Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Сергей ИСЛЕНТЬЕВ

Сергей Иванович Ислентьев

Писатель-маринист. Капитан 1 ранга запаса.  Награжден орденом «Красная Звезда», орденом «За службу Родине ...

Читать далее

Наталья КУДРЯВЦЕВА

Н.Ю. Кудрявцева

 

Наталья Юрьевна Кудрявцева родилась в Свердловске, на Урале.

Окончила библиотечный факультет Челябинского института культуры.

После окончания института ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Вячеслав ТУЖИЛИН. «Металлист»-2

"Металлист"2

Читать часть первую

Одними из первых товарищей по работе для меня стали Александр Иванович Слюсарев и Валентина Борисовна Семернякова.

Раздевалок для нас, инженеров, не предусматривалось, и Валентина отработала процедуру переодевания прямо в закрытом шкафу, при этом не вынуждая нас с Сашей покидать кабинет. Миниатюрная и очень спортивная (с мужем Борисом увлекалась туризмом), она виртуозно перевоплощалась из загадочной дамы в озабоченного делами технолога секунд за сто. Вскользь отмечу, что и сейчас пятерым внукам состарить её не удалось.

Однако в четвёртом цехе я работал недолго. Мне предложили перейти в первый, корпусный цех старшим технологом. Освободил это место Владимир Гаврилович Дрич, перейдя заместителем к Анатолию Андреевичу Ильину, начальнику планово-экономического отдела (ПЭО).

Я пришёл знакомиться к начальнику цеха Юрию Сергеевичу Кишанкову. Мне показалось, что мы достаточно быстро понравились друг другу, и я дал согласие на перевод.

Не хочется употреблять уголовные термины, но Володя Дрич был технологом авторитетным и дела мне сдал в безупречном состоянии. Пару недель я откровенно маялся бездельем, поскольку рабочие не любят задавать вопросы новому человеку. Откуда он может что-то знать, он же упал с Луны?

Ничего не могу с собой поделать, опять отвлекусь. Советское социалистическое производство было смертельно поражено опаснейшей болезнью – паразитизмом. Работу одного выполняли пятеро, мешая друг другу. Гуманные законы не позволяли выгнать четверых и дать всю зарплату пятому, его просто баловали копеечными премиями и почётными грамотами, остальным объявляли благодарность. К моему радостному удивлению, уровень паразитизма на «Металлисте» не достигал даже половины, а кое – где и четверти, это при восьмидесяти процентах в целом по стране. Здесь и крылся секрет отсутствия безработицы, которым столь гордилась наша пропаганда.

Конечно, я затронул скользкую тему. Конечно, найдутся люди, категорически со мной не согласные. Конечно, у меня нет методики научного вычисления уровня паразитизма, как нет её вообще. Однако я высказываю своё и только своё мнение, и любой читатель вправе с ним соглашаться или же нет. Я пришёл на «Металлист» опытным инженером, и моё мнение основано на конкретном практическом опыте. Впрочем, предъявлю подходящую цитату на эту тему, взятую из книги Владимира Успенского «Тайный советник вождя» (о Сталине):

«Всегда обнаружится изрядное количество людей безответственных, равнодушных, ленивых, привыкших существовать на авось, не думая о завтрашнем дне. Перекантуются как-нибудь на подхвате, за счет куска с богатого стола. Эти люди неисправимы и неистребимы, они были, есть и будут, и чем зажиточней общество, тем таких бездельников (в разной форме) становится больше. Уже в шестидесятых годах было подсчитано и опубликовано, что восемьдесят процентов всех дел в нашей стране осуществляют двадцать процентов работников, из них примерно половина представители умственного труда. И лишь двадцать процентов дел со скрипом «проворачивают» остальные восемьдесят процентов трудоспособного населения. А вот потребляют и те и другие практически одинаково!»

Как видите, я не совсем одинок в своём нерадостном заключении. Пока же оставлю эту тему в покое и продолжу рассказ.

