Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ИЛЬЧЕНКО

Николай Ильченко

"Что остаётся на земле от человека? Народная мудрость гласит: «Посади дерево, построй дом, воспитай ребёнка». ...

Читать далее

Ирина БОХНО

Ирина Бохно

Самобытный автор, чувственная поэтесса, великолепный журналист — Ирина Бохно была хорошо известна в журналистских и писательских ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Валерий ВОРОНИН. Тайна с привкусом вина — 2

ВВоронин_Тайна с..._2

Отрывок из романа «Тайна с привкусом вина.». Часть 2. Балаклава. Продолжение. Читать с начала

Колодец

1

В Балаклаве пришлось заночевать, ибо за тот короткий отрезок времени, который оставался в распоряжении виноделов до наступления сумерек, они успели лишь посетить селение Благодать. Здесь находился винподвал, состоявший в подчинении Массандры и относящийся к Удельному ведомству. Надо сказать, в Благодати были хорошие виноградники. Около тридцати лет назад их заложил большой любитель виноградарства майор Витмер. Лев Голицын хорошо знал этого человека и бывал у него в гостях, так что место это интерес представляло прежде всего для французов.

На следующий день гости побывали в имении Шитта, которое располагалось чуть выше посёлка Кадыковка, рядом с источником родниковой воды. Над ним был построен небольшой храм во имя святого Георгия. И вода посему считалась святой. Рядом с храмом были устроены два круглых небольших фонтана с красивой мозаикой на библейскую тему. Вода из источника вначале попадала именно сюда, поэтому любой страждущий мог утолить жажду прямо из фонтана.

Альберту очень понравилось у Шитта – место во всех отношениях удобное. В обоих случаях виноградники и сами имения располагались у подножия гор. И чем-то этот рельеф местности напомнил ему родную Шампань. Если бы у него самого был выбор, где бы он мог жить в Крыму, то изо всех мест, им виданных, свой выбор остановил бы на Балаклавской долине.

В течении этого дня гости посетили имения (которые тогда многие называли «экономиями» – экономическими хозяйствами) Челеби, Кальфу, а также Арони. Общее представление у Роже Рони относительно качества земель, виноградников, рельефа местности, культуры возделывания лозы, было составлено.

Вторая ночёвка тоже прошла в Балаклаве. А рано утром третьего дня гости на яхте отправились в бухту Ласпи. Надо сказать, князя Юсупова с ними не было. Альберт вообще его не видел после памятной беседы у особняка Юсупова. Василий лишь обмолвился, что князь уехал в охотничий дом в Коккозах, а яхту отдал в распоряжение гостей. Что с его стороны было более чем любезно.

Ласпи представляла собой прекрасную бухту, раскинувшуюся амфитеатром между мысом Айя и мысом Сарыч. Для Альберта это место запечатлелось в памяти лишь потому, что здесь его настигла морская болезнь. Но сегодня море было тихое, и плавание прошло спокойно. Чем было примечательно Ласпи – это место с небольшими виноградными угодьями, которые устроили когда-то переселенцы из Франции, соотечественники Альберта.

Переселившись сюда со своей бывшей родины, они захватили с собой и саженцы винограда, в том числе сорта Пино, который является основным при производстве игристых вин. Не исключено, что Лев Голицын, когда собрался заняться приготовлением шампанского, использовал именно эту лозу.

Роже Рони теперь предстояло познакомиться и с потомками своих соотечественников, и с потомками вывезенной из Франции лозы. И то, и другое представляло значительный интерес. Так что на Ласпи был затрачен целый день. Альберт измотался в постоянном лазании по склону гор: вверх-вниз. А Роже Рони в этот день был действительно неутомим. Он лишь восклицал время от времени: «Какой бесценный научный материал!».

ВВоронин_Русский Мост_Балаклава

Когда же возвращались на ночлег в Балаклаву и перед носом яхты, играя на волнах, выскакивали черноморские дельфины, Роже Рони сообщил Альберту, что теперь он удовлетворён посещением Крыма. Опыт Ласпи дал ему столько, что впору сесть и писать монографию.

– Но разве Новый Свет, Судакская долина и Массандра дали мало пищи для этого? – уточнил Альберт.

– Нет, дело не в этом. Просто у меня не хватало какого-то основополагающего элемента, который можно положить в фундамент всей работы.

Я теперь прекрасно вижу, что опыт князя Голицына по созданию в Крыму культуры виноделия закончился бы безрезультатно, если бы здешние условия ему всячески не помогали.

