Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ЯРКО

Николай Ярко

Поэт. Живет в Севастополе. Лауреат Пушкинской премии учителей русского языка и литературы стран СНГ и ...

Читать далее

Владимир ВРУБЕЛЬ

Владимир Врубель

Почти десять лет живя в Германии, Владимир Абович по-прежнему ощущает себя севастопольцем и флотским офицером.

«Я ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Василий БОЛОТСКИХ. Повороты судьбы. Война с Финляндией

Война с Финляндией

Читать главу «Служба»

Осенью 1939 года наше обучение неожиданно было прервано из-за начавшейся войны с Финляндией.

Об этой войне сегодняшнее поколение мало что знает, и потому я остановлюсь на этом вопросе более подробно. В 1939 году наши отношения с Финляндией строились в обстановке милитаризации Германии и начавшейся войны. Правящие круги Финляндии усилили военное сотрудничество с Германией, вели шовинистическую пропаганду о создании «Великой Финляндии», которая включала бы в себя и советскую Карелию. Наше беспокойство было вызвано и тем, что граница с Финляндией проходила всего лишь в 32 км от Ленинграда.

Территориальные разногласия с Финляндией были обусловлены событиями, которые произошли ещё в годы гражданской войны. Как известно, Финляндия получила независимость в декабре 1917 года.

Вскоре после этого в ставке верховного главнокомандующего финской армии генерала Маннергейма был разработан план организации «национальных восстаний» в Восточной Карелии и выделены специальные финские инструкторы для создания очагов восстания. Весной 1918 года начались военные операции по захвату Восточной Карелии и Кольского полуострова, готовилось даже наступление на Петроград, но уже летом 1919 года Красная Армия отбросила белофиннов за линию границы. По Тартусскому мирному договору Советская Россия пошла на значительные территориальные уступки.

В 1938 году в условиях надвигающейся угрозы со стороны Германии советское правительство предложило Финляндии военную и финансовую помощь в случае вторжения немцев. Предлагалось также сдать в аренду на 30 лет остров Гогланд с тем, чтобы разместить на нём советские военные базы для флота и авиации. В качестве компенсации предлагали земли в Восточной Карелии. Но эти предложения были отвергнуты, так как общественное мнение и парламент в Финляндии были настроены против заключения каких бы то ни было соглашений с большевистской Россией.

В 1939 году, уже в условиях начавшейся Второй мировой войны, переговоры были возобновлены. На этот раз советская сторона предлагала передвинуть границу от Ленинграда на 90 км, в обмен на территории в Карелии, общей площадью вдвое больше получаемой от Финляндии. Однако и на эти условия финны не согласились, не желая отдавать полосу укреплений на так называемой «линии Маннергейма». Более того, 10 октября 1939 года из резерва были призваны солдаты на внеплановые учения, что означало полную мобилизацию.

В ответ начинается концентрация частей Ленинградского военного округа вдоль границы.

А 26 ноября происходит инцидент в районе посёлка Майнили. Историки до сих пор не имеют единого мнения относительно того, был ли совершён обстрел советской территории Финляндией или это была провокация, специально организованная советской стороной, но 30 ноября 1939 года части Красной Армии переходят границу Финляндии и начинают наступление в направлении линии Маннергейма. Преодолеть её сходу не смогли, и военные действия приняли затяжной характер. Красная армия попала в сложное положение, неся большие потери. Действие наших войск усложняли снежные заносы до трёх метров глубиной и сильные морозы, доходившие временами до 40 градусов, из-за которых стрелковое оружие выходило из строя. Финны сопротивлялись умело, их боевой дух был на высоком уровне. Вступить в переговоры финское правительство упорно отказывалось, и только когда после тщательной подготовки частям Красной Армии ценой огромных усилий удалось прорвать линию Маннергейма, начались переговоры. Теперь Сталин упорствовал и требовал уступок. Финляндия вынуждена была отдать нам часть территорий.