Завод "Металист". Вид сверху

Завод «Металист». Вид сверху. Фото 2012 г.

Первый цех отличался большим разнообразием в номенклатуре выполняемых работ. Например, ремонт корпусов надводных кораблей выполняли бригады Решетилова Геннадия Николаевича и Тарасова Александра Николаевича. Мне кажется, они были равноценны по возможностям, а однажды удалось устроить между ними форменные гонки. На завод пригнали два средних десантных корабля (СДК), построенных десяток лет назад в Польше и предназначенных для продажи куда-то в Африку. Требовалось выполнить ряд модернизационных работ, слегка осовременить и обновить корабли, приспособить их для работы в тропиках, изготовить тентовые устройства и так далее. Корабли были практически одинаковые, один дали бригаде Решетилова Г.Н., второй бригаде Тарасова А.Н. На всё про всё был месяц, и, насколько я помню, они закончили практически одновременно.
«Металлист» вовсю участвовал в процессе оказания помощи развивающимся странам в части создания военно-морских флотов. Меня не посвящали в экономическую сторону этой деятельности, но при любой возможности устаревшие корабли ремонтировались и продавались. В оба Йемена, Северный и Южный, Египет, Сирию, Бенин и другие страны. Выезжали туда же в командировки целые делегации специалистов, очень тщательно отбираемые из многочисленных добровольцев. Не Париж, но всё же заграница…

Куда же я денусь без женщин? На уже упомянутых кораблях была никуда не годная изоляция корпуса, толщиной не более шести миллиметров пробки – крошки. Бригада изолировщиц (а это тоже первый цех) под руководством Мельниковой Эльвиры Алексеевны доводила в заданных помещениях толщину до тридцати миллиметров, а кроме того, пошила два огромных тента. Примеркой тентов руководил лично начальник цеха Ю.С. Кишанков. Для этого в самом начале рабочего дня все рабочие корпусники строились и поднимали тенты на уровень груди, специфическим маршем несли их на корабли и водружали на тентовые стойки. Женщины быстро делали нужные отметки на ткани, затем процесс повторялся в обратном порядке.

Продолжу женскую тему в первом цехе упоминанием о бригаде маляров под руководством Евгении Павловны Шульженко. Мужчин в этой бригаде не было вообще, для перетаскивания бочек с краской, их получения со склада и тому подобных дел привлекался личный состав с кораблей. Кроме собственно окраски, необходимо выполнить множество неизбежных вспомогательных работ. Краски приходят в двухсотлитровых бочках, некоторые – в тридцатилитровых флягах, а всего в цехе применялось сто тридцать марок лакокрасочных материалов. Вот и представьте: вытащить нужную бочку из склада, (а сверху на ней ещё три), открыть, перемешать, отлить нужное количество…

Эти процессы не были механизированы никак, и не только у нас. Мне довелось как-то побывать на Днепропетровском лакокрасочном заводе, там тоже, к моему удивлению, не обнаружилось никакой механизации. Тысячи бочек таскали, как придётся.

Из неудобных и непростых работ, которые к тому же часто повторялись, я бы назвал окраску машинных отделений. Там полно участков, которые не имеют права окрашиваться – дюриты, индикаторы многочисленных приборов, линейки уровня жидкости и тому подобное. Бригада эти места изолировала бумажными лентами и другим подручным материалом, и только потом приступала к окраске дизелей и прочих механизмов. Кроме того, бригада окрашивала подводную часть кораблей в доке и надводную часть у пирсов.

Подлодка в Балаклавской бухте

Подлодка в Балаклавской бухте. Фото конца 80-х гг.

Слова «не успели» или «не смогли» мы от наших женщин не слышали…

Ещё одну корпусную бригаду возглавлял Ковалёв Василий Михайлович, эта бригада специализировалась на ремонте подводных лодок. Из рабочих этой бригады мне запомнились Шуст Михаил Афанасьевич и Бубняк Павел Юрьевич – быстрые в работе и физически сильные ребята. А в судоремонте это важно! Вообще-то, к слову, ранее упомянутые мной Решетилов Г.Н. и Тарасов А.Н. тоже могли вывести из строя любые силомеры. Они зашкалили бы и так остались навсегда.