И кто теперь скажет, что он первым воспользовался столь благоприятными обстоятельствами? Не исключено, что и наши пращуры здесь выращивали виноград и умели делать прекрасное вино. Просто грешно не использовать такие условия...

Мне теперь кажется, что я начинаю понимать князя Голицына, когда он старается привнести мифологические сюжеты в производство шампанского. Он это делает не оттого, что буйная фантазия перехлёстывает его воображение. Нет. Он просто чувствует древность этих мест и сопричастность их с культурой виноделия. Я сам это почувствовал сегодня. И могу засвидетельствовать это безусловно.

– Именно в Ласпи?

– Да!

– Но почему здесь?

– Не знаю. Возможно, Ласпи было последней каплей в моём сознании, которая переполнила чашу неверия, заставив не только умом, но и душой принять эту землю как истинно виноградарский край.

Я в который раз вспоминаю тот момент, когда Франция оценила талант князя Голицына. За выдающиеся заслуги правительство наградило его орденом Почётного легиона... И многие тогда не понимали, как в далёкой России мог взрасти гений виноделия? Да такой, что потеснил с пьедестала многих почтенных французских виноделов. В чём его секрет? Кажется, я его начинаю постигать...

Альберт слушал Роже Рони и удивлялся. Нет, не тому, что именно говорил его наставник. Как раз с этим он был согласен. Просто никогда прежде его старший родственник не был столь откровенен. Может быть, Альберт вырос в глазах Роже Рони и он стал больше ему доверять?

2

На следующий день ожидалась поездка в Севастополь. Если быть точнее – на его Северную сторону. Здесь находился Братский мемориальный комплекс времён Крымской кампании, который венчал Свято-Никольский храм, построенный в виде пирамиды. После посещения Дюльбера французам крайне интересно было проследить египетский след в архитектуре Крыма, начиная с первоисточника – храма-пирамиды.

Кроме того, рядом с этой пирамидой раскинулись виноградники имения «Алькадар», которое теперь принадлежало барону О. Штолю, а ранее – известному роду Перовских. Князь Голицын весьма лестно отзывался о здешних виноградниках и особенно о винподвале, который требовалось непременно увидеть.

В имении барона О. Штоля имелась ещё одна изюминка. На своём кирпичном заводе он освоил линию по производству стеклянной черепицы. Конечно, к виноделию подобное новшество никакого отношения не имело, но взглянуть на диковинные изделия было любопытно во всех отношениях.

Альберт уже предвкушал те ощущения, которые он завтра переживёт пренепременно. И вдруг...

Всё испортил князь Юсупов. Как только яхта причалила к стенке рядом с княжеским особняком, им навстречу вышел управляющий Василий и объявил волю князя – завтра утром они отправляются в Ялту. Путешествие в юго-западный Крым завершилось. Увы...

Роже Рони хотел выяснить, с чем связана такая поспешность. Но Василий более ничего ответить не мог. Сам же Феликс Феликсович в Балаклаве пока отсутствовал, очевидно, находясь в своём коккозском охотничьем доме. Единственно, что он добавил – как только князь прибудет из Коккоз, французские виноделы должны быть готовы к отплытию.

Но здесь запротестовал Николя. До этой минуты он вовсе не был заметен и вёл себя тихо, лишь время от времени давал какие-то пояснения. Здесь, в Балаклаве, он бывал прежде не раз, так что особого интереса для него ни сама долина, ни виноградники не представляли.

Николя заявил, что он ещё не выполнил одно поручение князя Голицына, и по сей причине никак не может отплыть с остальными. Вот так незадача! Роже Рони растерялся: как быть, не оставлять же Николя в Балаклаве. Но и князя Юсупова ослушаться неприлично... А на дворе-то сумерки, вот-вот ночь поглотит Балаклаву, ох уж этот Николя!

Чуть позже Николя пояснил, что просьба у Льва Голицына достаточно проста и много времени для её исполнения не потребуется. Если встать на заре, то до приезда князя он всё успеет сделать.

Но том и порешили. Василий договорился с кем-то из местных жителей с дорожной коляской, но Николя отказался – ни к чему. Здесь недалеко, он и пешком пройдётся. А затем, посмотрев на Альберта, спросил:

– Пойдёшь со мной?

Альберт вместо ответа посмотрел на Роже Рони. И тот лишь утвердительно кивнул головой.

