Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Гидаят МУСАЕВ

Гидаят МУСАЕВ

Ветеран ВМФ СССР, участник боевых действий, полковник в отставке.

Проходил военную службу матросом-срочником на Северном флоте ...

Читать далее

Аркадий ЧИКИН

Акадий ЧИКИН

Член Союза писателей и Союза журналистов России. Лауреат общегородского форума «Общественное признание» (2007) и Национальной ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Виктория МИЛЕНКО. Саша Чёрный на Великой войне

САША ЧЁРНЫЙ НА ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ

Вспоминая поэтов Серебряного века, прошедших Первую мировую войну, историки литературы обычно говорят о Николае Гумилеве. Остальных намечают пунктиром, регулярно забывая сатириконца Сашу Черного (Александра Михайловича Гликберга).

Осенью этого года в Москве, в книжной серии «Жизнь замечательных людей», выйдет биография «Саша Черный», написанная севастопольским ученым, литературоведом, исследователем творчества Аркадия Аверченко и поэтов Серебряного века Викторией Миленко. «Литературная газета+» опубликовала фрагмент из нее,  рассказывающий о фронтовом периоде жизни известного поэта.

Глава шестая. ФРОНТОВИК

Сама жизнь распорядилась тем, чем  был так озабочен Саша Черный после  ухода из «Сатирикона»1. Ему не нужно было больше ни размышлять о законах бытия, ни решать для себя «проклятые вопросы», ни искать новых тем творчества. Теперь все было определено: за него решают командиры, а сам он обрел новый и простой смысл существования – выжить.

Казалось бы, характер дарования Черного указывал ему тот же путь, что и Гашеку, отправившему на фронт своего чудаковатого солдата Швейка. Очень легко поэт мог создать и нечто вроде «Василия Теркина» Твардовского. Но не создал. Саша Черный оставил нам серьезнейший цикл «Война», который впервые опубликует в 1923 году в Берлине, придав ему четкую хронологическую последовательность: «Сборный пункт», «На фронт», «На этапе» и т.д. Все эти стихотворения красноречиво говорят о том, что их автор пережил серьезнейшее духовное перерождение и держался исключительно спасительным словом Божьим. Ему, слабому, ранимому, парящему в облаках человеку, довелось пропустить через себя всю войну – от первых боев под Варшавой до той страшной и мутной авантюрной каши, что заваривалась к февралю 1917 года в окрестностях Пскова. Саша Черный, без преувеличения, видел всё.

А начиналось с малого.

В августе 1914 года ему пришлось вспомнить термины, пришедшие из далекого армейского прошлого: фельдфебель, унтер, «равняйсь – отставить!». Поэт рассказывал, что проходил призывную комиссию в стенах военного училища на Петербургской стороне, где его «сбили» в общий ряд и написали мелом на спине «цифры дикие». Мария Ивановна (вдова Саши Черного. – В.М.) вспоминала, что он был мобилизован из запаса2, назначен заведующим формированием врачебно-лечебных заведений, не переданных войскам, в Петербурге и оказался в 13-м полевом запасном госпитале. Поначалу этот госпиталь не планировали отправлять на фронт, Саше даже разрешили жить дома.

Вдруг все переменилось.

Вольноопределяющийся 2-го разряда А. М. Гликберг (Саша Черный). Варшава, 1914

Вольноопределяющийся 2-го разряда А. М. Гликберг (Саша Черный). Варшава, 1914

Тринадцатый полевой запасный госпиталь включили в состав Варшавского сводного полевого госпиталя №2 Российского общества Красного Креста, приписанного к 5-й Армии3. Сашу Черного забрали на фронт, линия которого тогда проходила по границе с Восточной Пруссией и Австро-Венгрией (Галицией и Буковиной). 5-я Армия дислоцировалась на участке Ковель – Ивангород, имея в тылу Варшаву, где и разместился на первых порах госпиталь. Его развернули в здании Варшавского университета, из которого уже вывезли часть библиотеки и ценное оборудование.