Мощную доковую бригаду возглавлял Проха Михаил Фёдорович. Каждое утро в пять минут девятого от завода стартовал катер на плавучий док, и к этому времени надо было погрузить необходимые узлы, материалы, комплектующие. А док – штука очень серьёзная в плане экономики, его сутки бесконечно дорого стоят. А потому ремонт комплекта нужно закончить в срок. Но иногда же случаются проколы!

Как-то со склада техупра (техническое управление Черноморского флота) мы получили двухкомпонентную краску для подводной части. Краска оказалась просроченной и не хотела затвердевать. День, два, три... Заводская лаборатория все эти дни пробовала увеличить содержание отвердителя, нагреть, добавить ещё составляющие – безуспешно. И тогда на воскресник вышел практически весь цех, вооружённый свежеизготовленными скребками, и снял с корпуса негодную краску. Между прочим, это сотни квадратных метров, причём над головой. Корабль вышел из дока вовремя…

Вот так ненавязчиво всплывает мысль о главном, или одном из главных качеств нашего военного завода – надёжности. Руководство постоянно ставило самые безумные и самые нереальные задачи. А мы их как-то решали…

Долго и не спеша, спокойно укладываясь в плановые сроки, мы готовили к продаже (конечно же, в Африку!) подводную лодку. Исходный экземпляр был настолько невообразимо стар, что любое общение с морской водой грозило стать для него роковым. Погрузиться на этом аппарате мог экипаж исключительно из камикадзе.

Впрочем, этого не требовалось. Из бывшего боевого аппарата мы делали учебно-тренировочное судно (УТС). Для этого выполнялись специальные работы, не имевшие аналогов до сих пор. К примеру, возле люков устраивались специальные бассейны, чтобы учить экипаж выходить из условно затопленного отсека, и многое другое. По замыслу заказчиков, лодка должна была безотлучно находиться у пирса, и служить эффективным наглядным пособием молодым морякам с чёрным цветом кожи. Затея вполне разумная с обеих заинтересованных сторон.

Но вдруг, когда до сдачи заказа остаётся меньше месяца, приходит команда построить на палубе дополнительную рубку с декомпрессионной камерой. И срок сдачи остаётся прежний…

Если кто не знает, корабли строятся по чертежам. А чертежей на эту новую рубку, естественно, нет и быть не может. Идея возникла у высоких людей час назад!

По существу идеи могу сказать только, что она логична и правильна. И в отношении экономики договаривающихся сторон, и в отношении безопасности будущего личного состава. Вот только время где взять?

Радовало одно – дело происходило в солнечном сентябре, а не в дождливом декабре или морозном январе. И вот на лодочном пирсе начинается радостная суета. Механики четвёртого цеха распаковывают декомпрессионную камеру. Электрики десятого цеха определяются с её подключением к электросхемам корабля. Со склада везут двери и иллюминаторы, неизвестно сколько там пролежавшие. Первый цех в моём лице ползает на коленях по палубе с большой рулеткой и пачкой мела и производит разметку, научно говоря. Со сдвигом на полшага за мной перемещается сборщик Вячеслав Ремизов и устанавливает набор. На ходу изобретаем фундаменты под камеру. Со сдвигом на полдня идут конструкторы войсковой части 25102 и выполняют необходимую документацию. А вокруг – многочисленные болельщики, и ни одного с видеокамерой. А жаль!

Пока продолжу рассказывать о первом цехе. На второй территории завода располагался столярный цех, где обитала бригада плотников под руководством Гребенщикова Василия Семёновича. Там же была кузница из двух человек. Шапка Александр (старший) и Шапка Владимир Александрович (младший).