– Конечно, пойду... – сказал Альберт.

... Действительно, поднялись на заре, даже ранее того. Василий разбудил. Альберт страшно хотел спать и уже был готов оказаться от предприятия, но подумал, что это неприлично, и сонный побрёл за Николя. Они миновали Кадыковку и вышли к имению Шитта. Здесь они уже были, и Альберт данную местность выделял среди прочих, как пришедшую ему по нутру.

– Похоже на мою Шампань, – сказал Альберт.

– Что именно? – уточнил Николя.

– Всё... Местность, воздух.

В это время из-за гор стало подниматься солнце. И тут же лёгкий туман покрыл низины Балаклавской долины, придав общей картине состояние возвышенной, почти нереальной красоты.

– Да, – согласился Николя, – здесь замечательно...

Где-то рядом, учуяв чужаков, залаяла собака, и Николя заспешил обойти экономию Шитта стороной. При этом он объяснил, что само имение его не интересует. Здесь недалеко есть небольшой хутор, где живут работники Шитта. Хутор называется «Золотая балка». Туда-то они сейчас и направляются. Ходу-то всего минут десять, не более.

ВВоронин_Тайна с..._грозди

И действительно, миновав виноградники, друзья вышли к небольшому селению. Как мог оценить Альберт, оно находилось в центральной части Балаклавской долины, чуть выше области тумана, которую они только что преодолели.

– А почему это место называется Золотой балкой?

– Потому, – пошутил Николя, – что связано с золотом.

– Как так?

Николя махнул рукой: «Объясню как-нибудь...».

Здесь тоже залаяли собаки, и требовалось вести себя крайне осторожно, но Николя, не таясь, постучал в первое же окно и, дождавшись ответа, о чём-то переговорил с хозяевами дома. Через минуту на пороге показался заспанный мужик, который громко крикнул, и собаки тут же замолчали.

Друзья двинулись дальше. Альберт же отметил про себя, что здесь Николя, очевидно, хорошо знают. Если и не собаки, то, по крайней мере, жители...

Они подошли к какому-то колодцу, и Николя объяснил, что именно он и является конечной целью их похода. Альберт подумал, что, возможно, князя Голицына интересует вода из этого колодца. Не исключено, что она обладает какими-то особенными свойствами.

Он заглянул в колодец и... озадачился. Нет, не наличию либо отсутствию в нём воды. А самим размером колодца. Его диаметр был в полтора, если не в два человеческих роста. Настоящий шахтный ствол, а не колодец для воды...

– Ты удивлён? – послышался голос Николя.

– Признаться, да... Как-то не соответствует мощь и габариты колодца этим тщедушным домишкам хутора... Как будто бы что-то здесь лишнее – либо колодец, либо хутор...

Николя с интересом посмотрел на своего друга и хмыкнул:

– Не замечал за тобой такой проницательности прежде...

Надо сказать, Альберт и сам не ожидал от себя подобных слов. Как будто сейчас не он лично, а кто-то иной заставил их произнести...

3

Николя подошёл к колодцу и потрогал его край, словно проверял камни на прочность.

– Этот колодец очень старый, – сказал он, – конечно, он древнее и самого хутора. Здесь ты прав. Когда Шитт устраивал своё поместье, то у него возникла дилемма – где именно её расположить: здесь, у колодца, либо же там – у источника. В конце концов, выбор был сделан в пользу родника. А здесь, чтобы не отказываться от колодца, он устроил хутор, который позже получил название «Золотая балка».

– Откуда тебе известны эти подробности?

– Князь Голицын рассказывал... У него со старым Шиттом были свои доверительные отношения. Как я понял, хозяин поместья ведал тайной, связанной с этим колодцем, и очень ею дорожил. Но кое-что князю всё-таки рассказал...

– Что же он рассказал? – заинтересовался Альберт.

– Не знаю, – вздёрнул плечами Николя, – но князь относится к этому колодцу с большим почтением. И когда понял, что не сможем вместе с вами побывать в Балаклаве, снарядил меня с напутствием непременно здесь побывать.

Николя вытащил из небольшого холщевого вещевого мешка, который он принёс с собой, флягу для воды, и Альберт понял, что его предположения относительно качества колодезной воды, были верными. Он тут же спросил:

– А могу ли я попробовать эту воду?

Николя пожал плечами.

– Конечно. Её же здесь все пьют...

