Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Ирина БОХНО

Ирина Бохно

Самобытный автор, чувственная поэтесса, великолепный журналист — Ирина Бохно была хорошо известна в журналистских и писательских ...

Читать далее

Аркадий ЧИКИН

Акадий ЧИКИН

Член Союза писателей и Союза журналистов России. Лауреат общегородского форума «Общественное признание» (2007) и Национальной ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Валерий ВОРОНИН. Зеркало Исиды

адеев_мыс айя

Отрывок из романа «Зеркало Исиды». Часть 1. Женщина-птица

Случай на Айя

1

Ко мне, в кабинет следователя, ввели двух перепуганных людей. Я предложил им присесть и задал первый вопрос: «Что вы делали на мысе Айя?». Один из них, очевидно, старший, тут же ответил:

– Там лесной кордон. Была наша смена дежурить...

Я удовлетворённо кивнул головой. Предварительные сведения о случившемся уже лежали у меня на столе. Теперь предстояло разобраться в сути дела. Передо мною сидели лесник и его помощник. Рекомендовались эти люди с лучшей стороны. Галлюцинациями никто из них не страдал, впрочем, как и излишними фантазиями тоже. И тем не менее...

– Что же вы конкретно видели? – уточнил я.

– Женщину, – продолжил старший.

«Я взглянул на листок бумаги. Этого старшего звали Виталием. Виталий Сотиненко. В местном лесхозе он работал более десяти лет. Один раз награждён грамотой. Непьющий.

– Вы пили в этот день? – спросил я.

– Нет, – за старшего отвечал его помощник, – очень жарко сейчас.

– А вечером?

– До вечера ещё надо было дожить, – заключил Сотиненко.

Я понял значение его слов. И в прямом, и в переносном смысле. И тут же уточнил:

– В котором часу это случилось?

– После трёх, – быстро сказал помощник.

– Да, после трёх, – подтвердил лесник, – я как раз собирался тент переставить.

«Тент здесь ни при чём, – подумал я, – а вот то, что это было в пятнадцать часов, крайне важно. Лето, жара, у людей могут случаться солнечные удары, просто перегрев...».

– И что эта женщина делала? – спросил я у Сотиненко.

– Она стояла на краю обрыва, – ответил лесник.

– Долго?

– Не знаю, – он вздёрнул плечами.

– А может и не стояла, – поправил его младший, – просто подошла и прыгнула. Сходу!

– Вы были внизу? – уточнил я.

– Да, у самой кромки воды, – снова первым ответил помощник.

– А какова высота скалы мыса Айя?

– Более пятисот метров, – это уже сказал Сотиненко.

– И вы увидели её на самом обрыве?

– Да. Мы снизу часто наблюдали, как туда подходят разные люди, – продолжил лесник, – постоят-постоят и уходят... А эта вот – прыгнула!

– Прямо на вас?

– Нет, чуть правее... Скорее всего, она летела в море... А мы стояли на берегу, – ответствовал лесник.

– Так дух захватило! – не выдержал его помощник. – На тебя сверху камнем летит человек...

– Вы уверены, что её никто не толкнул?

– Рядом людей не было, – сказал лесник, – по крайней мере, в нескольких метрах от неё. Сама прыгнула.

– Хорошо, – подытожил я, – с этим всё ясно. А теперь о главном...

– Да, – быстро сказал помощник лесника, – она расправила руки, как крылья, как будто попыталась планировать. Я даже подумал, что она из числа этих, как они... Ну, есть такие экстремалы, что прыгают с небоскрёбов или скал, а затем открывают парашюты...

– Есть такие, – подтвердил я.

– Вот и эта, – продолжил помощник, – вначале махала руками, но парашют-то не открывала. Не было его!

– Да, после этого жутко стало, – поддержал его Сотиненко, – помочь ничем нельзя...

– А она возьми – и взлети! – добавил помощник лесника. – Как это у неё получилось, ума не приложу.

– Я чуть в обморок не упал, – добавил лесник.

– Стоп! – я ударил ладонью по столу.

