Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виктор ЛАНОВЕНКО

Виктор Лановенко_2015

Писатель, драматург. Член Союза писателей России. Лауреат региональной премии Льва Толстого.  Автор более десятка пьес, ...

Читать далее

Мария ВИРГИНСКАЯ

Мария Виргинская

Мария Виргинская родилась в Ленинграде, но ее истинная родина — Севастополь, место действия всех ее произведений. ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Виталий НАДЫРШИН. Маршалы космоса

В. Надыршин. Маршалы космоса

Глава четвёртая

Оберт с недовольным видом бросил на стол письмо.
– Рекламный отдел кинокомпании опять требует ускорить работы по созданию топлива для запуска ракеты. Они уже третий раз об этом напоминают нам.
Рудольф Небель с сочувствием посмотрел на профессора и тяжело вздохнув, пробурчал:
– Работаем по двенадцать часов. И так домой только ночевать приходим… Вернер, где черти носят Клауса?
Рудольф бережно держал в руках небольшую металлическую конструкцию из жаропрочной стали – сопло для подачи в камеру сгорания ракеты двухкомпонентного топлива.
– Герр Оберт, может, отложим испытание? Давайте ещё раз просчитаем скорость подачи жидкого кислорода в бензин. Мне кажется, что скорость протока необходимо уменьшить.
Открылась дверь в мастерскую, и Ридель громким голосом оповестил присутствующих о своем прибытии. Увидев хмурые лица коллег, уже более сдержанно доложил:
– Господин профессор, я нашёл место, откуда можно сбросить наш макет. Это фабричная труба, и, кстати, совсем недалеко от нашей мастерской. С руководством фабрики я договорился.
– Спасибо, Клаус. Думаю, что завтра с утра проверим аэродинамические характеристики конструкции. Как ты выразился, сбросим её вниз. Рудольф, не забудьте фотоаппарат, надо сделать снимок. Откладывать испытание ракетного двигателя всё же не будем. Завтра после обеда, Рудольф, подготовьте топливный стенд. А по поводу изменения скорости подачи жидкого кислорода решим после эксперимента.

Утро следующего дня выдалось на редкость тёплым и солнечным, но небольшие порывы ветра всё же раскачивали кроны деревьев, и это тревожило профессора. Он в раздумье стоял возле фабричной трубы, не решаясь дать разрешение на подъём макета.
– Будем сбрасывать ракету в период затишья, профессор. Нам нужно всего несколько секунд, – сказал Вернер Браун.
Уверенный тон помощника разрешил сомнения Оберта. Профессор в знак согласия махнул рукой.
Деревянный макет двухметровой ракеты довольно быстро подняли на самый верх дымовой трубы. Помогли рабочие фабрики: они закрепили блок на верхней скобе и, обвязав макет верёвкой, ловко подняли её. Ракета на блоке, удерживаемая фиксатором, повисла носом вниз. Фабричные служащие во главе с директором с любопытством разглядывали необычную конструкцию, поднятую на сорокаметровую высоту. Задрав головы, они наблюдали, как сотрудник мастерской старается придать ракете строго перпендикулярное направление, но ему мешал ветер. Стоило убрать руки, как ракета начинала раскачиваться.
Рядом с директором фабрики стоял высокий худой человек с фотоаппаратом на груди. Директор что-то обсуждал с этим человеком и явно не был с ним согласен. Они спорили. На подготовку эксперимента оба мало обращали внимания. Наконец директор, махнув рукой, направился к Герману Оберту.

