который цепь была переброшена, а также шестерёнки, с которыми она соединялась. В конце концов, всё сводилось к свастике, которую ты сфотографировал. И она вращалась!
Это единый гигантский механизм…
Карл Краузер развивал свою мысль. А я вспомнил, как о подобном я тоже думал, впрочем, принимая действие этого механизма как некий защитный, предназначенный для охраны свастики. Наши мысли были близки…
– Так это часовой механизм?
– Не исключено.
– А золотая цепь – его главная деталь?
– Точнее, деталь, которая приводит его в движение.
– Но она разорвана на… – протянул я. – Выходит, Геракл сломал его?
– Он остановил этот механизм. Очевидно, существовала угроза для него самого или для всего человечества… Я не знаю. А цепь он разорвал, чтобы никто не смог запустить вновь этот гигантский механизм. И, как я понимаю, использовать его в своих корыстных целях, вредных Гераклу.
– Какая неожиданная идея! – воскликнул я. – Правда, я не могу взять в толк, какая связь между этой золотой цепью и мифом о льве, которого задушил Геракл. Что здесь может быть общего?
– И я не знаю, – Карл Краузер улыбнулся краешками губ, – может быть, вся эта история со львом – просто вымысел, который греки специально придумали для того, чтобы скрыть правду о золотой цепи, этом гигантском механизме, и его истинном месторасположении. Впрочем, мы с тобой сейчас лишь размышляем… Может быть, лев и был.
– В Коккозах?
Генерал повёл плечами.
– Меня сейчас больше заботит эта «гераклова цепь»… Ты хорошенько запомни её.
– Зачем?
– Может быть, придётся с ней работать.
– Соединить четыре куска в один?
– Да.
– Где, здесь эту работу проводить или в Коккозах?
Карл Краузер как-то неопределённо махнул рукой.
– Нет, там…
Я уточнил, где именно, но мой шеф лишь намекнул о месте, где мне предстояло провести с цепью Геракла данную работу.
– За океаном…

Впрочем, и этих слов оказалось достаточно. Речь шла о Южной Америке и о той секретной базе, которая создавалась нашими усилиями в последние годы. Я не был задействован в этой работе и знал о ней очень мало. Но по всему чувствовалось – ставка на Южную Америку сделана серьёзная. И золотая цепь Геракла должна сыграть какую-то важную роль для всех нас. Это яснее ясного.

Впрочем, Южная Америка должна выйти на первый план лишь при одном условии. Если мы потерпим фиаско на Восточном фронте и проиграем эту войну. Но неужели наше положение уже так шатко, что структуре «Аненербе» уже всерьёз говорят об эвакуации за океан? Сердце моё тревожно сжалось в предчувствии неминуемой катастрофы...

Валерий ВОРОНИН. Крымская рулетка. Часть III. Цепи геракла-1 Знак Аненербе

Воронин В.В.  Историческая серия «Тайны империи». Книга IV. Крымская рулетка: Роман.Севастополь: Издательство «Дельта», 2014. – 280 с.

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.