Последние слова лесника заставили усомниться в их правдивости. Как это – «взлетела»?

– Как это – взлетела?! – по складам прочеканил я. – У неё что, крылья выросли?

– Так точно, – по-военному ответил Сотиненко, – руки стали, как крылья. Она ими громко захлопала и шмыг – в небо...

Я взял чистый лист бумаги и несколько раз написал: «Маразм». Затем смял лист в комок и бросил в урну. Но промахнулся. Комок отлетел к помощнику лесника и тот осторожно его поднял.

Я кивнул в направлении урны, и помощник аккуратно уложил его на самое дно. Так, продолжим...

– А вы уверены, что это была не птица? – уточнил я. – Сидел на краю обрыва крупный баклан...

– Бакланы туда не долетают, – поправил меня помощник лесника.

– Ну хорошо, не баклан, – согласился я, – допустим, большой ворон. Или орёл. Есть там такие?

– Есть и вороны, и орлы... – неуверенно сказал лесник. – Но что же мы человека от птицы отличить не сумеем? За кого вы нас держите?

Я не сдавался.

– Ну, хорошо...

Резко развернувшись, я встал из-за стола и подошёл к окну. Глазомер у меня был неплохой. Да и все объекты за ним, то есть за окном, давно «пристреляны».

– Видите дом на пригорке? – я указал рукой в направлении особняка с красной крышей.

– Видим, – ответил Сотиненко.

– Сколько до него метров?

– Ну, допустим, триста.

– Свыше четырёхсот, – поправил я, – и что, если на конёк крыши посадить петуха или человека, вы различите, кто есть кто?

– Вот он – глазастый! – выдохнул лесник и указал на помощника. – Всё видит, как орёл.

– Ага, – улыбнулся помощник и добавил: – Она была блондинка.

– Кто? – не понял я.

– Эта женщина, которая птица...

– Блондинка, блондинка, – подтвердил Сотиненко, – когда подлетела поближе, я тоже рассмотрел белые волосы...

– Ладно! – строго сказал я. – Спасибо за ценную информацию. Вы оба свободны. Если понадобитесь – вызовем!

– Естественно, – с готовностью согласился помощник лесника. А Сотиненко лишь кивнул головой и молча вышел из кабинета.

Когда дверь захлопнулась, я громко сказал:

– Висяк! Глухой висяк! Женщина-самоубийца бросилась с полукилометровой скалы вниз и вдруг, сделавшись птицей, унеслась в небо. А кто у нас потерпевший? Эти двое...

2

Данную историю можно было в будущем рассказывать как курьёз своим друзьям, особенно под стопочку водки. Наверное, не будь её продолжения, я так бы и поступил. Но...

Где-то через неделю мы нашли ещё двоих свидетелей. Это пара молодых людей – студенты откуда-то из Сибири. Они в этот день и приблизительно в это же время были на мысе Айя. Только не возле воды, где лесники, а на самой вершине. И видели там одинокую женщину-блондинку. Конечно, сейчас блондинок хоть пруд пруди. И одиноких – предостаточно. К тому же, студенты не видели, чтобы она падала. Тем не менее, описание её удалось сделать.

Тут же по городскому телевидению прошло наше сообщение о том, что на мысе Айя потерялась женщина с такими-то приметами. Я ждал, что кто-то из местных жителей откликнется. Всё-таки человек не иголка. У каждого из нас есть родные, друзья...

Скажу несколько слов о мысе Айя. Место это для многих людей притягательно во всех отношениях. Я бы назвал его уникальным, если бы не странная особенность его. Здесь регулярно исчезают люди. Не часто. Но один-два случая за год бывают. Одних, если они заблудились, находят. Но бывают и смертельные случаи. Но главное – есть и таковые, объяснить которые ничем нельзя. Люди как бы исчезают насовсем. Я сам занимался одним подобным эпизодом. Даже помню имя потерпевшего – Алексей, парень лет шестнадцати. Но были и другие. Все наши поиски окончились ничем. Если бы кто-то из них упал вниз (что вероятно), всё равно следы его отыскались бы, но...

