Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Николай ЯРКО

Николай Ярко

Поэт. Живет в Севастополе. Лауреат Пушкинской премии учителей русского языка и литературы стран СНГ и ...

Читать далее

Владимир ВРУБЕЛЬ

Владимир Врубель

Почти десять лет живя в Германии, Владимир Абович по-прежнему ощущает себя севастопольцем и флотским офицером.

«Я ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Виктор ПОПОВ. Моя Америка

попов_моя америка_

О т  а в т о р а

Решение, написать эту повесть, пришло ко мне не сразу. Сколько себя помню, я писал стихи.
Еще в школе, влюбившись в девчонку-одноклассницу, я написал свои первые стихотворные строчки:

Кристалл любви, тебя я славлю,
Тобой горжусь, тебя храню,
А надо – памятник поставлю
И жаром сердца обрамлю!

Для юного молодого человека для начала совсем неплохо, на мой взгляд.

Когда учеба в школе была позади, передо мной не стоял выбор профессии, я его уже давно для себя сделал: буду моряком торгового флота и обойду весь земной шар. Все так и произошло – окончив училище плавсостава, работал матросом на пароходе «Брест» от Дальневосточного морского пароходства. В период навигации ходил с караваном судов во льдах Арктики, доставляя всевозможные грузы северянам – продукты, горючее, технику.

Приходилось и вахту на руле стоять,  палубу драить до желтизны, скрести ржавчину с судовых надстроек и красить их – познал, каков труд моряка изнутри. Позже, окончив Владивостокское мореходное училище, прошел по всем океанам и многим далеким и теплым морям, уже радистом, позже – начальником судовой радиостанции, о чем мечтал, как о чем-то несбыточном, с самого детства. Впечатления об этой мужской профессии описаны в моих стихах. Но мне всегда хотелось писать рассказы, повести и, кто знает, может быть, и романы. В этой повести, как и в уже изданных сборниках стихов, в основу положены реальные события с легкой художественной окраской.

Ваш В. Попов

Отрывок из Главы первой «Витёк»

... Витек не зря носил фамилию Таежный, он, словно родившийся в тайге тигренок, уже вдыхал полной грудью тонкий запах кедровой хвои, перемешанный с терпким запахом прошлогодней опавшей листвы.

У самой опушки урочищ Супутинского заповедника разместился ДОК, представлявший собой небольшой хутор в несколько десятков бревенчатых добротных домов с комплексом лесопереработки, где визжали пилы и тюкали топоры.
Школьный отряд разместился в просторной школе, в классах стоял здоровый запах древесины, через распахнутые окна врывалось июньское солнце, пение птиц, было уютно еще и потому, что директор школы их встретила как своих, обогрела добрым словом. Парты были составлены в соседнем классе.

Парни и девчата разместились в разных половинах школы, но после ужина все пришли перед сном послушать, что же там за история у Витька, которую сам Семеныч предложил всем послушать.

Солнце только ушло за ближайшую сопку, а густые сумерки навалились на тайгу. Семеныч предусмотрительно закрыл все окна в школе, чтобы не напустить в классы комаров, и включил свет. Все разместились поудобнее и приготовились слушать Витька. А Витек, как будто кто-то ему накинул лет десять к его пятнадцати, с повзрослевшим лицом, начал свой рассказ.

 

П Е Р В О П Р О Х О Д Ц Ы

Витек и сам не ожидал, что в нем скрыта способность так живо описывать картины далекого прошлого, словно он сам был участником тех событий, когда еще на свете не было ни его самого, ни даже его родителей.

… Длинный обоз с переселенцами из Украины, преодолев длинный и изнурительный путь, наконец добрался до реки, когда начались первые осенние заморозки. Порешили на общем сходе дождаться здесь прихода весны, а тем временем каждая семья делает себе землянки, собирает на весну плоты для перевозки по реке людей, скарба и животных. И застучали топоры, зазвенели койла и лопаты – пошло строительство, надо было успеть до лютых морозов укрыться в землянках.
Дед Витька Михаил был отличным охотником, и сход доверил ему заготовку пищи. Артель была большая, но Забайкалье богато на разную живность и растительность, хватало всем и на день насущный, и на запас в дальнюю дорогу. Дед Михаил и два его напарника, Тарас и Иван, справлялись на славу. Правда, в разгар зимы, когда от их «набегов» косуля и кабан стали уходить от лагеря все дальше и дальше, Тарас наткнулся на медведя-шатуна, и неизвестно, чем бы эта встреча закончилась, не подоспей вовремя Михаил с Иваном. Медведь, стоя на задних лапах, пытался переломить напополам Тараса, овчина на котором была разорвана в клочья, все лицо в крови. Михаил зарычал по-звериному от ярости, бросился с ножом на медведя. Тот, почувствовав опасность сзади, развернулся в сторону Михаила – и тут же нож вошел по самую рукоять в сердце огромного зверя. Медведь, голова которого возвышалась над Михаилом, нелепо наклонился вперед. Туша зверя стала валиться на Михаила, но тот увернулся.
– Дякую, Мышко! – обнял друга Тарас.