Кстати, о территориях. Кроме основной, на улице Калича, имелась вторая на улице Строительной, где располагался гараж, ремонтно-механический цех, ремонтно-строительный участок, склады отдела снабжения, пилорама. За второй территорией, фасадом на виноградники, располагалась третья. Эта территория имела железнодорожную ветку и могла принимать вагоны, для разгрузки объёмных грузов на склады. Имелась четвёртая территория, о которой я ничего не могу сказать. Добавим к этому спеццех в штольне и придоковую площадку на восточной набережной – вот примерная дислокация завода. А через дорогу от проходной располагалось трёхэтажное здание столовой. Ровно в двенадцать часов дня распахивались заводские ворота, и поток бегущих людей полностью блокировал любое движение по улице Калича. Надо успеть не только пообедать, но и в домино поиграть, иначе день пройдёт напрасно.

Вторая_территория

Вторая территория. Фото из личного архива автора

Старшим мастером в первом цехе работал Виктор Иванович Чмырёв. Ему непосредственно подчинялись доковцы, изолировщики и кузня, а также остальные мастера. Корпусными бригадами командовали мастера Василий Юрьевич Бубняк, Михаил Потапов. Плотниками и малярами руководил Тарасов Валерий Павлович. Чуть не забыл про специализированную бригаду сварщиков под руководством Овсюченко Борис Андреевич, затем руководство принял Скипа Геннадий Алексеевич. И это ещё не всё. Вспоминаю, что у нас был слип, на котором поднималась на берег всякая корабельная мелочь, обслуживали его всего два человека. Они успевали за час поднять из воды парочку катеров, запланированных в ремонт, а другую парочку после ремонта спустить на воду в родную акваторию. Впоследствии слип ликвидировали. Считаю это ошибкой. Он всегда был востребован за счёт низкой дешевизны постановки по сравнению с доком, а с развитием малого флота в новых условиях его актуальность только бы возросла. Сегодня за счёт одного только слипа можно было бы содержать весь завод.

Заводская столовая

Заводская столовая. Архивное фото

В управленческой структуре цеха трудились плановики Закирко Лидия Степановна и Тарасова Елена Михайловна, нормировщики Корж Валентина Николаевна и Данина Надежда Ивановна, технолог Василий Степанович Пьянзин и заместитель начальника Измалков Владимир Ильич.

Заместителям, конечно, доставались самые неблагодарные задачи. Как пример, сообщу попытку списания с баланса цеха здания лесосушилки. Это здание было снесено лет за десять до моего появления в цехе, на его месте построена большая котельная, однако существовавшие порядки не позволяли списать сушилку. Есть в списке объект – ставьте галочку, начисляйте на него процент износа, и так далее по полной схеме! Когда через пару лет я стал заместителем начальника цеха, мне тоже не удалось решить этот ребус.

Несколько особое место в структуре завода занимал спеццех. Сегодня любой желающий может пройти на западный берег бухты и посетить музей, чтобы своими глазами увидеть это грандиозное сооружение, неоднократно вымышленное фантастами от Жюля Верна до наших дней. Судоходный канал под всей горой. Скрытый подземный док на одну подводную лодку. Комплекс станков... Склады... И всё это могло работать автономно в условиях войны!

Секретный завод по ремонту подводных лодок

Секретный завод по ремонту подводных лодок

Командовал цехом Сергей Витальевич Бредихин, и довольно долго, поскольку я помню его и с погонами капитан-лейтенанта, и с погонами капитана второго ранга. Непосредственно производством руководил мой полный тёзка Вячеслав Николаевич Толстухин, так же отдавший этому цеху много лет.

Подземный завод

Подземный завод

На всякий случай напомню, что военные моряки – это просто слегка выросшие дети. Выросшие только физически, разумеется. А потому включать и выключать свет нужно непременно каблуком в полёте, закрывать дверцы тумбочек изящным ударом кулака, задвигать ящики рундуков двумя каблуками одновременно. А ещё есть дверные ручки каютных дверей... Если их поставить в железнодорожный вагон, то они переживут и вагон, и саму железную дорогу. Здесь же мы их меняем раз в год, а надо бы чаще.