По прибытии на место поэт прошел воинские учения, о чем не без юмора рассказал в стихотворении «Репетиция». Вновь прибывших выстроили посреди двора, напротив соломенного чучела, и велели каждому атаковать и заколоть его или придушить. Побежал и Саша «в атаку», но куда ему, хлипкому интеллигенту! Еле семенит, взмок: шинель в скатку давит, котелок на боку громыхает; сам понимает, насколько смешон. Придушить чучело врага не смог, только песка и соломы наглотался.

В общем-то, ему это было ни к чему – работая в запасном полевом госпитале, он не должен был оказаться на передовой. Однако ужасов на его век хватило. Если первая серьезная августовская операция русских – наступление в Восточной Пруссии – обошлась без участия 5-й Армии, то следующая кровопролитная страница войны, Галицийская битва, коснулась его вплотную. 5-я Армия приняла в этих событиях активное участие, поэтому довелось ему сверх меры насмотреться на искалеченных, окровавленных, раздавленных, обожженных, потерявших рассудок. Потом были Варшавско-Ивангородская, Лодзинская операции немцев…

О том, чем именно занимался поэт на фронте, становится ясно из рапорта главврача госпиталя, написанного 18 марта 1915 года: рядовой из вольноопределяющихся 2-го разряда Гликберг состоял в должности палатного надзирателя в самом госпитале, а также выполнял обязанности по ведению документации в медчасти госпитальной канцелярии. Сам Саша много позднее рассказывал, что «должен был вести списки раненых, писать для них письма в деревню и... извещать семьи о смертях».

Первый военный опыт очень тяжел. Поэт это потрясение пережил, изо дня в день находясь в палате среди жестоко страдающих людей, когда ему начинало казаться, что он теряет рассудок. С нервным истощением он сам попал в лазарет. В его военном цикле есть два стихотворения, где авторские интонации максимально приближаются к отчаянному крику юродивого. Первое из них – «Атака» – появилось под впечатлением от страшных боев под польской Ломжей. Не в силах более ни видеть, ни слышать о крови и смерти, герой, словно в бреду, выдумывает сказку, в которую хочет верить: воюющие стороны на рассвете лавой ринулись друг на друга, изрыгая проклятия, и вдруг в пяти шагах и те и другие остановились. Застыли, обнажив штыки, ждут команды. А ее не последовало. «И вот… пошли назад, / Взбивая грязь, как тесто».

Весна цвела в саду.
Лазурь вверху сквозила…
В пятнадцатом году
Под Ломжей это было.

Весенний сад – не случайная деталь, а совершенно необходимая антиномия. Этакое детское удивление: как же может быть война рядом с цветущим садом?! Отчаяние испуганного человека, призывающего ту волшебную силу, что сможет остановить кошмар. И эту силу он зовет так страстно, что она ему на миг является, хотя и не спасает:

Это было на Пасху, на самом рассвете:
Над окопами таял туман.
Сквозь бойницы чернели колючие сети,
И качался засохший бурьян.

Воробьи распевали вдоль насыпи лихо.
Жирным смрадом курился откос…
Между нами и ими печально и тихо
Проходил одинокий Христос.

Но никто не узнал, не поверил виденью:
С криком вскинулись стаи ворон,
Злые пули дождем над святою мишенью
Засвистали с обеих сторон…

И растаял – исчез он над гранью оврага,
Там, где солнечный плавился склон.
Говорили одни: «сумасшедший бродяга», –
А другие: «жидовский шпион»…
(«Легенда»)

Никто не узнал Христа, но тот, кто рассказал об этом, уж точно узнал. А, узнав, не усомнился.