Альберт опустил ведро и, зачерпнув мерцающий в глубине зеркальный отблеск неба, вытащил ведро из колодца. Затем, припав к его краю, стал жадно пить. Только сейчас он понял, что жажда давно его мучает. Вода и в самом деле была вкусная, но не более того...

Между тем, Николя вынул из кармана какой-то небольшой, со спичечный коробок предмет, завёрнутый в шёлковый платок. Развернул его и извлёк тонкую металлическую пластину. Подойдя к краю колодца, произнёс еле слышно какие-то слова и бросил пластину в чрево колодца. На мгновение Альберт заметил, что пластинка блеснула золотым отливом, а через миг послышался еле слышный всплеск.

Альберт прильнул к срезу колодца и увидел, как пластина погружается всё глубже и глубже. Пару раз она ещё раз блеснула, но уже глухо. Нечто подобное можно видеть в реке, когда рыба, подойдя к берегу, подставляет свой бок под солнечный луч.

– Зачем ты это сделал? – удивился Альберт.

– Не спрашивай. Лучше молчи.

– Но почему?

– Это не моя тайна...

Альберт вздохнул. Никогда ещё он не видел Николя таким загадочным. Но видя, что говорить на данную тему его друг более не намерен, спросил:

– А всё-таки, почему диаметр этого колодца столь велик?

– Я же говорил тебе – он древний...

– Но это ничего не объясняет. Даже запутывает моё понимание. Зачем древним людям, не обладавшим инструментом, применять титанические усилия, чтобы вырыть простой колодец? Совсем же рядом прекрасный родник с водой... Здесь нет логики.

Николя ещё раз вздохнул.

– Понимаешь, этот колодец очень, очень старый. Мы даже представить себе не можем, сколько ему может быть лет...

– Ага, понял... Ты просто не знаешь! Тогда скажи мне, какая связь между той золотой пластиной, которую ты бросил в колодец, и названием этого хутора – Золотая балка?

Николя удивлённо посмотрел на друга.

– А кто тебе сказал, что она золотая?

– Догадался, – улыбнулся Альберт.

– Знаешь, существует предание, что когда-то местные жители – скифы – здесь выращивали пшеницу. А когда она созревала, то внешне напоминала колосья с золотым отливом. Поэтому вся эта долина под лучами южного солнца казалась золотой. Отсюда и появилось такое название, – ответил Николя, добавив при этом, – ты удовлетворён?

Альберт утвердительно кивнул головой, но спохватившись, тут же спросил:

– А скифы это кто?

– Легендарный и очень древний народ. Кстати, считается, что от них произошли русские люди.

– И они здесь жили?

– Да.

– И колодец... Это они его вырыли?

– Нет.

– Нет? А кто же?

– Он ещё древнее...

Альберт ещё раз заглянул в проём колодца и увидел в зеркальном отражении контур собственной головы. Ему сейчас казалось, что Николя ему многое не договаривает. Француз громко крикнул: «А-а-а!».

И тут же из недр колодца послышался очень глухой отклик. Он показался Альберту таким тяжёлым, как будто бы кто-то сейчас оплакивает покойника.

Француз тут же отринул от колодца и тихонько перекрестился. На всякий случай. А затем, уже бодрым голосом, сказал:

– Ну что, возвращаемся в Балаклаву?

Скифский пир

1

– Погоди... – Николя открутил у фляги пробку и тут же налил в кружку вино из фляги.

Альберт никак не мог подумать, что Николя принёс с собой вино. Он-то по наивности полагал, что его друг собирается залить флягу водой из колодца...

– Пей! – сказал Николя.

– Зачем? Я не хочу...

– Пей, так положено! Винодел ты или кто?

Альберт не видел связи между тем, о чём только что шла речь, и его личной привязанности к виноделию. Но спорить не стал. Взяв в руки кружку, осторожно сделал один глоток. Убедился, что вино вкусное, и сделал второй глоток, а затем осушил кружку до дна.

– Молодец! – похвалил его Николя и тут же вторично наполнил кружку.

Вздохнув, поднял кружку по направлению к восходящему из-за гор и всё более разогревающемуся солнцу и воскликнул: «Вакх!».

А затем в один присест опорожнил её содержимое.

Недолго думая, тут же налил вторую кружку и протянул Альберту.

– Пей. Это воля князя Голицына.

Альберт машинально взял кружку.

– Воля? В чём же она заключается?

– Чтобы опорожнить эту флягу. А затем я наберу в неё воду из колодца.

