Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Леонид СОМОВ

Леонид Сомов

 

Потомственный севастопольский журналист. Член Союза журналистов Украины и России, Союза писателей России. Автор восьми книг ...

Читать далее

Николай ТАРАСЕНКО

Тарасенко Николай Федорович

Советский поэт, писатель, журналист. Член Союза писателей России и Украины. Заслуженный деятель искусств ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Виталий ФЕСЕНКО. В плену у осени

В плену у Осени

Кто такой Виталий Фесенко? Поэт? Прозаик? Публицист? Да. К тому же, талантливый художник и музыкант, а также лауреат «Вечной памяти» — Международного творческого конкурса, а также лауреат премии имени Льва Толстого, к тому же широко известен в Крыму и Севастополе, в Украине и России как автор множества публикаций. И сегодня он отмечает свой 75-летний юбилей, с чем мы его душевно поздравляем. Мы желаем Виталию Федоровичу творческих успехов, крепкого здоровья и счастья.

Эта подборка стихотворений автора, написанных им в разные года, посвящена осени — самой чарующей и поэтической поре года.

Качественная печать календарей оставит осень навсегда в вашей памяти.


...

 

 

Странное утро

Синим,

ранним,

очень странным,

сильным,

буйным,

полным молний

утром, свежим,

ясным,

рыжим,

красных листьев

в чащах полным...

Вот таким

осенним утром

я хотел бы жить

сначала,

чтобы дробь дождя

стучала,

рассыпаясь перламутром,

чтобы утром,

росным утром

пели птиц весенних хоры,

отдавались эхом

горы,

разговоры рек подслушав,

их поймав

в ущелья-уши...

Вот таким

осенним утром

я хотел бы жить

сначала.

Алых,

синих,

бирюзовых,

изумрудных и прохладных,

ярких,

резких,

сильных,

буйных

красок мне

недоставало,

чтобы жизнь мою

раскрасить

свежим запахом сирени,

всплеском бешеного чувства,

чудом вспененного моря,

светом дивного искусства,

чтобы жизнь мою раскрасить…

Крымская осень. Юрий Кондратьев

Осень

Порой нежданно,

до начала декабря,

листом резным

желтеют наши клёны,

но оголяются в бесстыдстве

тополя,

воздев

обглоданные ветром кроны,

хотя кудряв и рыж ещё

каштан.

С концов ветвей лишь

сбросив позолоту,

зеленовато-рыжий

великан платан

не завершил свою

осеннюю работу.

Дразня нас

изукрашенным листом,

его величественно-кружевная крона

последней облетит,

чтобы потом

ковром шуршащим лечь

как бы у трона.

Приятно под ногой

шуршание листвы,

и нет жестокости, глумленья

в том попранье.

И вовсе мы

не бессердечны, не черствы,

а благодарны осени

за знанья,

что нам даёт

классический пример

красивого и тихого ухода,

где есть

необходимость высших сфер

и есть

осознанная

личная

свобода.

Осеннь4

Осенняя песня

Валерию Шевелеву

Ах, как незаметно и как быстро

Винограда лозы подросли,–

Вот уж гроздья влагой тёмной, мглистой

На исходе осени полны.

Хоть морщины лоб избороздили,

Седина украсила виски,

Жизнь судьбой нас светлой наградила

И спасла нас от безрадостной тоски.

Сорваны все кисти винограда,

Но пылают пурпуром кусты,

Это нам от осени награда

За терпенье наше и труды.

Старость нашу мудрость только скрасит –

Поздние плоды так хороши...

Ничего, что сердце наше плачет

Пред разлукой тела и души.

Нет, вино ещё не добродило,

Хоть давно нас выжали года,

В нас ещё играет божья сила,

Хоть от молодости нет уж и следа.

Всё равно мы, как вино, дозреем

И упьёмся мудростью хмельной,

Ведь душой мы вовсе не стареем,

Лишь седеем глупой головой.

 Осеннь3

Крымская осень

Людмиле Танасенко

Жара ушла,

в сентябрь нырнуло лето,

прохладой веет

на исходе дня,

но море и земля

достаточно прогреты,

чтобы теплом своим

ещё согреть меня.