Позже я узнал, что подобное случалось и раньше. Интересно, кто-нибудь ведёт такую статистику? Надо бы об этом месте знать побольше. Возможно, существует система, когда подобное происходит – время суток, года либо же интервалы между ними. Вообще-то это дело не для следователя, а для учёного. Правда, мне попалась на глаза одна книжонка. Кажется, её написал севастопольский журналист. В ней речь шла о подобном. Автор делает предположение, что в определённые моменты на мысе Айя (либо его окрестностях) возбуждаются определённые точки. Если там случайно окажешься – можно и пропасть безвозвратно. Повторюсь – это лишь версия. Её ни подтвердить, ни опровергнуть никто не может. Но в любом случае мыс Айя вызывает у исследователей живейший интерес. Я же к исследователям, особенно мистического толка, себя не отношу. Для меня важен факт и его материальное подтверждение. У всего сущего оно имеется, главное – поиск вести в нужном направлении.

Кажется, я несколько увлёкся общими рассуждениями о мысе Айя. Ситуация же с якобы прыгнувшей со скалы женщиной разворачивалась сама собой. Мне в отдел позвонила пожилая женщина, пенсионерка Генриетта Ивановна, и сообщила, что у неё пропала постоялица с приметами, которые были схожи с теми, что мы давали в бегущей строке на телеэкране. Вообще-то я подумал, что это розыгрыш. Если судить по имени-отчеству звонившей. И даже предполагал, откуда дует ветер. У нас в отделе работал следователь, который просто обожал розыгрыши. Тем более, если были они к месту. А в данном случае – как раз к месту.

Я объяснюсь. Это дело в моей практике следователя было последним. Мой рапорт уже подписан. Осталось соблюсти кое-какие формальности. Одна из них – закрыть дело с женщиной-птицей. Более дурацкую концовку трудно подыскать. Но надо выходить из данной ситуации с честью, и я старался, как мог...

Самое удивительное, что эта Генриетта Ивановна оказалась настоящей. На следующий день я побывал у неё дома. Там остались вещи пропавшей постоялицы: красный рюкзак, кое-какие тряпки, коробочка, в которой лежала бижутерия и прочая дребедень. Ничего интересного я не обнаружил. И лишь в последний момент, заглянув под подушку, я нащупал твёрдый картонный квадрат. Говорю «нащупал», потому что находился он под льняной простынёй. Я отдёрнул её и увидел блокнот, по величине совместимый со школьной тетрадью.

Я взял его в руки и вопросительно посмотрел на Генриетту Ивановну.

– Ваша вещь?

– Нет, не моя, – хозяйка квартиры отрицательно мотнула головой.

Я тут же открыл блокнот. Было ясно, что спрятала его постоялица. Интересно, от кого?

Конечно, я подумал, что, возможно, держу в руках её дневник. И первый же лист не обманул моих ожиданий. Это были отрывочные сведения о какой-то поездке. Возможно, сюда, в Севастополь. Вот – столбиком цифры, номера каких-то поездов, мысли вслух...

– А откуда приехала ваша постоялица? – уточнил я.

– Кажется, из Новгорода... – замялась хозяйка.

– Из Нижнего или Великого?

– Не помню я...

На второй странице моё внимание привлекло четверостишие. Вообще-то стихи между рядами цифр и напутствий самой себе, типа «позвонить соседке» или «отдать долг за квартиру», смотрелись неестественно. Я подумал, что попали они сюда случайно.

– Да, – уже уверенно сказала Генриетта Ивановна, – точно, из Новгорода.

Я согласно кивнул головой. Из Новгорода так из Новгорода. В конце концов, даже если таких городов два, найти человека с известными тебе данными не составит труда. А я, благодаря Генриетте (она попросила называть себя без отчества), знал, что остановилась у неё некая Анастасия Владимировна Балицына. Я уточнил:

– Вы ничего не перепутали, может быть не Балицына, а Галицына?