– Тарас не попал с первого раза медведю в сердце и этот промах чуть не стоил ему жизни, – рассказывал Витек.

попов_моя америка1

* * *

… Плоты делали на совесть, путь предстоял долгий, река была непредсказуема. Как только лед сошел с реки, так и пошли плоты по реке. Все понимали, что дойти до места – только часть дела, главное его правильно выбрать, это место, и до холодов еще успеть обустроиться. В жизни многое приходится делать впервые, поэтому первопроходцы, стараясь избежать ошибок, поставили во главе вереницы плотов плот Михаила Сильченко как наиболее опытного промысловика-охотника.
В их артели его чаще стали звать Таежным, чем по фамилии – Сильченко, а друзья звали запросто – Мышко, по-украински.
Мышко, чей плот шел первым, нес ответственность за всю артель, и поэтому он, пока плоты шли по реке, неусыпно прислушивался и вглядывался в прибрежную тайгу, подступавшую к реке. И не зря. Иногда оттуда доносилась непонятная речь. Плоты старались держаться подальше от правого берега, где, по слухам, уже простирались земли Китая. Хунхузы, так называли китайских бандитов, были коварны, жестоки и беспощадны. Чтобы исключить любые случайности, ведь на плотах были женщины и дети, Михаил настоял, чтобы на каждом плоту было по большому камню на веревке вместо якоря и чтобы плоты не становились на ночь к берегу. К берегу подходили плоты только с мужчинами, вооруженными ружьями, а кто с топорами и вилами – надо было пополнять запасы дров для костра, сена для животных, остальные плоты стояли «на якоре» на приличном расстоянии от берега. Хунхузы, наверное, уже были оповещены о плывущих по Амуру переселенцах из глубины России, но напасть на плотно идущую вереницу плотов среди бела дня они не могли – плоты без остановки неслись по течению, а если и причаливали к берегу, то ненадолго, да и мужчины были вооружены и очень осторожны – все благодаря прозорливости их вожака Михаила.
Однажды плот Михаила подошел к высокому берегу для пополнения запасов дров и корма для скота, и часть мужчин приступила к покосу травы и сбору дров, когда вдруг со стороны реки, где стоял их плот, раздался выстрел и послышались крики по-китайски. Отряд переселенцев, не скрывая своего присутствия, а наоборот, с воинственными возгласами и во всеоружии, кто с чем был, бросились к берегу, к своему плоту. Хунхузы, побросав свое нехитрое вооружение, рванули с воплями вверх и вниз по берегу, чтобы вырваться от накатывающей на них цепи разъяренных «русских». Вырваться хунхузам из «русского» окружения удалось, но не всем. Один хунхуз неожиданно выскочил из кустов прямо на Ивана Тарасенко – и горько пожалел об этом: огромный кулачище Ивана припечатался ко лбу хунхуза, и тот бездыханно рухнул назад в кусты.
– Ты шо, нэ миг його тыхэсэнько зачэпыть? – выговаривал ему Тарас Грицан. – Хиба так можна, ты ж його вбыв, мабуть.
– Ничого ему нэ будэ, вони живучи, як собаки, – ответил Тарасенко и выдернул за ногу хунхуза из кустов. – Бачишь, вин жывый, дыхае, тильки дуже жовтый, – рассматривал Иван хунхуза, как будто перед ним был редкий вид какого-то существа.
– Та воны уси таки, це ж китайци, тильки дуже погани. И чого воны до нас чипляються? – негодовал Иван.
Хорошо, что Михаил приказал хлопцам, что остались караулить плот, быть начеку и не высовываться из укрытия, что предусмотрительно было сооружено на плоту. Когда группа переселенцев ушла на заготовку дров и покос травы, из-за куста, что рос у самой воды, вылетел длинный узкий нож и вонзился в руку Николаю Колодяжному, пригвоздив его к стене укрытия. Благо рана была пустяковая, чуть кожу прихватило. Николай вырвал нож из бревна и, почти не целясь, выстрелил по кусту, откуда вылетел нож. Из куста раздался душераздирающий крик.
Когда основная группа показалась на берегу, на плечах Ивана Тарасенко, будто он нес барана, болтался перепуганный на смерть китаец и дрыгал ногами, пытаясь высвободиться из рук гиганта, да где там!
Михаил, увидев в кустах у реки раненного хунхуза, сразу все понял и дал тут же команду:
– Отчаливай! – и крикнул Ивану: – Нащо тоби цый поганець, кидай його у воду, вин там швыдче прийдэ у сэбэ. У другому мисци назбэраэмо палыва та йижы для тварыни, айда, хлопцы, поки хунхузы нэ позбиралысь уси разом.
Караван плотов, выровнявшись в цепочку, вскоре исчез за поворотом реки.
Ночь выдалась лунная, и, чтобы не рисковать, артель приняла решение спускаться вниз как можно дальше от этого злополучного места, где была пролита первая кровь, пусть и не по вине первооткрывателей этих диких, но таких невероятно красивых мест. Амур-батюшка, как окрестили первопроходцы эту могучую, полноводную реку, неожиданно пошел с восточного направления ближе к северу, и переселенцы, оставив плоты, направились строго на юг, вдоль Сихотэалиньского хребта, минуя непролазные дебри тайги и болотные топи по долинам рек и речушек.
Часть переселенцев решила идти до самого края земли русской, к синему морю, а Михаил с его верной женой Лукерьей уговорили остальных своих земляков остаться в центре этого благодатного края, где и земли были хорошие, и зверья было невпроворот, да и рыба в реке водилась. По прошлому опыту, первым делом нарыли на возвышенном месте каждой семье по теплой землянке, успели до холодов, а морозы были жуткие, речки промерзали до самого дна и рыба сохранялась только в глубоких затонах. От сильного мороза лед в реке рвало до самого дна, и казалось, что стреляют из орудия. Голодные волчьи стаи подходили вплотную к землянкам, чутким обонянием улавливая запахи съестного. Вой волков выворачивал душу, к нему нельзя было привыкнуть, но можно было терпеть, и переселенцы терпели, а вот с медведем-шатуном было похуже: такой разбойник мог сравнять с землей неприхотливое жилье людей, и мужикам приходилось давать решительный отпор незваным гостям – и на одну медвежью шубу в поселении становилось больше.