Приходит осень к нам

итогом года,

плодами грузит

истощённую суму,

и благодать дарит

нам крымская природа –

и глазу, и душе,

и сердцу, и уму.

Сентябрьский лёгкий шторм

напомнил свежесть моря,

ветра очистили

бескрайний горизонт,

своей безбрежностью

лишь с небом синим споря,

бездонной синью

заиграл Эвксинский Понт.

Неистов цвет его,

насыщенный, осенний,

поспорить может с ним

лишь бешеный закат

на фоне знойных

субтропических растений

и треска странного

доисторических цикад,

что отпевают

обезглавленное солнце,–

кровавый след

теряется в ночи.

На горизонте

обагренный стронций

окрасил золотом

прощальные лучи.

Когда испепелённый

летний вечер

готовит тайно

долгожданную грозу,

то главный зодчий в небе –

шалый ветер –

бессилен вспенить море,

и внизу

лежит оно –

таинственно и немо,

как бездна,

но бездонней и темней...

Да, всё-таки

оно нам не раскрыло

всех тайн своих

и чудотворности своей.

Но ветр сентябрьский,

свежий, шаловливый,

равнину моря

белой пеной исчеркал,

и зелени плеснул

он в кобальт тёмно-синий

и бурунами

оторочил охру скал.

Как море ожило,

вдруг сбросив свои леты,

и стало молодым,

как тыщи лет назад,

и на берег прибой

выносит раритеты,

что столько лет на дне

таились, словно клад.

И, став ещё белее,

мрамор Херсонеса

колоннами рассёк

волны горизонталь,

не чуя на себе

тысячелетий веса,

вознёс среди руин

упрямо вертикаль.

Начало октября.

Пошли дожди в разведку,

погоды пробуя сломать

привычный ход.

плетая в кроны

жёлто-красные монетки,

Готовит осень

свой переворот.

Вот стали тополя

прозрачнее и строже,

утратив золото

опавшее листвы,

и каждый тёплый день

для нас теперь дороже,

как дар прощальный нам

в преддверии зимы...

новый свет. фото вл. новоселова, крым

Предзимье

 

 Джемме Фирсовой

 

Как сумасшедший конь, промчалось наше лето,

но в том, что мы грустим, никто не виноват,

и не пристало ждать от августа ответа,

ведь он уже швырнул прощальный звездопад...

А осень в плен берёт так мягко и неспешно,

обманывает нас янтарным сентябрём,

но мы ещё пока того не сознаём,

что память о прошедшем безутешна.

И путает хитро октябрь и быль, и небыль,

и пустота молчит из соловьиных гнезд;

но рвутся тополя взлететь в ночное небо,

чтоб опалить листву огнем холодных звёзд.

 

 осень1

Тополиный листопад

 

Осенний небосвод, по-летнему глубокий,

Изъезжен белыми арбами облаков:

На юг несут ветра всегда их в эти сроки –

Невольники стихий, но их удел таков...

И по небу летят стога из белой ваты,

А тополя в тоске качают головой:

«Ну почему мы так прямы, но не крылаты,

Прикованы к земле, не властны над судьбой?»

Седые старики стоят полураздеты,

Ветвями машут вдаль плывущим облакам...

Не вырвать им корней, не унестись вослед им,

Лишь волю можно дать трепещущим рукам.

И щедро оборвав последние обноски,

Швыряют по ветру, не пожалев о том,

Стремясь укрыть листвой те белые повозки,

Но покрывают твердь белесым лоскутом.

Стыдливо палый лист скрывает зелень лета

И, к небу обратясь шершавой стороной,

Лежит, как первый снег, мерцая бликом света,

И осень вновь звучит предзимнею струной.

...

Ноябрь

 

Знакомый тополь гол, и только на верхушке

Прощальный чубчик ветер шевелит,

Оставив для себя поблекшие игрушки.

Зато каштан как золотом облит,

Он рыжей кроной согревает серость будней

И радостно по-прежнему шумит,

А клен – еще раскрашенней, распутней

Кудрявой головой сияет, как венцом...

Что праздника такого безрассудней

Пред неизбежным, ожидаемым концом?

Заламывает осень скорбно руки,

Бледнея нежным, обескровленным лицом.

Есть в увяданье расставанья муки,

Покорность смерти, холоду и тьме...