Подземный завод

Подземный завод

Мебель на пограничных кораблях сделана из щитов пенопласта, облицованных с двух сторон пластиком. Замечательная лёгкая мебель, вот только прочность у неё чуть выше, чем у ёлочной игрушки. И в каждом ремонте наши плотники под руководством Валерия Павловича Тарасова и бригадира Василия Гребенщикова изготавливают новые дверцы, новые боковины по старой, проверенной технологии – из столярной плиты собственного производства.

Знатоки военного дела скажут: «Не так страшна наша боевая техника, как её молодые, плохо обученные экипажи». Этот неформальный афоризм применим не только на флоте, но и в любых других родах войск. И, разумеется, главную угрозу такие экипажи представляют не врагу, а собственной боевой технике…

В половине четвёртого утра меня поднимает с постели звонок дежурного по заводу:
– Вам надлежит немедленно отправиться в Новоозёрный и отдефектовать аварийный корабль. Машина за Вами уже вышла.
Я хорошо знаком с общевоинскими уставами. Поскольку дежурный по заводу моим начальником не является, я перезваниваю начальнику цеха Юрию Сергеевичу Кишанкову:
– Известно ли Вам…
– Да, известно. В Новоозёрном средний десантный корабль въехал носом в причал. Разберитесь, подлежит ли он ремонту.
– Есть, понял, принял…

Если кто подзабыл, нос десантного корабля – это не совсем нос. Это ворота, в закрытом виде имеющие форму носа. При высадке десанта в виде серии плавающих танков ворота раскрываются, за ними опускается аппарель, по ней в воду съезжают танки. А поскольку запуск и перезапуск главного двигателя производится при помощи сжатого воздуха, логично предположить, что в самый ответственный момент этого воздуха не окажется. Моряки готовились к учениям две недели. В два часа ночи по сигналу тревоги корабли направились к выходу из озера Донузлав. И наш будущий пациент тоже пошёл полным ходом. Когда заметили, что корабль сейчас протаранит причал, приняли меры – остановили дизеля и попробовали запустить их на задний ход. А воздуха в баллонах нет... Враг здесь ни при чём, а ворота десантника разбили вдребезги (всмятку?).

По возвращении в Севастополь меня практически насильно привезли к очень высоким военно-морским начальникам. От звёзд рябило в глазах. Меня спросили:
– Ну, что? Сколько это стоит?
– У меня нет полномочий обсуждать этот вопрос. Технически изготовление новых ворот нашими силами возможно.
– Да ты попроще, без протокола. Слово офицера, на твои слова не сошлюсь. Мне просто надо сориентироваться.
– Слову офицера верю. Двадцать тысяч рублей, двадцать дней работы.

Спустя много лет одним из важнейших качеств коммер-ческой производственной структуры станет способность быстро назвать цену запроса. Максимум – сутки! Если нет ответа, заказчик автоматически уйдёт к другому исполнителю. От описанного времени до полноценных рыночных отношений пройдёт ещё минимум десять лет. Однако на нашем заводе существовало бюро технической калькуляции заказов (БТК), которое возглавлял Анатолий Павлович Никитенко. Придя на причал, когда разбитый нос торчал во всей красе, он сказал:
– Интервал девятнадцать – двадцать тысяч.

Вверенное ему подразделение считало две недели, и пришло к цифре девятнадцать тысяч восемьсот рублей.

Вот так. Многие читатели сейчас взбунтуются и спросят, а зачем нужен целый отдел, если два независимых эксперта способны весьма точно определить стоимость работ. Отвечаю: понятие «договорная стоимость» в то время напрочь отсутствовало. Цену приходилось доказывать специальным работникам техупра, очень даже тёртым в этих вопросах. А чем доказывать? Простынями, как девственность невесты. Простынями с цифрами, расчётами, аргументами, обоснованиями...А на дворе, между прочим, ни одного компьютера!

Вот так случайно я перехожу к описанию заводоуправления, и начинаю, опять-таки, совершенно случайно, с калькуляции.

