Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Владимир ГУБАНОВ

Владимир Губанов

Севастопольский поэт, бард, журналист. Победитель фестиваля авторской песни «Чатырдаг-2008» в номинации «Автор». Организатор ...

Читать далее

Сергей ИСЛЕНТЬЕВ

Сергей Иванович Ислентьев

Писатель-маринист. Капитан 1 ранга запаса.  Награжден орденом «Красная Звезда», орденом «За службу Родине ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Валерий ВОРОНИН. Наследие эпох. Наследие варяг

Валерий ВОРОНИН. Наследие эпох. Варяги

Окончание. В начало

Моё выступление перед архангельскими краеведами вызвало бурю эмоций. Что бурю — шторм сумасшедшей силы, в котором я сам чуть не утонул. Одни из слушавших меня бурно поддерживали, считая, что я абсолютно прав. И лишь жалели о том, что раньше никто не набрался смелости так ясно, логично и достаточно просто и убедительно изложить древнейший пласт русской истории.

Другие яростно со мной спорили, мол, в мои логические рассуждения вкралась какая-то ошибка, и я, не ведая того сам, создал «фантастическую», но нереальную историю прошлого Руси. Они аргументировали свои доводы тем, что, будь я прав, эта правда давно была бы известна историкам, и они бы сделали её достоянием общества.

Самое интересное, что со своими оппонентами я был абсолютно согласен. С той лишь оговоркой, что такие историки были. Это настоящие, правдивые исследователи, которых можно назвать учёными с большой буквы. Но их деятельность либо твёрдой рукой пресекалась, либо лицемерно замалчивалась, либо нагло и беззастенчиво извращалась. Двадцатый век, когда всё было поставлено в угоду конкретной идеологии, — ярчайшее тому подтверждение. Впрочем, в этом же ряду стоят и события, связанные с расколом православия на староверов и никонианцев. И победители по праву сильнейших сумели представить своих оппонентов в самом невыгодном, извращённом до неузнаваемости виде. Наверное, аналогичная ситуация была и во времена князя Владимира, когда после крещения Руси требовалось предъявить права на новую веру, а старую (вместе с её историей и её кумирами) убрать подальше с глаз.

Когда читаешь летопись «Велесова книга», факты подмены древнерусской истории там приводятся не раз, причём чётко подчёркивается, что Грецколань (Византийская империя, а ранее — Древняя Греция) делала это сознательно. Так что идеологические могильщики русской истории Русколани (Южной Руси) названы конкретно — это заклятые соседи русов по совместному проживанию на полуострове Крым (Таврида). Речь в первую очередь идёт о Херсонесе, но и в целом о Византии с её столицей Константинополем.

Вторым могильщиком, только теперь уже Северной Руси, были, конечно же, скандинавы и готы, переиначившие историю на свой лад. Чтобы не оставалось никаких свидетельств нахождения в том же Поморье «не их» святынь, они совершали грабительские набеги, как это сделал спецотряд славного воина Одда. А нет свидетельств — нет и истории. И нет законных прав на неё и на своё прошлое.

А история с нашим М. В. Ломоносовым чего стоит! Ведь вместо его исследований о русском государстве была представлена (под его именем) нормандская версия. И в ней-то и сказано, что князь Рюрик — это варяг, то есть выходец из северо-западной Европы. А словены (русская ветвь) за неумением управлять собственным племенем (из-за «дикости» своей) были вынуждены призвать его в помощь. Эта нормандская трактовка полностью извращает суть происходящего и рвёт те внутренние связи, что соединяют поступки князей Кия, Бравлина, Рюрика, Олега и Владимира. Пятьсот тяжелейших лет духовных исканий, вынужденных переселений, потерь и обретения древнерусских святынь представлены теперь в виде перечня случайных, почти не связанных друг с другом фактов. А современные историки, как и наши, так и зарубежные, взращенные на этих «фактах» и на вывернутом наизнанку прошлом насмерть стоят на своей правоте, не допуская (абсолютно любым способом) даже намёка на то, что история могла быть совершенно иной. Фактически они ничем не отличаются от тех могильщиков, которые когда-то предали забвению и Русколань, и Северную Русь.

Как-то я поделился своими размышлениями по этому поводу с Бабаевым. Всё-таки он классический учёный, и, по существу, я его тоже зачислил в ряды «могильщиков» настоящей истории, что является в отношении Эдуарда Георгиевич вещью несправедливой. Он, конечно, вначале посмеялся над моими выводами, а затем как-то вдруг сник и сказал: «Люди в большинстве своём не виноваты. Система нас зажала. Вырваться из её жёстких лап и противопоставить себя ей почти невозможно. Ведь ты фактически идёшь один против массы учёных, апробированных и утверждённых, или же теорий, научных чинов, огромного числа званий, денег и власти. Это институты, академии, это всеподавляющее общественное мнение и вдолбленные в сознание миллионов людей традиции. Тебя, да что тебя — любого раздавят, как букашку, и даже не заметят этого».

Тогда я спросил:

— А как же справедливость? Ведь фактически относительно нас, русских, творится историческая несправедливость. История вывернута наизнанку и до этого дела нет никакого. В мире царствует несправедливость!