Альберт подумал, что чем-то это похоже на неизвестный ему ритуал. Он тоже поднял кружку и, приветствуя солнце, воскликнул: «Вакх!»

– То-то, – похвалил его Николя, отбирая кружку.

Альберт почувствовал, как его тело наполняется живой силой. Когда рано утром уходили из Балаклавы, он ничего есть не стал. А теперь вино так сладко растеклось по жилам...

– Ну что, ещё под одной? – спросил Николя. – Надо бы допить...

Альберт посмотрел на солнце.

– А вдруг князь Юсупов уже приехал?

– Да нет же! Даже если он отправился затемно, до Балаклавы ему ещё ехать и ехать... Но я не думаю, что он решил нагрянуть в такую рань.

Спустя минуту, Альберт выпил третью кружку и почувствовал себя ещё лучше.

– Хорошо здесь, – сказал он.

Николя, наливая себе вино, утвердительно кивнул. Главное, что он исполнил волю князя Голицына. Пусть и странная она, но, тем не менее...

Допив остатки вина, Николя сполоснул флягу, а затем попросил Альберта поддержать ведро, когда он будет наливать в флягу воду.

– А всё-таки, зачем ему эта вода? Пить? – уточнил француз.

– Может, и пить... Но я так думаю, князь собирается ею окропить те египетские саженцы, которые мы посадили.

– Одной-то флягой? Воды-то здесь всего ничего...

– Он её разбавит с местной водой. И всё.

– А в результате? – не унимался Альберт.

– Через несколько лет они дадут первый урожай. Из египетских ягод сделают вино. Его снова принесут сюда, выпьют у колодца. Снова зачерпнут воды. И... и всё повторится...

– Какая-то извечная цепь получается: вода – вино – вода – вино... – заключил Альберт. – Что-то мне это напоминает...

– Может быть, известный сюжет из Святого Писания? – уточнил Николя.

– Какой же?

– Когда Иисус из воды сделал вино...

Альберт с удивлением посмотрел на друга.

– Так князь Голицын...

– Нет! Эта мысль мне в голову пришла только что! – рассмеялся Николя.

От его смеха вновь залаяла собака, но тут же замолчала. Альберт поставил ведро рядом с колодцем и ожидал друга, который тем временем складывал флягу в холщовый мешок, отойдя на несколько метров в сторону.

За его спиной находился добротный каменный дом. Ещё когда они подходили к колодцу, Николя сказал, что под ним находится винподвал. Это главный винподвал в имении Шитта, и, как теперь чувствовал Альберт, вино там хранится отменного качества. Вот бы его попробовать!

ВВоронин_Тайна с..._Лозы

Тут же ему подумалось, что наличие этого винподвала в непосредственной близости от колодца, вовсе не является случайностью. Это более чем закономерно. Та же самая цепь: вода – вино – вода – вино. Только проявлена она в виде: колодец – винподвал... Ему даже захотелось побывать в этом винподвале.

Но тут же мысль его перенеслась к моменту, когда Николя бросал в колодец золотую пластину и она блеснула в толще воды, уходя в глубину. В тот же момент он явственно почувствовал во рту привкус вина. Но странное дело – не того, которое они с Николя только что пили, а совсем иного...

Альберт перевёл взгляд на долину, которая раскинулась у его ног до самой Балаклавы, сейчас предстоит её пересечь. Но... Долину он не узнал. Точнее сказать – контуры гор, её окормляющих, были те же, а вот сама долина... Что это за люди? Да ещё в таком множестве...

Альберт стоял и как завороженный смотрел на открывшуюся ему картину...

2

То, что он увидел, и в самом деле было удивительно. На значительном пространстве стояли, сидели либо же ходили какие-то странные люди. Странность их заключалась в одежде, которую можно назвать смесью кожи, верёвок и металла. Чем-то она напоминала древнюю кольчугу. Все эти люди были бородаты, длинноволосы и крепкого телосложения. Можно подумать, что это какой-то большой воинский отряд. Либо же огромное театральное действо. Но почему оно устроено в такую рань, и где тот режиссёр, который переодел и направил сюда такую массу народа?

Да, да, на этих людях были воинские доспехи. Но очень древнего вида, надо полагать. А вот оружия с ними не было никакого!

Тут же Альберт обратил внимание, что недалеко от него расположился какой-то важный воин, возможно – вождь. Рядом с ним была установлена огромная ёмкость, напоминающая котёл. Её ещё можно назвать чашей, ибо доверху она была наполнена тёмной жидкостью. Явно это не вода...

