Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Борис КОРДА

Борис Корда

Член Союза писателей России. Член Международной ассоциации писателей — баталистов и маринистов. За повести и рассказы ...

Читать далее

Юрий КРУЧИНИН

Кручинин Ю.Л.

Морской офицер, капитан 1 ранга запаса. Прежде чем стать полноправным хозяином ходового мостика, прошел непростой ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Виталий ЛОЕНКО. Ощущенья

Виталий ЛОЕНКО. Стихи

* * *

О, как светла эта печаль

В кукушьих кликах горлиц!

Цветут миндаль и алыча –

Слащавый привкус в горле.

Миры иные облаков

И этот ветер шалый –

Все ново и сначала –

И праведность,

И муть грехов.

* * *

Вблизи,

Как петушиный гребень,

Гряда громадных сизых туч

И этот

шалый

солнца луч

Дыру

Уже проделал

В небе.

Багров

Пробитый в туче грот,

Сияет свет – вовсю неистов,

И от него

В пространстве мглистом,

Как и в душе –

Переворот.

И не избавиться от строк,

В которых хочется признаться,

Есть чувств возвышенных приток

И мысли в голове теснятся.

И на особенных весах

В уме

Несложно

Жизнь мне взвесить,

Всю жизнь свою,

И мир чудесен,

Когда

есть

просверк

в небесах.

 Мыс Фиолент. Фото Ал.Пучкова

Веха памяти

Мне

невольным вдруг

сполохом дальним

иль костра в отдаленьи огонь:

детский глаз

за разорванной

тканью,

и мороз,

и кибитка,

и конь.

И гнедой этот тяж черногривый,

на снегу обозначив следы,

у колодца стоит,

терпеливый,

пожелавший

напиться

воды.

А хозяин его бородатый,

как добычу несущий ведро,

побывавший непрошенным в хате –

да восходит,

как будто

на трон.

Хоть и делает все он без спроса –

у колодца воистину свой.

Взгляд колючий,

конечно, и грозен,

но небесный

не зря

слышу

звон.

Ведь и вестью он мне небывалой,

и души неспроста вдруг восторг:

мне подарком, мальцу, да немалым

новизны

бесконечный

простор…

Потому – и не зря ж – понимаю

как судьба не проста у цыган:

будто птиц непокорную стаю

подхватил

и несет

ураган.

Ведь похитили

люди у Бога

да магических сил благодать –

в недобре чтоб первейшими стать.

И теперь они

вечно в дороге.

Выживать

только так

суждено

тем, кто богово тратил во зле,

оставляя неправедный след.

И не рвется цепное звено.

И цыган повелитель – баро,

роду изгнанных

вера и вожжи,

быть

властителем

племени должен:

ведь закон выживанья суров.

Мне же встреча –

как знак непременный,

что цыган мне и впрям соплеменник.

Потому, знать, и сполохом дальним

иль костра в отдаленье огонь:

детский глаз

за разорванной тканью

и мороз,

и кибитка,

и конь.

* * *

Еще я на флоте,

еще в Средиземном,

и медленны жизни подводные сроки.

И эта готовность к решеньям мгновенным

в рассветном молчаний в водах Марокко –

коль супер-корабль здесь

поблизости броский,

два крейсера с ним,

шесть эсминцев

подлодки:

не волчья ли стая,

что вцепится в глотку

таящейся рыбине нашей несвойской,

Державы Великой разведчице-рыбе?

Таится близ берега сонная глыба.

И ласточка села

на выступ над рубкой.

Механика всхлип, мысль невольна о доме,

и вечною музыкой флейты ли, дудки

сонаты той «Лунной»

призыв же знакомый.

Еще я не знаю, что вдруг озаренье

мне душу окутало вещею блажью –

еще лейтмотив лишь

невольным смятеньем:

Отечество в здравье –

не это ли важно?!

Теперь вот,

спустя сорок лет,

вспоминаю

невольную музыку флейты ли, дудки

и сам ведь себе я как будто играю

сигнал непременной

тотальной побудки.

* * *

А Шамбала России хороша –

астральное

чудесное

пространство,

российская широкая душа

в роскошном

перламутровом

убранстве.

Там, будто витязи

в колонне конной,

теснятся

золотые

купола.

Там в будущее вход.