— Так и в Писании сказано, — ответил Бабаев.

— О чём речь? — не понял я.

Но Эдуард Георгиевич как будто и не расслышал моего вопроса. Он вдруг сказал:

— Как странно складывается… Ты идёшь своим, абсолютно ненаучным путём, стараясь докопаться до тайн прошлого. Мы уже говорили об этом с тобой не раз, и даже окрестили твой путь познания как алогичный (вывернутый наизнанку). В определённом смысле, ты, идя им, пытаешься восстановить извращённую (то есть — тоже изнаночную историю древней Руси. Что-то в этом методе познания истины есть. Это как два минуса в результате дают плюс. Понимаешь меня?

— Да. Кажется, вы меня сейчас поддерживаете.

— Не отвергаю! — Эдуард Георгиевич громко рассмеялся и добавил. — Как своего могильщика, пригвоздившего собственного учителя к позорному столбу.

— Ну, вы хватили!

Бабаев замахал рукой.

— Ничего не хватил! Так и действуй. Не останавливайся и иди дальше. Тебе абсолютно нечего терять. Кто ты — водолаз! Нырнул, если что — и поминай как звали.

Главное, вовремя всплыви и…

— Что «и»…

— И метко выстрели. Чтобы получилось — как взрыв. Всеоглушающий! Тогда тебя оценят.

Слушая Бабаева, я вдруг вспомнил беседу, которая состоялась у меня с Верой в Холмогорах. Тогда она высказала такое же напутствие, чтобы я сам занялся историей Поморья и чтобы результат этой работы был подобен взрыву. Схожести подобных суждений, высказанных абсолютно разными людьми, в разных ситуациях, но выводимые из характера моей личности, так поразили, что я даже содрогнулся. Бабаев же воспринял эту реакцию на свой лад.

— Что я не правильно говорю?

— Правильно! Даже больше, чем правильно… Просто вы не первый, кто думает так…

Сказав это, я вновь подумал о Вере и о той несправедливой случайности, которая нас развела. Ощущая боль по поводу даже не потери этой женщины, а по поводу допущенной несправедливости в наших отношениях, я физически чувствовал, как эта боль переносится на моё восприятие несправедливости в отношении древнерусской истории. Прав Бабаев. Я иду в познание прошлого не через знания и ум, а через страдания и острые душевные терзания. Не знаю, может быть всегда, когда искренне добиваешься справедливости, тебе воздаётся её обратная сторона во всей своей болезненной силе.

Надо сказать, что я не ограничился беседами с Бабаевым и выступлениями перед архангелогородцами. Были и другие встречи, как в Поморье, так и в Москве, а также Питере. Реакция на услышанное была такой же, какую я описал выше. Но я к этому привык и уже относился к отрицательным комментариям с большим внутренним терпением. Зато сделал удивительный для себя вывод: почти у каждого, кто меня слушал, в «загашнике» была своя собственная тайна, своё сокровенное зёрнышко, которое так или иначе развивало и дополняло поднятую мною тему. И если вначале мне казалось, что я максимально глубоко проработал каждый элемент, касающийся истории Поморья и связи его с древнерусскими корнями, то теперь отчётливо вижу, что это только «рыба» — голая схема, костяк. А мясо и мышцы (то есть дополнительные сюжетные линии, биографические факты и судьбы отдельных родов, взаимоотношения между отдельными землями, соседними народами и так далее) ещё предстоит наращивать и наращивать…

А затем я сделал сам для себя вывод. Если в сознании людей такое брожение, и оно, естественно, вытекает из многослойного нагромождения часто подтасованных или перевернутых фактов, бороться с этим бесполезно. Надо просто строго следовать раз и навсегда взятому курсу, тем более я был уверен, что он верен.

К тому же я чётко знал, что теперь на моей стороне играет вся древность Поморья с её белоглазой чудью, древними жрецами Вар, варягами, русами и староверами. С их летописями и тайнами, с их россыпями сокровенных мест и древнерусскими символами, спрятанными глубоко и надёжно, чтобы однажды, в назначенный час, явиться в мир людей и громко, во весь голос заявить о себе, как о явных свидетельствах нашего прошлого. Это и есть наследие наших предков, наследие жрецов Вар, древнерусских князей и их дружин, наследие тех, кто однажды сотворил первую Русь.

Я понял, что предавать забвению это наследие нельзя. Ему надо следовать. Именно поэтому я решил предать гласности трактат «Русские престолы». Конечно, его нельзя причислить к каноническим древнерусским текстам, ибо он многократно переписывался и переводился в трактовках, понятных для людей определённой исторической эпохи. И тем не менее он любопытен во многих отношениях, и в любом случае расширяет и углубляет наши представления о прошлом. А также помогает ответить на ряд вопросов, возникающих при прочтении исследования о походе князя Бравлина в Крым и неожиданных последствиях, случившихся после его завершения.

-----------------------------------------------------

Воронин В.В. Историческая серия «Русский мост». Трилогия 1. Книга первая. Наследие эпох. – Книга вторая. Престолы Руси. – Книга третья. Сияние Гипербореи. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2015. – 480 с.

-----------------------------------------------------

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.