Другой воин в доспехах подошёл к чаше, вождь самолично зачерпнул из него жидкость и торжественно передал воину. А то, чем он зачёрпывал из чаши, было не лоханью, кружкой либо черпаком, а... рогом. Большим рогом! Причём, отороченным металлической каймой.

Воин выкрикнул какие-то слова и стал жадно пить из рога, а осушив его, крякнул и вернул вождю. Следующие движения показались Альберту весьма неуклюжими. Да он пьян! Конечно, пьян... А рог был заполнен ничем иным, как вином. И в чаше тёмная жидкость – тоже вино...

Только теперь он обратил внимание на поведение людей. Одни были веселы, смеялись и жестикулировали, а другие – чинно сидели в стороне, ожидая своей очереди... к чаше.

Так это же пир! Просто устроенный в виде какого-то особенного воинского обычая. Как интересно... И все пьют из одной чаши!

Альберт на мгновение перевёл взгляд на ту область Балаклавской долины, где располагалось имение Шитта. Сейчас эта долина была абсолютно голой – никаких строений поблизости. Зато рядом... Точнее, на небольшом плато, располагавшемся сразу за имением Шитта, стоял какой-то агрегат. По размерам его можно сопоставить с большим снопом сена. Только это вовсе не сено было, а нечто иное. Ибо оно поблёскивало на солнце так, как отливает металл. Точнее – медь. Этот агрегат по форме был похож на чашу с вином, из которой пили древние воины. Только значительно больше этой чаши...

Альберт подумал о том, что он уже смотрел на это плато сегодня. И никакого агрегата, то есть гигантской чаши, там не заметил. Если бы чаша там находилась, он непременно обратил бы внимание на неё... Может быть, это люди, которые сейчас пьют вино, её приволокли с собой?

Француз повернул голову в направлении колодца и громко спросил у Николя:

– Что это?

Николя как раз управился со своей поклажей и уже подходил к своему другу. Увидев явно встревоженного Альберта, уточнил, что тот имеет в виду. Француз указал рукой на долину и... обомлел. Никакого агрегата-чаши на плато, никаких пирующих воинов и тем более никакой чаши с вином.

Снова залаяла собака. Альберт никак не мог понять, куда всё подевалось. Он затряс головой, пытаясь прийти в себя, но видя, что увиденная картинка не возвращается, почти прокричал:

– Куда всё подевалось?

– Да что подевалось? Ты можешь мне объяснить?! – взвился Николя.

И Альберт стал рассказывать другу всё, что ему привиделось. Причём, он стал добавлять какие-то мелкие подробности, на которые сразу не обратил внимания, а теперь в его голове они всплывали одна за другой, как цепочка: вода – вино – вода...

Рассказ Альберта занял не менее пятнадцати минут, хотя фактически видение, которое он лицезрел, было перед его глазами лишь мгновение. Николя слушал его, не перебивая, а затем заключил:

– Ты вашего писателя-фантаста начитался, вот в голове...

– Какого фантаста?

– Да Жуля Верна!

– Ничего я не начитался, – обиделся Альберт, – и причём здесь Жуль Верн? Я всё видел...

Николя вздохнул. Видя, что своего друга переубедить невозможно, он лишь махнул рукой: «Пошли!».

Альберт сделал шаг вперёд, но его так повело в сторону, как будто бы не воин, которого он только что видел, а он сам осушил целый рог вина.

Николя подхватил друга за локоть.

– Да ты, брат, пьян! Вот оно что... А я всё не могу понять, что за чепуху ты мне рассказываешь!

Альберт понял, что сейчас ему предстоит пройти через то место, где стояла чаша с вином, и он попросил Николя держать его крепко за руку. Мало ли что...

Николя ухватил друга, и так они прошли около десяти минут. Потом Альберт освободился от объятий друга и сказал, что дальше будет идти сам.

– Хорошо, – сказал Николя, – иди. Но помни свою главную задачу – ты должен протрезветь.

– Я трезв.

– Да я вижу...

Альберт ещё раз посмотрел на плато, где ему привиделась гигантская чаша, и спросил:

– А какое вино мы пили?

– Очень хорошее. Не сомневайся.

– Скажи, а скифы, которые здесь выращивали пшеницу, пили вино? – спросил француз.