Впрочем, не мешает заметить, что заводоуправление размещалось в отдельном двухэтажном здании – конечно же! – белого цвета. Однако несколько лет на моей памяти заводом руководил капитан первого ранга Виктор Тихонович Петров, переведенный из Риги. Он привнёс традицию белить здания с применением цветных красителей, как это повсеместно принято в Прибалтике, хоть советской, хоть зарубежной. Ему же принадлежит идея заменить глухие серые ворота прозрачными, где роль решётки выполняли замысловато изогнутые из стальной полосы контуры балаклавских башен.

А я под влиянием этого командира радикально пересмотрел своё отношение к популярному тогда лозунгу: «Как нам платят – так мы и работаем». Это не так. Человек не может работать хуже, чем позволяет его совесть, и не может лучше, чем позволяет его квалификация. А уровень оплаты впрямую влияет на желание человека закрепиться именно на этом месте или сбежать куда подальше. Любопытно, что многие гражданские руководители до этой мысли так и не доросли.

В то время, которое впоследствии совершенно справедливо нарекли застойным, судоремонтные предприятия имели право создавать свои прейскуранты. Теоретически заказчик мог выбрать, а где же ему ремонтироваться…

Балаклавские пограничники (проект "Днепр" и "Измаил". За ними ПСКР пр.205А)

Балаклавские пограничники (проект «Днепр» и «Измаил». За ними ПСКР пр.205А)

Но не всё так гладко и спокойно. Существовала утверждённая наверху специализация, и если в Таллине ремонтировали тральщики, а в Балаклаве пограничники, то так тому и быть! Вместе с тем исполнительный план военного завода не превышал половину его мощности. То есть, план, от которого нельзя уклониться, оставлял большое поле для манёвра. А нам не приходилось бегать за заказчиками – они стояли в очереди в столе заказов, которым руководила Лисина Вера Николаевна.

У внимательного читателя уже должно появиться удивление. Куда же делся такой замечательный завод, с такими богатейшими техническими возможностями, имеющий хотя бы начальный опыт рыночных отношений?

Да, к сожалению, картина восьмидесятых годов прошлого века, с которой я начал свой материал, и ситуация конца первого десятилетия двадцать первого века – это две разные картины. Плавучих доков нет, плавмастерской нет, спеццеха в штольне нет, все остальные цеха сократились в десятки раз. Почему?

Разрешите мне оценить этот вопрос как чрезвычайно сложный и попробовать найти к нему подходы осторожно и постепенно. А пока позвольте вернуться в восьмидесятые годы двадцатого века…

Перед тем, как заказ попадал в калькуляцию, с ним работал отдел перспективной подготовки производства (ОППП). Иногда за полгода, а когда и за два года до постановки объекта в ремонт этот отдел начинал с ним работу. По всем архивам Советского Союза собирались чертежи, технические условия и прочая необходимая информация. При необходимости специалисты выезжали на корабль, где бы он ни находился. Руководил отделом Игорь Петрович Ильинский, заместителем и ведущим специалистом работал Валерий Леонидович Иванов. Ильинского отличали энергия, напористость, а Иванов был специалистом высочайшей квалификации, грамотности, эрудиции, они хорошо дополняли друг друга. Позже Валерий Леонидович стал главным инженером и неоднократно исполнял обязанности директора завода.

Мне часто приходилось решать вопросы в этом отделе, и потому я без напряжения вспомню работавших там людей: Куликову Надежду Сергеевну, Коротких Светлану Николаевну, Тужилину Екатерину Васильевну, Махно Валентину Павловну, Обруч Ольгу Ивановну, Чмырёву Ольгу Ефимовну, Письменову Таисию Васильевну. Бывали и мужчины, но так подолгу не задерживались. Одно время работал в отделе отставной офицер, отличался некоторой неуживчивостью характера, я не помню его имени. Но когда работницы отдела стали приглашать к себе на работу молодого военного пенсионера, тот сказал:
– Девочки! Я бы с великим удовольствием поработал в вашем отделе, в вашем цветнике, в вашем розарии! Но этот кактус!
А что вы хотите, в каждом подразделении, то бишь, на каждой клумбе цвели свои кактусы…