Профессор и Рудольф Небель стояли недалеко от трубы. Оба сокрушённо разводили руками. Наверху, прикреплённый страховочным поясом к металлическим скобам, Вернер Браун знаками показывал коллегам, что как только ветер стихнет, он сбросит ракету вниз.
Небель покинул профессора, отыскивая нужный ракурс для фотографирования. Клаус Ридель следил за любопытствующими, не давая им слишком близко подойти к месту предполагаемого падения макета.
Директор фабрики на правах хозяина поинтересовался у Германа Оберта о сути эксперимента. Профессор, не отрывая глаз от макета, коротко пояснил, что таким образом он хочет проверить аэродинамику ракеты.
– Если аэродинамические стабилизаторы, которые крепятся в хвостовой части, рассчитаны неправильно, то при вертикальном падении ракета сместится в сторону. Если такое случится, то мы будем вынуждены просить вас, господин директор, об очередном эксперименте.
Что означает слово – «аэродинамика», директор, видимо, не знал и уже собрался задать вопрос испытателю, но в это время ветер наконец-то стих, и Вернер, подав сигнал, дёрнул за фиксатор.
Конструкция устремилась вниз. Небель успел щёлкнуть затвором фотоаппарата только один раз, и макет врезался в землю рядом с контрольной точкой. Профессор Оберт облегчённо вздохнул. Разочарованные скоротечным представлением, зрители стали расходиться.
Неожиданно Рудольф Небель услышал рядом с собой голос с явным иностранным акцентом:
– Позвольте представиться. Корреспондент газеты «Дэйли Экспресс» Сефтон Делмер.
Они пожали друг другу руки.
– В Берлине я по заданию газеты. Собираю материал для серии статей о политической ситуации в Германии. Здесь оказался случайно. Скажите, если не секрет, что за предмет вы сбросили с фабричной трубы?
– Инженер Небель, – представился Рудольф. – Строим ракету для кинокомпании. Сейчас испытывали ракетные стабилизаторы. Это макет. Вообще-то, будем строить суперракету для рейхсвера, – добавил он и посмотрел на журналиста, желая оценить его реакцию на сказанное.
В это время к ним подошёл Вернер. Щёлкнув каблуками, представился:
– Фон Браун.
Журналист мельком взглянул на молодого человека, но руки не подал.
«Подмастерье, судя по возрасту», – решил он.
– Скоро ракеты, подобные этой, отправят артиллерию и бомбардировщики на свалку истории, – продолжил Небель, провоцируя какую-то реакцию англичанина.
Делмер пожал плечами и удивлённо посмотрел на остатки макета:
– Не думаю, господа, не думаю…
Для себя же решил: «Рейхсвер хочет бросать деньги на ветер – – пусть бросает. Полагаю, об этой чепухе писать не стоит».

Вернер фон Браун

Пройдет двенадцать лет, и известный журналист Сефтон Делмер, стоя на развалинах дома в пригороде Лондона, вспомнит этот день. Вспомнит стремительно падающую вниз деревянную ракету и слова, сказанные тем парнем. Жилой дом разрушит ракета, созданная тем самым молодым человеком, которому он не подал руки…

 

Счастливые сотрудники вернулись в свою мастерскую. Один этап в подготовке запуска ракеты завершён.
Экспериментальная мастерская кинокомпании «УФА» провоняла запахом бензина. Клаус Ридель, наполняя небольшой бак ракетного двигателя, пролил его на цементный пол, да к тому же забыл вынести из мастерской открытую канистру.
Довольный утренним испытанием аэродинамических характеристик макета, Герман Оберт вошёл в помещение и, вдохнув отвратительный запах, поморщился. К удивлению своих помощников, шеф не устроил разнос. Это было необычно – сотрудники привыкли получать выговоры за любые производственные нарушения. Видно, успешные утренние испытания благотворно повлияли на их руководителя.
– Вернер, Клаус, немедленно откройте все окна. При такой концентрации паров бензина мы первые взлетим на воздух. И вынесите, наконец, канистру, – только и произнёс Оберт.
Профессор подошёл к своему детищу – ракетному двигателю «Кегельдуэзе» – и внимательно стал разглядывать опытную установку. Сотрудники замерли, ожидая его решения.
Герман Оберт неторопливо ощупал все подводящие топливные трубки, крепление сопла и остальные детали конструкции. Он в задумчивости постоял перед установкой и отошёл от стенда. Судя по выражению лица, результатами осмотра профессор остался доволен. И всё-таки в его движениях присутствовала какая-то неуверенность. Это почувствовали сотрудники.
«Неужели отложит испытание? – – подумал Браун. – Столько трудов…».
Совсем по-другому думал Небель: «Лучше бы отменил пуск. Подача бензина слишком интенсивна – может рвануть».
Клаус Ридель ни о чём не думал. Он вышел с пустой канистрой, унося её на склад горючих материалов.
Свежий воздух проветрил помещение, и Оберт, глубоко вздохнув, глухо произнёс:
– Начинаем запуск. Всем выйти из помещения.
Проследив за исполнением указания, он встал за специальной стальной перегородкой с окошком из бронированного стекла, предназначенного для визуального обзора за ходом испытаний. Мысленно начал отсчёт времени: десять, девять, восемь… ноль – – и нажал на кнопку «Пуск».
К его удивлению, ничего не произошло. Двигатель по какой-то причине не запустился. Выждав некоторое время, Оберт вышел из-за перегородки, и тут же раздался взрыв. Ударная волна отбросила профессора, придавив его к металлическому стеллажу. Он ударился головой о выступающий угол деревянной полки и потерял сознание. Открытые окна мастерской ослабили давление воздуха, дав ему частично вырваться наружу. Раскидав во дворе пустые ящики и перевернув несколько мусорных контейнеров, взрывная волна затихла.
Первым в мастерскую вбежал Вернер. Увидев лежавшего на бетонном полу профессора, он кинулся к нему. Герман Оберт, раскинув руки в стороны, лежал на боку, на лице в районе левого глаза расплылось кровавое пятно. Перепуганный помощник приложил ухо к груди профессора. Учащённое биение сердца шефа успокоило молодого человека. Жив! Сотрудники облегчённо вздохнули.
Прибежавшие на звук взрыва рабочие, актёры и руководство киностудии, убедившись, что руководитель эксперимента жив, по-разному комментировали событие. Все сошлись в одном: «Слава Богу, что остался жив». И только начальник рекламного отдела, загадочно ухмыльнувшись, незаметно покинул мастерскую.
Уже на следующий день во всех Берлинских газетах появились статьи с фотографией летящей в небеса ракеты. В статье самым подробным образом был расписан героический труд кинокомпании «УФА», которая произвела экспериментальный запуск ракеты. Режиссер Фриц Ланг в своём интервью корреспондентам газет заявил, что подобная ракета в кинофильме «Женщина на Луне» доставит космический экипаж на поверхность Луны. Небольшой инцидент во время запуска ракеты, по словам технического консультанта – профессора Германа Оберта, никак не повлияет на будущий старт.