12 марта 1040 года между СССР и Финляндией был подписан мирный договор. Эта «зимняя война», длившаяся всего 105 дней, принесла огромные жертвы с обеих сторон. Погибло и пропало без вести 23 тысячи финских военнослужащих. Число раненых составило 44 тысячи. В связи с подписанием мирного договора, газеты в Финляндии вышли в траурном оформлении, женщины оделись в чёрное и не скрывали слёз. С отошедших к нам территорий было эвакуировано в Финляндию 440 тысяч человек. Потери наших войск были ещё больше – 70 тысяч убитых и 176 тысяч раненых и обмороженных. Финская война показала Гитлеру низкий уровень боеспособности Красной армии, и он стал форсировано наращивать боевую мощь, нацеливая её уже совершенно определённо на восток.

Может быть, кому-то эта война кажется маленькой и незначительной в сравнении с последующей Великой Отечественной, но для меня она осталась навсегда не менее тяжёлой. Я был участником этой войны, свидетелем и могу подтвердить необученность наших войск, некомпетентность части командиров.

25 ноября 1939 года личный состав учебного пункта 73 пограничного отряда был поднят по тревоге, выстроен на плацу и срочно, раньше срока приведён к присяге. После чего мы были распределены по комендатурам. Я с Дорофеевым оказался на третьей комендатуре, откуда нас направили на 10 погранзаставу, расположенную на направлении главного удара Красной армии Реболы-Лендеры-граница. Перед личным составом 10 погранзаставы была поставлена задача снять финский пограничный кордон и тем самым открыть путь нашим наступающим частям.

30 ноября мы приступили к выполнению этой боевой задачи. Построившись в цепь, короткими перебежками мы стали приближаться к кордону. Было тихо и, решив, что кордон оставлен, мы, неосторожно сгрудившись в кучу, побежали к зданию, из окон которого вдруг обрушилась на нас автоматная очередь, сразу скосившая троих. Мы залегли.

Я находился на правом фланге, с той стороны здания, где окон не было, но была открытая дверь. Я решил попробовать проникнуть в эту дверь, так как мы несли большие потери. Я незаметно пробрался в помещение, там никого не оказалось, и только у окна я увидел, к моему удивлению, женщину. Короткими и длинными очередями она умело вела огонь по нашим. Выстрелить в неё я не смог, ведь это была женщина. Мысль работала молниеносно. Я решил в момент длинной очереди бесшумно добежать до пирамиды для оружия, которое располагалось рядом с окном. Мне это удалось, и, прихватив обломок лыжи, лежавший на полу, я притаился за пирамидой. Как только она повела огонь вновь, я одним прыжком оказался рядом и ударил её по голове. Выронив автомат, она медленно опустилась на пол... Как потом выяснилось, это была прачка, член профашистской военизированной организации Щюцкор. Она не успела уйти с солдатами, которые решили сдать пост без сопротивления. Женщину отправили в комендатуру, а её автомат был оставлен на заставе. Наша армия тогда не имела автоматов на вооружении, и поэтому финский автомат «суоми» вызвал у нас живейший интерес, но нам он не понравился. Это было тяжёлое, неуклюжее оружие, с массивным круглым диском, который часто допускал перекос патрона.

А дальше перед нами, пограничниками, была поставлена задача совершать разведывательные и диверсионные рейды по тылам противника. Прямо скажу: опасное, изнурительное и тяжёлое это дело. Ходить по вражеским тылам несравненно страшнее, чем вести открытый бой на фронте. На передовой душа спокойна, только холодная ярость сжимает сердце: вот он враг, перед тобой, и надо стрелять и стрелять в него, пока он не побежит.

В тылу врага противник не виден, он повсюду. Нас подстерегали засады, минные поля, снайперы-кукушки там, где опасности не ожидаешь... Поэтому свои рейды мы совершали главным образом в ночное время. Шли на лыжах по снежной целине, держа палки под мышкой: чтобы по лыжне не могли определить численность группы. В такие группы зачисляли солдат физически выносливых, хорошо ходивших на лыжах, умевших вести огонь с движения, с лёта, не прицельный, но меткий. Перед выполнением боевой задачи мы оставляли личные документы на заставе. Политрук, проводивший с нами беседы, говорил примерно так: разведчики обречены на безгласность. Их героизм не будет расписан фронтовыми журналистами, их труд не измерить числом уничтоженных врагов. Лишь ляжет на стол командующего очередная сводка со словами: «Согласно оперативным данным...» – результат работы людей, забывших обо всём, кроме выполнения боевой задачи.