Конечно, более всего как технологу цеха мне пришлось сотрудничать с техническим отделом завода (ТО). Начальником отдела работал Алексей Кириллович Воробьёв, заместителем Владимир Николаевич Епанешников. Сваркой, как и положено на любом нормальном судостроительном или ремонтном предприятии, заведовал отдельный специалист, Мелешко Алексей Николаевич. Ведущим конструктором трудился Юлий Фёдорович Сергеев. Он чертил чёрным стержнем от авторучки, заправленным в цанговый карандаш. Любой чертёж выполнялся на одном дыхании, без каких-либо помарок, поправок или подчисток. Так работает графопостроитель (плоттер), но тогда их ещё не было. С чертежа, выполненного чёрным шариком, получались хорошие копии.

Конструкторские задания выполняли Валентина Варочкина и Елена Борткова. Стандартизацией занималась Александра Ивановна Побережнюк. Инструментальной службой – важнейшее направление – руководила Светлана Афанасьевна Пикина. Вопросами новой техники, созданием ежегодных планов ПЭП (повышения эффективности производства) занимался Владимир Ярцев. И нельзя не упомянуть такую яркую фигуру, как Николай Заика. Отличался он необыкновенной физической силой. Однажды, во время очередного потопа, когда по улице Калича текла смесь воды и грязи, на тротуаре застыла в растерянности сотрудница, имя называть не буду. Подошедший сзади Коля, не сильно раздумывая, посадил её на вытянутую ладонь как на лопату и так внёс на проходную, вызвав восторги очевидцев.

А другой раз Алексей Кириллович попытался дать ему задание разработать кран-укосину для погрузки механизмов в автомобиль. Николай пошёл знакомиться с задачей, двумя пальцами покидал все механизмы в кузов и недоумённо спросил:
– А зачем нужен какой-то кран? Кому?

Я чуть не пропустил архив. Это хранилище чертежей, а заодно техническая библиотека. За день туда приходилось наведываться минимум четыре раза. Заведовала им Френтий Светлана Фёдоровна, любимая женщина всех технологов. Для сравнения можете сходить в любой архив любой организации. Пока не назовёте точный номер документа, никто и не почешется посмотреть. А вы только начали поиск, и никаких номеров знать не можете...Светлана Фёдоровна находила то, что есть на полках, по минимуму исходной информации.

Если технологи – это мозги промышленности, то снабженцы – её нервы. Это сейчас всё очень просто. Есть менеджер по закупкам, обычно это молодая толковая дама, она знает всех поставщиков по адресам и телефонам, рассылает заявки, получает счета и контролирует их оплату. С любого конца пришлют вагон, контейнер, автомобиль, или просто ящик с грузом. И никому не надо доказывать, зачем тебе это вдруг понадобилось!

Отдел снабжения насчитывал не меньше двенадцати человек, каждый занимался своим направлением, кто сталью, кто красками и так далее. Начальником отдела работал Валентин Дмитриевич Махно. Кроме того, особо важные вопросы курировал Владимир Леонидович Ренский – заместитель командира по материально-техническому снабжению. И всем хватало проблем, потому что препятствий на пути товара от производителя к потребителю было столько, что я до сих пор удивляюсь, как он вообще доходил. Попробуйте сегодня заявить материалы, которые вам понадобятся через два года! И не просто заявить, а отстоять свои потребности перед густой сетью контролёров. Вот тут и надо знать этих людей в лицо, а не просто по телефону…

Маленький пример. Сегодня на любом рынке можно запросто купить степлер – машинку для забивания скоб. Механический, пневматический, электрический...Когда нам попал в ремонт один из правительственных катеров, такая машинка понадобилась позарез – без неё просто невозможно обтянуть салон винилискожей. Я до сих пор не знаю, каким обманом Владимир Леонидович эту штуку добыл, но гордость на его лице была самой нешуточной.