попов_моя америка3Летом тайга буквально оживала, жизнь шла своим чередом, уже были построены добротные бревенчатые избы каждой семье. Строили всем миром и боролись за жизнь тоже всем миром. Хуже любого зверя были хунхузы – охотники за легкой наживой. Они выслеживали в тайге тех, кто занимался поиском золота, поиском корня женьшеня, и жестоко убивали людей, забирая найденное. Поселение переселенцев тоже подвергалось нападениям со стороны хунхузов.
Однажды рано утром Михаил, Тарас и Иван отправились на охоту за ближний перевал. В поселке остались в основном женщины, старики да дети. Через некоторое время поселковые собаки стали подозрительно рычать и поглядывать настороженно в сторону китайской территории.
– Поганэ дило, мабуть, зараз хунхузы прийдуть! – с тревогой сказала Лукерья и, схватив в охапку маленькую Ефросинию, выскочила растрепанная из землянки. В тайгу уже бежали ее соседи с детьми и старыми родителями. Лукерью догнал ее здоровенный пес-волкодав по кличке Барон. Собаке этой не было цены, казалось, что она понимает хозяев, как будто она тоже человек, и когда Лукерья крикнула на бегу псу: «Бароша, зови Мышка, иди к Мышку!» – пес с невероятной прытью ринулся в лес, обгоняя убегающих соседей, и, ловко лавируя меж вековых кедров, скрылся в тайге по направлению к перевалу. След своего хозяина Барон брал верхним чутьем, ему не надо было обнюхивать траву – след был свежим.
Охотники уже подошли к вершине хребта и, с наслаждением положив вытянутые ноги на сухую валежину, отдыхали, чтобы потом с новыми силами двинуться вниз, к месту охоты, когда чуткое ухо охотника услышало тяжелое дыхание загнанного зверя. Когда Михаил увидел мчащегося прямо на него Барона, у которого из широко разинутой пасти слетали хлопья пены, ему стало не по себе. Пес, не поднимая головы, молча уцепился зубами за рукав куртки хозяина и потащил его вниз, обратно, в сторону их поселения. Жизнь в суровой тайге научила всех троих к любым неожиданностям, и они правильно оценили поведение собаки.
«Дома беда!» – выдохнул Михаил, и они, как лавина, помчались с горы по направлению к поселку. Впереди бежал верный волкодав Барон. Спасители прибежали вовремя: хунхузы наседали уже «на пятки» беглецам. Михаил только успел крикнуть своим друзьям: «Живыми бандюков не брать!»
Наверное, кому-то из хунхузов все же удалось ускользнуть, потому что охота делать разбойничьи набеги на поселение была навсегда отбита. А первопроходцы продолжали отвоевывать пространство у тайги: заготавливали лес на строительство, выжигали пни деревьев, распахивали поля и растили хлеб. Тайга их приняла в свое лоно.
Вечером после того злополучного набега хунхузов на их поселение, сидя с женой на завалинке, Михаил, обняв Лукерью, сказал, глядя на бескрайние таежные просторы:
– Кто-то покинул Украину, уехав в Америку за океан, а мы вот с тобой открыли для себя этот удивительный край, – и, раскинув широко свои сильные руки, мечтательно взирая на дремучую тайгу, выдохнул: – Это – моя Америка!

Продолжение следует

--------------------------------------------------

Попов В.А. Жизнь продолжается: Стихи и проза. – Севастополь: «Дельта», 2016. – 280 с.

---------------------------------------------------

Об авторе

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.