 

Герман Оберт и члены немецкого Общества межпланетных сообщений (молодой человек справа – Вернер фон Браун).jpg

Герман Оберт и члены немецкого Общества межпланетных сообщений (молодой человек справа – Вернер фон Браун)

Тусклый дневной свет, проникающий сквозь единственное окно в больничной палате, затруднял чтение. Это раздражало профессора. Оберт с негодованием отбросил газету. Его левый глаз после операции закрывала марлевая повязка. Читать одним глазом было непривычно и неудобно. Но смысл статей Оберту был понятен. Особенно его раздражало сфабрикованное интервью с ним.
«Это же надо придумать! Падающий вниз макет превратился в ракету, устремлённую к звёздам. Да, фотография Небеля сделала своё дело. Браво, рекламный отдел. Браво!».
Больной не услышал, как открылась дверь. После взрыва слух ещё не восстановился. И только, когда он увидел склонённое к нему лицо, понял, что в палате гость.
– Как вы себя чувствуете, профессор? – тихо спросил Вернер Браун. – Я смотрю, вы уже ознакомились с прессой. Дирекция кинокомпании негодует, конечно.
– Вернер, говорите громче. Одно ухо у меня не слышит, – удручённо попросил Оберт.
Вернер почувствовал, что профессор ещё очень слаб, и поэтому сразу перешёл к делу.
– Герр Оберт, я хотел бы немного переделать конструкцию вашего двигателя. Если вам не трудно, взгляните на чертежи.
Профессор взял в руки лист ватмана и долго изучал его. Наконец, удивлённо взглянув на своего ученика, произнёс:
– Интересно, очень интересно, Вернер. Толщину стенок топливных баков я бы немного увеличил. Хотя… испытания покажут.
– Знаете, профессор, мы с Клаусом придумали, как уменьшить вес ракеты. Нам кажется, что идея стоящая, а главное – сравнительно простая в исполнении.
Оберт заинтересовано взглянул на своего помощника.
– Мы предлагаем стенки камеры сгорания охлаждать поступающим в неё топливом, и следовательно, толщину стенок можно уменьшить.
Герман Оберт задумался.
– Действительно, а почему нет? – – профессор уважительно посмотрел на своего ученика.
– И ещё, герр Оберт. С нами беседовал некий капитан Дорнбергер из отдела баллистики и вооружения. Он предложили нам сотрудничать с его отделом. Правда, Рудольф, когда узнал, что работать придётся под их контролем, ответа пока не дал. Ридель и я – согласились. Ведь открываются неплохие перспективы для исследований, профессор. Как вы считаете?
Оберт ответил не сразу.
– Вам решать, молодые люди, – наконец чуть слышно произнёс он. – Знаете, Вернер, я на какое-то время вышел из строя, что поделаешь. Режиссёру Лангу придётся делать премьеру фильма без запуска нашей ракеты. Директор кинокомпании вряд ли продлит со мной контракт.
Оберт на какое-то время опять замолчал. Затем медленно, словно говорил сам с собой, произнёс:
– Дело не должно стоять на месте. Дерзайте Браун. Да поможет вам Бог.