И так печальны листопада звуки,

Нас предающие безжалостной зиме.

 осень2

Осенние каштаны

Григорию и Ие Шульман

 

Твой лист крылатый, семипалый

Весной зажег свою свечу...

Подсвечник вешний, запоздалый,

Тебе я гимн пропеть хочу.

Хоть в мае все в тебе таится,

Но лист для взлета уж готов,

И нежный аромат струится

От бело-розовых цветов.

И стаи светлых откровений,

Горящих в кронах пирамид,

Готовят нам сюрприз осенний,

Познав пути для обновлений,

Когда свечной шатёр сгорит.

Когда придёт пора каштанов,

Колючий свой сменив наряд,

Освободившись от кафтанов,

Падёт на землю рыжий град.

Замедленно, покинув кроны

И сбросив острые короны,

Летят шары, как в странном сне.

Удары гулкие, как стоны

(но не внутри они – вовне),

Звучат стаккато в тишине:

У осени свои законы.

Щедра природа, столько лет

Она творит свои причуды:

Плодов янтарных гроздья-груды,

И неземной осенний свет,

И пёстрых листьев терпкий цвет,

И небо с мрамором полуды.

Тепло душе от всех щедрот,

Как будто за грехи прощенный

И снова в детство возвращенный,

Ловлю их первозданный плод –

Литой, коричневый, лощёный.

Его с пристрастьем рассмотрю,

Каштан подобен букварю:

Напоминая о свободе,

Он учит нас любви к природе.

И хоть давно я сед и стар,

Осенней предаюсь нирване

И три каштана, словно дар,

Всегда ношу в своём кармане.

...

Северные сны

(отрывок)

Там день сентябрьский с летом смежен

и синь морская из глубин;

бредущий в зиму паладин –

октябрь, как счастье, неизбежен...

Там силуэты тополей

насильно вырваны из неба,

как из ржаной ковриги хлеба,

из синевы осенних дней.

Там волны с белыми чубами,

в прибое находя покой,

играют с красными буями,

обросшими морской травой.

А белый катер, словно пьяный,

с размаху завалясь на борт,

за равелин несётся рьяно,

от шторма прячась в тихий порт.

Ревун у входа в тихость бухты

надрывно, морю вопреки,

горланит глухо, чтоб не мог ты

от моря далеко уйти.

А ёрш-буксир, дымя сигарой

трубы закопченной своей,

всё не отыщет верной пары

среди входящих кораблей.

И судну каждому без лени

спешит открыть, как верный друг,

ворота бонных заграждений

привратник – страж лазурных бухт.

Там, растворяясь в дымке синей,

мелькает вымпел голубой,

теряясь меж воздушных линий

и межпланетною средой;

а в зыбкой хляби горизонта,

где волн размазан рваный шёлк,

вдруг парус вспыхнул бликом солнца

и круто к берегу пошёл.

И словно взрыв на тёмно-синем

его простая белизна,

и восхищает строгость линий

той яхты, что теперь видна:

форштевнь с шипеньем режет пену,

а чаек за корму снесло,

и проплыло, поддавшись крену,

тугого паруса крыло.

А загорелые матросы,

расправив стакселя дакрон,

укладывают в бухты тросы...

Вот мой любимый давний сон...

...

Игра в бисер

 

Николаю Ярко

Играю в «бисер» – слово с музыкой сплетаю

и злато осени со струями дождя...

То искрой вспыхиваю я, то угасаю

и уношусь с печальной птичьей стаей,

то разгораюсь вновь, под ветром трепеща.

То в дивный звук ночной виолончели

вплету глухой сигнал пророчащей трубы,

то вознесут меня крылатые качели,

то в бездну бросят, чтоб из мрачной щели

я вверх карабкался по дереву судьбы

и вновь сплетал венец из слов, мечты, страданий,

закатов грозовых, из счастья и любви,

из неживых камней и из живых созданий,

свиданий с прошлым и нетленных созиданий,

замешанных, как жизнь, на подлинной крови.

И пусть сгорят мечты, на мрачном пепелище,

просеивая прах потерь, побед, утрат,

быть может, кто-нибудь когда-нибудь отыщет

пусть хоть одну, не сотни и не тыщи,

алмазную строку – всего один карат.

осень3

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.