– Не знаю. Наверное, пили...

Николя на секунду остановился, а затем громко рассмеялся.

– Так ты думаешь, что тебе привиделись скифы?

– Очевидно.

– Не придумывай! Мы с тобой живём в двадцатом веке. Какие могут быть скифы? И забудь то, что тебе привиделось. Люди на смех поднимут.

– Так ты мне не веришь? – не сдавался Альберт.

Николя вздохнул.

– Пошли, пошли.

3

Ко времени возвращения друзей князь Юсупов и в самом деле ещё не вернулся. Здесь Николя оказался прав. Альберт наскоро поел и прилёг отдохнуть. И, естественно, уснул. А глаза открыл от шума. Оказалось, вовсю шла погрузка на яхту. Князь Юсупов всех торопил, а увидев заспанное лицо Альберта, рассмеялся.

– Сейчас без тебя уплывём!

Альберт всё понял и тут же направился в сторону яхты. Но князь Юсупов его остановил и с любопытством посмотрел в его глаза.

– Это правда?

Не понимая, о чём идёт речь, молодой француз лишь вздёрнул плечами.

– Я не знаю, что сказать...

– Ну как же, Николя рассказал, как вы ходили в Золотую балку и тебе привиделось...

Князь Юсупов в двух словах передал суть услышанного. Альберту стало неловко. Почему-то ему подумалось, что его друг решил подшутить над ним, выставив в невыгодном свете. Действительно, мало ли что может привидеться после приличной дозы вина, да ещё на пустой желудок! Вот и князь Юсупов, как человек, склонный к шутке, сделал вывод Альберт, вознамерился поддержать «линию Николая». И в такой, довольно глупой, ситуации проще всего сослаться на плохую память, излишнюю опьянённость либо вообще представить всё как розыгрыш с его стороны по отношению к Николаю.

Не зная, какой из этих вариантов выбрать в качестве собственной защиты, Альберт на секунду задумался и вдруг услышал совсем неожиданное:

– Ты, наверное, Куприна начитался. Признайся, ведь так?

– Куприна? – не понял Альберт.

– Да, писателя Куприна.

– О таком я и не слышал... – сознался Альберт.

– Ты не слышал о Куприне? Право, это неприлично даже...

Альберт вздёрнул плечами.

– Что делать... Я русских писателей плохо знаю.

Князь Юсупов искренне изумился последним словам Альберта. Но на всякий случай уточнил:

– И его рассказ «Листригоны» ты не читал?

– Я же по-русски... – стал оправдываться молодой винодел.

– Ах, да... Но может быть, тебе кто-то рассказал эту историю?

Альберт вообще не понимал, о чём говорит его собеседник, и поэтому уточнил:

– А «Листригоны» – это не из древнегреческого ли эпоса? Нечто подобное я где-то слышал...

Вместо ответа князь Юсупов указал на противоположный берег бухты, как раз в то место, где начиналось глубокое ущелье под названием Кефало-Вриси.

– Видишь, вдалеке четыре дерева по углам небольшого земельного надела?

– Вижу, – быстро ответил Альберт.

Эти деревья он заприметил ещё в первый день своего присутствия в Балаклаве, когда отдыхал после морской болезни. И даже про себя заметил, что находится этот земельный участок в весьма живописном месте.

– Писатель Куприн приобрёл эту землю под сад и желал устроить здесь своё имение, – пояснил князь. – Вёл дружбу с греческими рыбаками и виноделами. А в рассказе «Листригоны» описал то, что видел собственными глазами и, очевидно, участником чего сам являлся. Здесь, в Балаклаве, существует такой обычай, его ещё можно назвать «праздником молодого вина». Греки шли на свои виноградники и наливали в большую чашу, либо иную ёмкость, вино. А затем располагались по кругу, по очереди зачёрпывали и пили. Тебе знакомо влияние молодого вина на организм человека?

– Да, – подтвердил Альберт, – был в моей жизни подобный опыт.

– Так вот, – продолжил князь, – греки потчевали всех вином, пока оно не заканчивалось. Здесь же засыпали, просыпались и снова пили.

Что интересно – называли они себя при этом «листригонами». А как утверждает Куприн, листригоны и есть древние обитатели этих мест. Их ещё в «Одиссее» описал Гомер. Читал, небось?

– Читал...

Теперь Альберт вспомнил, откуда он слышал о мифических листригонах. Но никак не мог представить, что они могли жить именно здесь...