 

Глава пятая

Берлинская контора барона Магнуса фон Брауна располагалась на Кёнигин-Аугуста-штрассе в трёхэтажном сером здании. Дом имел солидный возраст, как и растущие вдоль него высокие деревья. Очевидно, закладка фундамента и посадка деревьев происходили в одно время. Теперь бывшие маленькие саженцы превратились в высокие деревья и своими кронами доходили до третьего этажа здания. При сильном ветре ветки били по наружным водоотливам и окнам, мешая сотрудникам и самому директору сосредоточиться. Магнус Браун давно уже дал наказ коменданту спилить часть веток, но тому всё что-то мешало.
Кабинет барона выглядел помпезно. Старинная дубовая мебель, тяжёлые шторы на окнах, бронзовая люстра, картины старых мастеров на стенах и разные дорогие безделицы говорили о высоком социальном статусе хозяина. Обстановка кабинета как бы намекала посетителям, что по пустякам беспокоить бывшего министра не следует.
– Сегодняшний день обещает быть спокойным. Директор со своим старшим братом сейчас в кабинете, а потом куда-то уезжает. Отменил все запланированные встречи, представляешь? – с явным удовольствием, прикрыв телефонную трубку рукой, почти шёпотом кому-то говорила секретарь. – Минут через десять, конечно, попросит принести кофе, затем сделает маленький глоток и скажет: «Кофе остыл, фрейлейн. В следующий раз будьте внимательней, прошу вас». Нет, я уже привыкла к этим придиркам и не обращаю на них внимания. Хотя первое время и обижалась, ведь на самом деле кофе-то я всегда приношу очень горячим. Ладно, дорогая, позже поболтаем…
Отставной политик Магнус фон Браун, в свои пятьдесят пять лет выглядел довольно молодо. Этому способствовали его стройная фигура и умение аристократа одеваться. В одежде барон не любил небрежности. По крайней мере, никто из окружающих не давал ему своих лет, и Магнус этим очень гордился. И ещё он гордился своими мальчиками, особенно средним сыном Вернером.
В этот день фон Браун раньше обычного закончил изучение биржевых курсов. На это были две причины: сидящий рядом старший брат Фридрих и поездка на полигон к Вернеру.
Утренние сводки успокаивали. Котировки интересующих хозяина кабинета предприятий, пусть и потихоньку, но поднимались. Вместе с котировками поднялось и настроение барона. Как член правления совета директоров рейхбанка Магнус фон Браун хорошо разбирался в экономической ситуации Германии.
– Экономика страны потихоньку встаёт на ноги. Меня это радует, Фридрих.
– Да, мой мальчик, ты прав, как всегда. Экономика на подъёме. Но скажи мне, кто компенсирует нам, аристократам, моральное оскорбление, нанесённое потерей исконно немецкой земли по условиям Версальского договора? Тем более что от этого договора мы с тобой пострадали ещё и материально.
К снисходительной манере старшего брата обращаться к нему «мой мальчик» Магнус Браун привык. Он не стал вступать с братом в дискуссию, а лишь неопределённо кивнул головой и уткнулся в кипу газет. Старший брат, не дождавшись ответа на свои вопросы, нацепил очки и тоже стал изучать прессу.
Разнообразием газеты не отличались.
– Везде одно и то же: успехи новой власти в экономике и тексты выступлений канцлера Адольфа Гитлера, – ворчал Фридрих Браун. – Тьфу, можно подумать, что до них мы ничего не делали.
Газеты действительно пестрели фотографиями лидера Германии. Новый руководитель страны любил выступать перед своими гражданами и делал это очень умело. Почти на всех своих изображениях Гитлер театрально закатывал вверх глаза, протягивал руки к толпе, прикладывал их к сердцу или возносил к небу, призывая Бога в свидетели.
– Этот бывший ефрейтор далеко пойдёт – оратор от Бога, – глядя на очередную эффектную позу канцлера, произнёс Браун-младший. – Ты, Фридрих, попридержи язык по отношению к новой власти. Не ровен час… Понимаешь, о чём я?
Неожиданно для себя Магнус Браун встал из-за стола, прошёлся по кабинету, оглядел стены, затем решительно открыл дверь в приёмную.
– Фрейлейн, пошлите кого-нибудь в типографию. Пусть купят портрет канцлера. И скажите коменданту, чтобы повесил его у меня в кабинете.
Закрыв дверь, директор внимательно осмотрел стену, прикидывая, где повесить портрет, и остался доволен. Опять открыл дверь:
– Кофе, фрейлейн. Фридрих, ты что будешь пить? – – не услышав ответа, пожал плечами: – Ну, нет, так нет.
Запах кофе из свежесмолотых зёрен всегда действовал на Магнуса Брауна умиротворяюще. Секретарь поставила на стол чашку, заботливо придвинув поближе к ней турку и сахарницу. Барон втянул в себя воздух и, уловив привычный запах, кивнул головой. Секретарь налила напиток, недолив кофе до края чашки ровно на ширину пальца – – так любит шеф.