Состояние мужа не могло не беспокоить Марию Ивановну. В сухих фактах его дальнейшей военной биографии чувствуется ее волевое вмешательство. В марте 1915 года поэт был переведен в штаб 5-й Армии, в Двинск (Даугавпилс), на должность зауряд-военного чиновника. Здесь он служил под началом генерала Евгения Карловича Миллера, впоследствии видного деятеля Белого движения. В штабе у Миллера был железный порядок, и, вопреки ожиданию, перевод сюда из госпиталя не принес Саше Черному облегчения. Он продолжал сходить с ума, и герой его поэтического дневника предчувствовал собственную надвигающуюся истерику, даже смерть от орущих телефонов, наваленной почты («В штабе ночью»).

Довелось поэту пережить и эвакуацию с обычными для нее отчаянием и беготней. К концу сентября 1915 года ранее мирный, тыловой Двинск в связи с неудачами русских войск (Свенцянским прорывом немцев) стал прифронтовым. Начался масштабный вывоз промышленных и административных учреждений – спешный, под артобстрелом врага. Взрывали мосты, жгли пшеничные поля, чтобы не достались немцам.

Штабы поднялись.
Оборвалась торговля и труд.
Весь день по шоссе громыхают обозы.
Тяжелые пушки, как дальние грозы,
За лесом ревут.
Кругом горизонта пылают костры:
Сжигают снопы золотистого жита, –
Полнеба клубами закрыто…
(«Отступление»)

Зауряд-чиновник штаба  5-й Армии А.М. Гликберг  (Саша Черный). Даугавпилс, 1915 г.

Зауряд-чиновник штаба
5-й Армии А.М. Гликберг
(Саша Черный). Даугавпилс, 1915 г.

Вместе со штабом поэт оказался в местечке Режица восточнее Двинска, со стороны которого доносился страшный грохот. Город бомбили с суши и с воздуха. Обороняла его 5-я Армия, и санитарная служба ее штаба, где служил Саша, вела бесконечные списки потерь.

Тем временем наступил 1916 год, последний год в истории Российской империи. Для Саши Черного он начался с очередного служебного перевода: из Красного Креста в ведение медицинской службы Всероссийского союза городов. Поэт стал палатным надзирателем Гатчинского госпиталя. Наконец он смог хотя бы частично вернуться к литературной работе, ведь из Гатчины до Петербурга всего час езды.

Творческие контакты Черного этого времени можно обозначить исходя из последующих событий. Он то ли встречался, то ли говорил по телефону с Горьким. Алексей Максимович в то время был связан с издательством «Парус», при котором решил выпускать альманахи для детей и уже придумал рабочее название для первого выпуска – «Радуга». Он просил у Саши Черного, уже несколько лет работавшего для детской литературы, материал. Также Горький поставил в план издательства сборник «Библейские легенды и мифы» и предложил Саше подумать над тем, какой сюжет великой книги он мог бы адаптировать для детской аудитории. Черный загорелся этой идеей; позже он реализует ее в цикле «Библейские сказки», но уже без Горького.

Переговоры не обошлись и без Чуковского, которого Горький также привлек к работе. Корней Иванович в это время был занят редактированием альманаха «Для детей» при сытинской «Ниве» и тоже просил у Саши что-нибудь. Между ними возобновилась переписка, и 12 декабря 1916 года Черный, отсылая в «Для детей» стишок «Про девочку, которая нашла своего Мишку», замечал: «Если в стихотворении моем что-либо Вам не покажется, позвоните 632-39». Мирные замыслы, детские стишочки… Через четыре дня в подвале юсуповского дома на Мойке произойдет убийство Распутина, и Россия стремительно понесется навстречу катастрофе.

События 1917 года застанут поэта в Пскове, куда его переведут из Гатчины. Там он как сотрудник Управления военных сообщений штаба Северного фронта окажется в гуще заговора, приведшего к отречению императора на станции Дно, а затем как служащий Военного комиссариата Керенского примет участие в подавлении корниловского мятежа. Саше Черному доведется жить и «под первыми большевиками», и «под немцами», и «под литовцами»… В марте 1920 года, устав от политического хаоса и неопределенности, поэт сбежит в Берлин. Начнется новая эпоха его жизни – эмиграция.

Источник: “Литературная газета+Курьер культуры”

Метки записи: ,

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.