– ...Выходит, – тут же добавил он, – греки позаимствовали у листригонов этот обычай?

– Да. Но довольно странным образом. Нынешние греки, живущие в Балаклаве, были заселены сюда русским правительством после присоединения Крыма к Российской империи. Поэтому у них нет местных корней, и они не могут помнить того, что было раньше. В свою очередь, у листригонов из «Одиссеи» также отсутствовал такой обычай. Можно было предположить, что Куприн всё это выдумал, либо греки, нафантазировав невесть чего, учредили праздник «молодого вина» в виде театрального представления...

И вдруг – твоё нынешнее видение... Конечно, это можно было бы принять за хмельное буйство фантазии, но что-то мне подсказывает: здесь присутствует здравость исторического прошлого.

К тому же, как я понял, ты видел пир, в котором принимали участие не греки и не мифические листригоны, а скифы...

– Возможно, так и есть, – согласился Альберт, – но мне неизвестно, как скифы могли выглядеть. Я плохо знаю вашу историю. Мне лишь Николя рассказывал, что они в древности здесь сеяли и собирали пшеницу. Отчего возникло название – Золотая балка.

– Скифы, действительно, здесь жили, – задумчиво сказал князь Юсупов, – это факт известный. И они вполне могли устроить такой ритуал с вином. Это было в их традициях, надо полагать... Но как в твоей голове соединилось всё это воедино: и усадьба Куприна, и листригоны, и пир скифских воинов, и хутор Золотая балка... И это при том, что ты человек нездешний и в истории Крыма невежественный.

– Через вино, – нашёлся с ответом Альберт, – пьян был...

– Да. Это, действительно, самое рациональное объяснение. Хотя и самое нерациональное...

Вскоре яхта отчалила от стенки, и вот уже Балаклава осталась позади. Благополучно прошли и мыс Айя, который на этот раз был тих и не проявлял свой грозный нрав.

А когда проплывали мимо бухты Ласпи, князь Юсупов подозвал к себе Николя и Альберта и сообщил, что собирается сделать небольшое театрализованное представление «Скифский пир». Оно навеяно тем видением, которое дано было французу на хуторе Золотая балка. Какая-то сокровенная тайна во всём этом присутствует, и её надо попробовать если и не разгадать, то, по крайней мере, приблизиться к её пониманию.

– А что, – вырвалось у Николя, – это отличная идея!

– И, конечно, вы оба приглашаетесь мною принять в этом представлении непосредственное участие, – сказал князь.

– Мы согласны! – быстро ответил Николя.

Альберт знал, что и ранее князь Юсупов привлекал Николя к подобным представлениям, так что нечего было удивляться такому молниеносному согласию с его стороны. А вот он сам...

– А для тебя, – продолжил князь Юсупов, обращаясь к Альберту, – будет особая роль. Ты, кроме всего прочего, должен стать нашим консультантом.

– Я?!

– Конечно. Ведь ты один всё это видел. И способен описать в точности и костюмы скифов, и их поведение... Сможешь?

– Смогу... Пожалуй, смогу, – неуверенно согласился Альберт.

Николя, воодушевлённый предстоящим спектаклем, крепко пожал руку своему другу.

– Поздравляю! Ты теперь – консультант. Поверь, это многое значит.

Для самого же Альберта слово «консультант» преобразилось в «консул», и он представил на мгновение себя в виде какого-то важного римского сановника, который сидит в амфитеатре и раздаёт рекомендации снующим по сцене артистам. Забавно...

А ещё ему вспомнились слова Льва Голицына о том, что они с князем Юсуповым молятся одному и тому же богу, то есть – Дионису, но всяк по-своему.

Теперь же князь Юсупов задумал нечто необыкновенное: соединить воедино два основных предназначения Диониса – виноделие и яркое массовое зрелище в виде театральной постановки «Скифский пир». Интересно, что из этого может получиться.

В этот момент Альберту захотелось прочесть «Листригонов» Куприна, чтобы сравнить то, что написал писатель, с тем, что привиделось ему самому. Он обратился с этой просьбой к Николя, тот пообещал раздобыть эту книгу и перевести её Альберту.

---------------------------------------------------------------------------------------

Воронин В.В. Историческая серия «Русский мост». Трилогия 3. Книга первая. Золотой Дом для птицы Феникс. – Книга вторая. Тайна с  привкусом вина. – Книга третья. Зеркало Исиды. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2017. – 520 с.

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.