– Фрейлейн, кофе… – – взглянув на девушку, Браун уловил движение её дрогнувших в ухмылке губ, усмехнулся и махнул рукой. – Свободны, фрейлейн.
Сделал небольшой глоток. Кофе был горячий. Хм… Ожидаемое чувство умиротворения наступило. Магнус фон Браун закрыл глаза. Через минуту шелест переворачиваемой газетной страницы вернул его в реальность. Старший брат с сердитым лицом листал «Фёлькишер Беобахтер».
– Магнус, объясни мне, почему внешняя и внутренняя политика канцлера вызывают у населения Германии однозначное одобрение? Почему? Ведь режим нацистов всё больше подавляет инакомыслие. Запрещены демонстрации. Не так просто стало выехать за границу. Канцлер изгнал из экономической жизни Германии евреев и национализировал их собственность, а они, как тебе известно, связаны с международным капиталом. Выходит, Гитлер выводит иностранный капитал из экономики страны? Как результат – ликвидирован обмен иностранной валюты. Да её практически уже исключили из финансовой деятельности. Правительство заставляет иностранных партнёров переходить с Германией на клиринговые расчёты. Уж тебе-то это хорошо известно.
– Известно, Фридрих. И это хорошо для экономики, поверь мне. Практически не растет инфляция. А новые программы стимуляции трудовой миграции в Рейх немцев из-за границы – – как тебе? Прекрасная инициатива, работы для всех хватает. А это главное. Народ намучился за последние полтора десятка лет. Так что Гитлер, надо признать, оправдывает наши ожидания.
Дверь открылась. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошёл комендант здания. Фон Браун поморщился: раньше такого не было. На левом лацкане пиджака сотрудника красовался партийный значок НСДАП.
«Наверное, он считает, что членство в партии даёт ему право входить ко мне без стука? Ну-ну…», – с раздражением подумал аристократ. Рука потянулась к чашке. Напиток почти остыл. Это ещё больше усилило недовольство барона.
– Господин директор, давайте наметим место для портрета фюрера. После обеда я его по… – – слово «повешу», видно, не понравилось члену партии, и он тут же поправился: – Закреплю.
Браун указал место на стене.
– Закрепите портрет в моё отсутствие, – и небрежно показал сотруднику на дверь.
Логическая нить размышлений была потеряна. Магнус Браун стал перебирать газеты.
– Нет, «Дер ангрифф» даже не открывай, не надо. Одни лозунги и бравада. Геббельс со своим другом Хансом ван Верком её лично для себя создали. Уж лучше продолжай читать «Фёлькишер Беобахтер», – посоветовал Браун-старший. – Я просмотрю биржевые новости ещё раз. Да где же они, чёрт возьми? Вот… нашлись…
В глаза Магнуса сразу бросились заголовки: «Бурный рост рождаемости», «Объем общего промышленного производства третьего Рейха вырос на …».
– Ага, вот интересная статья.
Пробежав глазами текст, он махнул рукой:
– Ну, это я и без них знаю, что проблему восстановления вооружённых сил Германии можно решить путём массированных заказов вооружения и боевой техники. Удивили. Я давно этого жду. Хотя вообще-то меня пока больше интересуют векселя металлургического научно-исследовательского общества – «Мефо». Кстати, тебя, Фридрих, это тоже касается.
Браун-старший отложил газету, снял очки и в своём привычном назидательном тоне произнёс:
– Ты правильно сделал, Магнус, что посоветовал Вернеру уехать из Цюриха. Пусть будет в Берлине. Самое время делать деньги на вооружении. С его навязчивыми идеями изучать ракеты нужно быть поближе к полковнику Беккеру.
– Карл – молодец. Как и обещал, устроил сына в отдел баллистики вермахта. Позаботился и об учёном звании сына: он теперь доктор наук. Правда, непонятно, почему философских наук? Наверное, ради секретности. Сейчас твой племянник, Фридрих, – технический руководитель на небольшом ракетном полигоне. Полковник Беккер приглашает меня сегодня посетить этот полигон. Вернер вместе со своим непосредственным руководителем капитаном Дорнбергером испытывает там новую серию ракетных двигателей. Тебя, Фридрих с собой пригласить не могу, сам понимаешь…
Директор вылил из кофейника в чашку остатки кофе. Посмотрел на часы.
– Время ещё есть. Машину подадут минут через пятнадцать. Может, чего-нибудь выпьем?
– Нет, мой мальчик. Поеду… дела ещё… Передавай привет племяннику.
Проводив старшего брата до двери кабинета, Браун подошёл к висящей на стене карте Берлина, долго изучал её.
– Вот он, Куммерсдорф. В общем-то, недалеко. –
Взглянул на старинные напольные часы.
– Пора ехать.