А с какими трудами мы добывали для наших изолировщиц новую швейную машинку! Промышленного исполнения, разумеется, не бытовую. Во время цеховой планёрки в кабинет заглянул Ренский:
– Вячеслав! Нужно срочно ответить в Москву, подойдёт ли нам тамбурная машинка? Если да, то одна есть на складе.
– Тамбурная? Это что, сесть с ней в поезд и в тамбуре шить чехлы? – оживились присутствующие.
Мобилизовав все свои поисковые ресурсы (кроме Интернета, его ещё не придумали) я выяснил, что есть специальный тамбурный шов, им шьют мешки для сахара. Нам такая машинка не годилась, и поиски продолжились…

Пора вспомнить, что завод наш находится на юге. А это значит, что молодому командиру служить здесь не светит в принципе. И попадают сюда, как правило, за четыре-пять лет до пенсии. А значит, часто сменяются. По неистребимой армейской привычке новый командир начинает «наводить порядок». Я ни разу не слышал ни от кого развёрнутой или хотя бы понятной формулировки понятия «порядок», но фразу типа:
– Начинаем наводить порядок прямо с сегодняшней минуты! С без пятнадцати семнадцать ноль-ноль! – слышал неоднократно в разных вариациях.

Максимум через два месяца командир понимал, что наводить ничего не надо, завод решает все проблемы успешно, и гораздо полезнее плавно входить в курс дела, желательно без резких движений. И если обычная воинская часть оценивалась командованием по красоте прохождения торжественным маршем, то завод отчитывался сугубо экономическими показателями. Выполнение номенклатуры, объём производства, объём реализации. Показатель «прибыль», насколько я знаю, не фигурировал вообще. Заморское это понятие, вредное...Одно время теоретики развала придумали нормативно-чистую продукцию (НЧП), чем вообще поставили на уши всех заводчан страны.

В этих условиях особое значение для завода приобретает фигура главного экономиста. Разобраться в потоке противоречивых руководящих документов, не навредить, выполнить все планы, обеспечить показатели, а при этом ещё ремонтировать корабли…
На моей памяти этот важнейший пост занимал Геннадий Данилович Затешилов. Он работал на заводе задолго до моего прихода, и с завода не ушёл вообще. Он ушёл из жизни.

Иногда мне казалось, что он и являлся фактическим командиром, поскольку в большинстве случаев ему удавалось убедить командиров в правоте своих предложений. Возможно, конечно, и не во всех. Лично я много и подолгу спорил с Геннадием Даниловичем, мы внимательно штудировали инструкции сверху, чтобы найти там опорные точки, соответствующие здравому смыслу, полезные для цеха, а значит, и для завода. Немало удачных решений было найдено в результате этих дотошных разборок.

Из рассчитанной калькуляторами трудоёмкости Геннадий Данилович удерживал десять процентов (резервировал, зажимал – как хотите), остальное отдавалось в цеха. И только выполнив или практически выполнив порученную работу, цеховые представители получали право обратиться к начальнику калькуляторов Никитенко с просьбой о добавке:
– Палыч, сам же видишь, тут мало!
– Анатолий, вот мы всё тут дотошно подсчитали, не хватает трудоёмкости…
– Никита, ну будь же человеком, дай!

Вежливый и всегда корректный Никитенко ухитрялся так отказать, что хотелось его ещё и поблагодарить за это…

Короче, командиры приходят и уходят, а мы остаёмся.

Главному экономисту подчинялись планово-производственный отдел (ППО), БТК, отдел труда и зарплаты (ОТЗ), бухгалтерия.
Впрочем, что это я всё о работе? Ведь мы ещё готовились к войне…

Читать далее

——————————————————–

Балаклава. Время. Люди. Летопись. Выпуск 2. Часть 1 / Составитель Т. Воронина. – Севастополь: Издательство «Дельта», 2013. – 280 с., ил.

——————————————————-

Метки записи:

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.