Задача наша состояла ещё и в том, чтобы парализовать действия финских диверсионных групп, часто заходивших в тыл наших наступающих частей. Мы обнаруживали их базы и уничтожали, на их лыжнях устраивали засады. Иногда сутками, зарывшись в снег, не шевелясь, голодные, мы ждали противника.

И вот, 22 января 1940 года, находясь в такой засаде, я обморозил ноги. Боль в ногах я почувствовал уже после боя, когда мы вернулись на заставу. Не раздеваясь, я лёг на койку и забылся в усталости. К пугающей непослушности обмороженных ног прибавилась резкая боль в груди, временами, словно нож, она врезалась в сердце, и я не мог даже вздохнуть. Когда боль отступала, меня охватывал ужас от мысли, что ноги могут ампутировать. Но на следующий день мне стало лучше, обморожение оказалось необширным, и когда начальник заставы предложил отправить меня на лечение в комендатуру, я наотрез отказался: мне казалось постыдным бежать в тыл, когда мои товарищи будут испытывать лишения и опасности. Начальник не стал настаивать, и через две недели я стал в строй и продолжал ходить в разведку.

Был ещё один запомнившийся случай, когда мне пришлось мобилизовать всё своё мужество, чтобы не прослыть трусом у товарищей. Мы вышли на очередное задание, когда вдруг у меня сломалась лыжа: отломился носок. Нам предстояло пройти большое расстояние в тыл противника, и, поскольку от заставы мы ещё были не далеко, политрук, возглавлявший группу, приказал мне вернуться. Но я поклялся товарищам, что обузой для них не стану, и мы продолжили движение. Я хорошо понимал, что мне будет очень трудно, но не мог поступить по-другому, потому что помнил, как однажды, получив небольшую травму, наш начальник заставы отказался от участия в операции, и личный состав расценил этот поступок как проявление трусости.

В походе, как и ожидалось, было невероятно трудно, лыжа постоянно зарывалась в снег, и мне приходилось не скользить, а фактически бежать, но я не отставал ни на шаг. Несколько раз политрук предлагал мне поменяться лыжами хоть на время, но я отказывался и старался не подавать даже намёка на усталость. Моё терпение, как мне показалось, даже в какой-то степени помогало и группе не расслабляться, хотя всем было трудно.

Военные действия, между тем, на Ребольском направлении развивались для нас неудачно. Части Красной Армии, так стремительно начавшие наступление, в конце января попали в окружение. Более месяца они вели бои, получая снабжение по воздуху: питание и боезапас сбрасывали с самолётов. Финны вернулись на свой кордон, значительно его укрепили и, как нам стало известно, готовились нанести удар по нашей 10-й заставе. Чтобы упредить этот удар, наше командование принимает решение начать наступление на финский кордон и уничтожить его. На 10-й заставе была сосредоточена довольно значительная группировка пограничников, наступление планировалось начать 12 марта.

В ночь с 11 на 12 марта я не спал. Передо мной прошла вся моя жизнь, я вспоминал детство, школу, институтских друзей, родителей, братьев, сестёр и мысленно прощался с ними. На рассвете, ожидая команду «В ружьё!», я вдруг услышал шум, в казарму вбежал дежурный с криком: «Война окончена!» Мы повскакивали, окружили его, и он сообщил, что подписан мирный договор и наша операция отменена. Все стали обниматься, целоваться... Какая радость! Какое счастье! Я чувствовал себя родившимся заново, с этого дня, по существу, и началась моя служба по охране государственной границы, длившаяся двадцать лет.

---------------------------------------------------

Болотских В. Повороты судьбы: Жизнь ветерана. – Севастополь: «Дельта», 2015. – 152 с., ил.

---------------------------------------------------

Читать далее: «Накануне»

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.