До Куммерсдорфа, Магнус фон Браун добрался довольно быстро. На въезде в город его должен был ждать Вернер.
«Мерседес-Бенц G4» белого цвета, сверкая под лучами солнца хромированными деталями, в пути останавливался только два раза. Первый раз водитель притормозил среди полей по просьбе своего хозяина. Видно, живописный деревенский пейзаж всколыхнул в его душе воспоминания детства. Барон вышел из машины и долго стоял, разглядывая цветущие поля.
Родовое имение Браунов  – Вирзиц, где он родился и провёл свои детские годы, располагалось в подобном месте. Те же луга и озеро. Такие же аккуратные домики, окружавшие его бывшее поместье.
«Где это всё? Вернётся ли когда-нибудь? Версальский договор… будь он проклят», – в который раз подумал барон. Последний раз окинув взглядом местность, он отогнал от себя ностальгические воспоминания и, тяжело вздохнув, сел в автомобиль.

Вернер фон Браун

Вернер фон Браун

Перед въездом в город водитель «Мерседеса» заметил на обочине военный автомобиль защитного зелёного цвета. Рядом стояли два человека, один из которых был в форме офицера вермахта, а второй в обычном армейском обмундировании. Он размахивал руками и знаками показывал, что нужно остановиться. Барон узнал своего сына. Через минуту Вернер уже обнимал отца. Его костюм защитного цвета был измят, и не терпящий неопрятности в одежде аристократ тут же сделал сыну замечание.
– Папа, – не обращая на это внимания, произнёс Вернер. – Разреши представить тебе капитана Дорнбергера.
Пока господа знакомились, водитель натирал ветошью корпус «Мерседеса». Он, как и хозяин, любил чистоту. К своему огорчению, закончить протирку он не успел – – отец с сыном уже садились на заднее сиденье, а незнакомый капитан на переднее. Автомобили, свернув на объездную дорогу, медленно двинулись в сторону секретного военного объекта.
Узкая просёлочная дорога петляла среди деревьев и кустарников. Несмотря на мягкие амортизаторы, «Мерседес» всё же трясло, словно автомобиль катил по стиральной доске. При каждом толчке Магнус Браун кривился, его усы вздрагивали, но он молчал. Капитан, видя муки барона, извинился за плохую дорогу.
– Ещё немного, господин барон, потерпите. Дальше мы пойдём пешком. Ваш водитель должен остаться возле ворот полигона. Запретная зона, ничего не поделаешь.
Забор из колючей проволоки, сигнальные устройства, щиты с предупреждающими знаками, часовые – всё это произвело большое впечатление на отставного политика. К удивлению барона, вся эта тщательно охраняемая территория оказалась лишь защитным заслоном перед главным объектом рейхсвера – экспериментальным ракетным полигоном.
Магнус фон Браун с удовольствием вдыхал воздух, перемешанный с лесным запахом сосен и едва уловимым запахом гари и пороха.
«Этот аромат трудно спутать. Кажется, здесь действительно происходит что-то важное», – он глубоко втягивая в себя позабытый привкус пороховой гари. Барон с гордостью взглянул на сына.
Впереди показался ещё один забор и металлический шлагбаум, выкрашенный в защитный болотный цвет. Рядом стоял чёрный легковой автомобиль. Ни водителя, ни пассажиров в нём не было.
– Вот наш главный полигон, отец. Здесь я и работаю, – в голосе сына отец уловил горделивые нотки.
Дежурный офицер караульной службы чётко, по-военному отдал честь:
– Господин капитан, полковник Беккер ждёт вас и господ в командном блиндаже.
Лицо обер-лейтенанта покрылось румянцем. Его широко раскрытые глаза, не стесняясь, разглядывали важного гостя – представителя знаменитой фамилии, давшей германской армии пулемёт. Совсем недавно, сразу после военного училища, он командовал пулемётным взводом, и историю этого оружия изучил хорошо. Офицера так и подмывало спросить у важного господина, как поживает его знаменитый родственник. Конечно, он этого не сделал – – субординация не позволяла подобной вольности.
Командный блиндаж представлял собою довольно мощное бетонное сооружение с плоской крышей и торчащими на ней вентиляционными раструбами. Почти весь наружный периметр стен, за исключением смотровой щели, позволяющей следить за ходом испытаний, закрывал высокий кустарник.