Там свет иконный

намешан с синевою пополам.

Струится он.

И хоть

пускай

и смутно –

высвечивает даль,

как сполох утра.

Там в будущее вход.  Там свет иконный  намешан с синевою пополам...

* * *

Херсонеса раскопки,

морем обточенный берег.

Ступаю на камни робко –

в святости их уверен.

Море

как будто

колышет

здесь

времена

былые:

сквозь ветра стенанья злые

воинов клики слышу.

Вражье кипит несметье –

как буря, орда несется...

Крик

человечий

предсмертный,

Господи,

раздается.

Хлынет он,

хлынет,

хлынет,

толщу столетий сминая...

Море скорбит и ныне,

берег родной обнимая.

Херсонесские рскопки...

Собачья вера

Не отвязали в шторм собаку,

что на морском случилось берегу.

Она в ночи – с волнами в драку:

«Порученное верно стерегу!»

А шторм в тот раз особенно был лют

и вал девятый сторожиху смял,

сорвал с цепи,

верша свой

страшный суд,

но верх над сукой

все-таки не взял.

И вот она вошла в сторожку,

бряцая цепью и юля хвостом,

в глазищах-вишнях речь о том,

что сплоховала в шторм немножко.

И рада человечьей ласке,

и к полу льнет – ей здесь покой,

потряхивает мокрой головой,

сама черна, как в свежей краске.

Чуть задремала – тотчас взвыла,

январское ненастье видя вновь,

и пребыванье ее было

меж доброй явью

и тревожным сном.

А отлежалась. и под утро –

блаженна, как паломник в Мекке,

в глазищах-вишнях светом мудрым

собачья вера в человека.

...в глазищах-вишнях светом мудрым собачья вера в человека.

Песня о Царстве Бога

Да,

долетают звоны

с поднебесья,

где нет

безумной роковой вражды

и Бог,

что в небесах

распахнут песней,

не обижает

душу без нужды.

Века плывут

белы,

как облака, –

вот

будто мимо проплывают

замки.

Не подпирают

душу здесь

в бока

расплывшиеся

в песне

Божьи

рамки.

Простор –

какого я не видел никогда,

душа

в нём

благодатно растворилась.

Любовь

её объяла навсегда,

об этом же

и в песне говорилось.

Душа моя,

о, как ты велика,

достигшая

с безбрежностью слиянья!

Плывут

неторопливые века,

и песней в них

плывёт любви сиянье.

Ощущенье

Старый домик –

внутри окон ставни.

Старый домик,

вокруг него – старь:

и иссохший колючий кустарник.

и корявый столетий миндаль.

Дом – у края,

подальше другие:

над обрывом

тот высится дом.

Ощущенье,

что вырос

я в нем,

что хозяева

мне

не чужие.

Вот стою же

и, хоть и прохожий,

мне про давнее

шепчет

миндаль:

будто впрямь

много дней я здесь прожил

и отсюда

отправился

в даль.

Старый домик...

В грядущее врата

А у Крыма

оконечность –

Гераклейское плато,

где окутывает вечность

берег

моря

золотой.

Летом здесь горе на темя –

дымки шелковый платок,

и как будто тает время,

что забилось в закуток.

И до блеска явь нова,

и не наша мнится эра,

в стих здесь

просятся слова

про великого Гомера.

Здесь невольна мысль про грань

между Севером и Югом:

про земной полдневный рай

и тоскливый говор вьюги.

Здесь воистину черта

что означена десницей:

Здесь

Святой Руси

граница,

здесь в грядущее врата.

А у Крыма оконечность –  Гераклейское плато,  где окутывает вечность берег моря золотой.

Об авторе

Виталий ЛОЕНКО

Судьбы и его деда, и его отца были связаны с морем. Сам Виталий Андреевич  выпускник военно-морского училища, офицер-подводник. Служил на Северном и Черноморском флотах.  Участник событий периода Карибского кризиса. Ходил в кругосветные плавания. Затем был на преподавательской работе.

Автор нескольких поэтических сборников, в том числе «Был Храм Девы...», «Звучанье строк», «Руси на верность клятва».

Лоенко В.  Всесилье Вселенной: Собрание сочинений. Часть 2: Стихи, поэмы, роман в стихах. – Севастополь: «Дельта», 2012. – 112 с.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.