– Нет, нет, – Генриетта протестующе махнула рукой, – именно Балицына. Я ещё говорю ей, мол, такая редкая фамилия, так сходу и не запомнишь. А она ответствует, что в её роду были балии, отсюда и фамилия.

– Балии? – я весь напрягся.

Дело в том, что я сам работал следователем в Балаклаве. Собственно, и жил в ней. А это так сильно по созвучию похоже на «балий». Сюда, к Генриетте, я из Балаклавы и приехал. Впрочем, не думаю, что здесь есть какая-то связь.

– Да, балии, – уверенно подтвердила хозяйка квартиры. – Настя мне несколько раз называла это слово. Я его запомнила.

– Вы её звали Настей?

– Ну да. Она же молодая.

– А сколько ей лет?

– На вид – около сорока.

– А по паспорту?

– Не помню я... Да и зачем мне её возраст?!

Я согласно кивнул головой и посмотрел на часы. Надо сделать срочный запрос в оба Новгорода. Мало ли что. Может быть, у этой женщины просто резко изменились жизненные обстоятельства, и она срочно вернулась домой, не успев предупредить хозяйку снимаемой квартиры.

– А эта Настя, – уточнил я, – она красива?

– Очень! – выдохнула Генриетта.

– И вы утверждаете, что ни с кем из мужчин она здесь не общалась?

– Ни с кем! По крайней мере, сюда не водила никого и мне ни о ком не рассказывала.

Я улыбнулся.

– Да вы сами, небось, запретили ей приводить сюда посторонних! Знаю я вас...

Генриетта слегка поджала губы.

– Такого уговору у нас не было.

Я не стал развивать эту тему. Не было так не было. Попрощавшись с хозяйкой, я взял с собой обнаруженный мною блокнот – почитать на досуге. Может быть, что-то интересное для себя и отыщу. Хотя, если честно, брать блокнот мне очень не хотелось. Я желал быстро завершить «странное» дело, а вместо этого сам полез в какие-то дебри.

3

По нашему запросу из двух Новгородов мы получили соответствующие ответы. В Великом такая дама не проживала. А вот в Нижнем – числилась. И даже по оперативным сведениям действительно отправилась на отдых в Крым. Эти «оперативные сведения» предоставила её соседка по лестничной клетке, которой было поручено поливать цветы на балконе на время отсутствия хозяйки. Узнал я и то, что Настя Балицына отличалась кипучей энергией, слыла устроительницей всевозможных выставок, семинаров и форумов различной направленности. Словом, вела активный образ жизни, и многое у неё получалось. По крайней мере – такое внешнее впечатление осталось от кипучей деятельности этой женщины.

Учитывая, что она по-прежнему нигде себя не проявила, можно было сделать вывод, что с Настей, то есть – Анастасией, конечно же, стряслась беда. Самое интересное, что её никто не искал. Я поинтересовался составом её семьи и выяснил, что на настоящий момент у неё вообще нет близких родственников. А там, в Нижнем, даже не было мужчины, ни постоянного, ни временного. Так, жила себе одинокая красавица, радовалась жизни, а затем ушла на мыс Айя и, вспорхнув птицей, унеслась в просторы вечности...

адеев,город

Я подумал, что повода у неё покидать этот мир не было никакого. Если, конечно, Настя из Нижнего и женщина-птица – одно и тоже лицо... Именно по этой причине я попросил коллег из Нижнего найти её фото и выслать мне. Хотелось связаться с теми студентами из Сибири, чтобы они повнимательней посмотрели на фото. Может быть, признают в ней пропавшую Анастасию Балицыну.

Почему я так заинтересовался личностью этой исчезнувшей женщины? Всё дело в том дневнике, который я обнаружил под подушкой.

Нет, конечно, дневником в классическом значении этого слова назвать его было трудно. Процентов на восемьдесят текст (если за таковой можно принять обрывки предложений, отдельные слова, цифры и пояснения к ним) был абсолютно бесполезен. Остальные двадцать процентов были отданы стихам. Как я мог понять, писала их сама Анастасия. И походили они на черновые варианты, о чём говорили многочисленные исправления слов и целых строчек. Я вчитался. Отдельные четверостишья или проявленные поэтессой образы мне показались очень интересными. И уже к середине дневника я стал понимать, что это стихи поэтессы высокого стиля.