Внутри блиндажа стояло оборудование: пульты управления, небольшие стенды с разноцветными сигнальными лампочками и приборами контроля. Выкрашенные много лет назад в серый цвет стены были увешаны различными схемами, инструкциями и прочими нормативными документами. Цепкий взгляд барона сразу отметил, что внешний вид довольно обшарпаннных стен резко контрастировал с белизной развешанных повсюду документов. Было видно, что командный пункт совсем недавно сменил хозяев, у которых не было времени сделать хотя бы косметический ремонт.
Посередине помещения находился длинный стол и ряд стульев, на которых сидели шесть человек. Один из них был в чёрной военной форме. При появлении гостей все встали.
«Вернер говорил, что им передали бывший армейский полигон, предназначенный для испытаний орудийных снарядов и мин», – вспомнил Магнус Браун, оглядывая блиндаж.
Дверь открылась, и вошёл небольшого роста, с загнутыми вверх усиками человек в наглухо закрытом комбинезоне защитного цвета. Козырёк надвинутой на лоб фуражки скрывал глаза. Человек протянул для приветствия руку, и только тогда Магнус Браун узнал Карла Беккера. Довольный произведённым эффектом, полковник рассмеялся.
– Приветствую вас, господин барон. Как доехали? – не дожидаясь ответа, тут же произнёс: – У нас всё готово к запуску двигателя, разработанного нашими специалистами, в том числе и вашим сыном.
Затем, наклонившись к уху гостя, шепнул:
– Я очень доволен Вернером, господин Браун. Честно. Его ждёт большое будущее. Поверьте мне.
Барон в ответ вежливо кивнул.
– Можно начинать, – громко произнёс Беккер. – Ждали только вас, господин Браун.
Отдав необходимые распоряжения относительно запуска установки, полковник поочередно представил ему своих подчинённых: богатырски сложенного инженера Вальтера Риделя, техников Артура Рудольфа и Генриха Грюнова, инженера Фелльмекке и Макса Валье. При упоминании фамилии Ридель, с которым Браун-старший встречался ранее, он недоумённо посмотрел на сына.
– Это однофамилец Клауса, отец, – пояснил Вернер.
Человека в форме Беккер представил барону небрежным в сторону военного взмахом руки:
– Леман, инспектор службы безопасности. Наши эксперименты – – уже государственная тайна, господин барон. Нас охраняют. Своей охраны у нас недостаточно, оказывается, – явно с насмешкой произнёс полковник. Барон отметил, что военный при этом усмехнулся. Его крупное, немного простоватое лицо изобразило явное неудовольствие. Тем не менее, он всё же поприветствовал гостя и, чуть склонив голову, щёлкнул каблуками.
На правах хозяина Беккер, дабы занять гостя в оставшиеся до пуска минуты, стал объяснять ему технологию испытаний. В конце своего краткого доклада он, приняв воинственную позу, заявил:
– У забора нашего полигона, господин Браун, статья 168 Версальского договора утратила силу. Вы же помните её содержание: «Изготовление оружия и всякого военного снаряжения в Германии может производиться лишь на заводах, месторасположение и число которых одобрено главными союзниками», – наизусть продекламировал полковник. – А мы всего лишь экспериментируем с ракетами. В длинном списке договора запрещения на опыты с ними нет. И все же американцы, англичане, французы, итальянцы и прочие не должны знать об этих эспериментах. Вот почему у нас введён режим строгой секретности. Надеюсь, что посторонние не узнают о наших работах, господин Леман?
Леман хмыкнул и отвернулся.
Чувствовалось, полковник волнуется. Напоминанием о статье позорного для Германии Версальского договора он как бы говорил бывшему политику: «Вы привели страну к позору, мы, с помощью ракет, – – возродим её!».
Магнус фон Браун понял намёк полковника. Что он мог ему возразить? Беккер был прав. В знак согласия гость энергично пожал полковнику руку.
Капитан Дорнбергер и Вернер не прислушивались к выступлению своего шефа, они это слышали уже много раз. Оба были заняты последними приготовлениями к испытаниям.
Тяжелые стальные двери командного блиндажа медленно закрылись. Фон Браун-старший, полковник Беккер, капитан Дорнбергер и Вернер подошли к защищенной толстым стеклом смотровой щели, надели защитные очки. Для инспектора службы безопасности очков не хватило, и он отошёл подальше от смотровой щели. В блиндаже наступила тишина.
Внезапно из вентиляционных раструбов в блиндаж ворвался адский рев. Из закрепленного конусообразного сопла вырвался огромный столб огня. Зрелище было впечатляющее. Оно завораживало и пугало. От неожиданности барон инстинктивно подался всем телом назад, но взгляда от огненного столба не отрывал, восхищённо наблюдая за происходящим.

Крылатая ракета Вернера фон Брауна

Крылатая ракета Вернера фон Брауна

Вернер внимательно следил за своей конструкцией – ревущим ракетным двигателем и не забывал поглядывать на отца. Очень важно было произвести на него хорошее впечатление. Денег для продолжения экспериментальных работ хронически не хватало. Бюджет вермахта был ограничен, и военные не могли открыто финансировать их лабораторию в необходимом объёме. Нужен был очень близкий к правительству авторитетный человек, способный переломить ситуацию. Браун-младший очень рассчитывал, что одним из этих людей станет его отец. Конечно, эта помощь скажется и на его, Вернера, карьере.
Не прошло и десяти секунд, как все закончилось. Магнус фон Браун был потрясен. Он почувствовал, что здесь, в Куммерсдорфе, вершится нечто грандиозное, что поможет Германии возродиться.
Перед глазами Брауна-старшего возник силуэт здания, так похожего на его потерянное родовое имение. «Будь он проклят, этот договор», – второй раз за этот день мысленно произнёс барон.
Уже садясь в машину, отец поинтересовался у сына площадью секретного полигона. Узнав, что полигон располагается на территории всего лишь одного гектара, он неожиданно предложил Вернеру подумать об организации подобной лаборатории в другом месте.
– Ты же помнишь, Вернер, остров Узедом в Балтийском море, где я раньше охотился? Остров малонаселён. Территория большая. Рядом много мелких островов. Для ваших экспериментов лучшего места не найти. Там есть рыбацкая деревушка – Пеене, где мы всегда на ночлег останавливались… Помнишь, ты там с братьями собирал грибы? Подумайте с Беккером и Дорнбергером над моим предложением. По поводу финансирования... Я подумаю. Хотя, сам понимаешь, это не так просто.
Вилли Леман задумчиво смотрел вслед отъезжающему автомобилю. «В числе противников полковник не назвал русских… Хм… Для них есть информация. Пора вызывать Кура».
Каждый раз, передавая русской разведке информацию, словно борясь с собственной совестью, Леман вспоминал свои молодые годы. И странно: ему становилось легче.

 

Надыршин В. ПРОПУСК В БЕЗДНУ: маршалы космоса: Историческая повесть. – Севастополь: «Мистэ», 2013. – 400 с.

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.