И ещё я понял, что эта женщина (для себя я называл её только по имени – Настя) очень сильно страдала. Это явно вытекало из строчек её стихов. Причём, сами страдания не лезли напоказ, они томились в глубине, отчего тот, кто читал данные стихи, становился соучастником Настиных страданий.

У меня даже создалось впечатление, что Настя обладает какими-то гипнотическими способностями. И они проявляются через текст тех строчек, которые я сейчас лицезрел.

Вообще-то к стихам я был неравнодушен, как впрочем, к хорошей литературе вообще. В свободное от работы время я нередко зачитывался книгами и даже потихоньку стал писать сам. Но в основном это были литературоведческие статьи, часто связанные с исследованием творчества понравившегося мне писателя. Всё-таки следователя из меня вытравить было сложно...

Один раз в месяц я ходил на заседания нашего балаклавского литературного объединения «Поэтическая гавань». Вот где пир чувств, эмоций и образов! За последние годы я столько всего наслушался, что удивить меня было крайне сложно. Так что Настины стихи явились порывом свежего и, я бы сказал, талантливого ветра.

Наше литературное объединение возглавляла энергичная женщина Франсуаза Воронок. Мы все называли её Азой, не понимая толком, как в таком тихом приморском городке могла жить женщина с таким именем. Так вот она часто говорила, особенно обращаясь к начинающим авторам, что настоящий поэт не тот, кто умело подбирает рифму, а тот, кто страдает. Не все её понимали. Эта непреклонная истина становится понятной лишь с годами...

Впрочем, я, кажется, отвлёкся. Возвращаюсь к Настиным стихам. Как выяснилось, самые последние из них имели непосредственное отношение к тому, что лесники видели на мысе Айя. Скажу сразу, эти строчки наименее удачны, чувствовалось – она писала их второпях. Очевидно, спешила, не заботясь о привычной ей глубине.

Вот они:

                   Во мне урчит таинственная львица,

                   Я чуждая тебе, увы, мой друг,

                   Лишь потому, что, замыкая круг,

                   Лечу к тебе израненною птицей,

                   Мой мыс Айя...

И вот ещё одно:

                               Я уйду на Айя, где ветер,

                               И в потоке огня растворюсь.

                               Я единственная на свете

                               Тебя недостойная грусть...

Там ещё много чего написано. Но даже из этих строчек видно, что Настя действительно имела большие виды на мыс Айя и в поэтической форме выразила то, что лежало у неё на душе. Я больше не сомневался, что Настя-поэтесса и женщина-птица – одно и то же лицо.

Вскоре пришёл ответ из Сибири. Наши студенты-свидетели не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть идентичность видимой ими женщины-блондинки и фото Насти. Впрочем, для меня это уже не имело никакого значения. В конце концов дело с женщиной-птицей было закрыто и я ушёл на пенсию. Теперь у меня было много свободного времени, и я мог распоряжаться им по собственному разумению.

Надо сказать, в отставку я ушёл не по возрасту, а по выслуге лет. И к этому времени ещё был полон сил, энергии и жизненных устремлений.

Через какое-то время один из моих друзей предложил совершить прогулку в горы. Кажется, этим человеком был муж нашей Франсуазы – ещё крепкий, хотя и в возрасте, мужчина по имени Глеб. Он отличался шустростью, проворством, и в его глазах горел огонь. Такое несоответствие почтенного возраста и блеска в глазах, помноженных на быстроту его движений, некоторых пугало. Казалось, что на самом деле кто-то, значительно моложе по возрасту, напялил на себя маску престарелого человека и играет со всеми нами...

 ---------------------------------------------------------------------------------------

Воронин В.В. Историческая серия «Русский мост». Трилогия 3. Книга первая. Золотой Дом для птицы Феникс. – Книга вторая. Тайна с  привкусом вина. – Книга третья. Зеркало Исиды. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2017. – 520 с.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.