Клуб книгоиздателей и полиграфистов Севастополя

http://lytera.ru/

Наши авторы

Виталий ФЕСЕНКО

Виталий ФЕСЕНКО, поэт, музыкант

Поэт, публицист, художник, музыкант, актер, режисер, автор и исполнитель песен на свои стихи. Член национального ...

Читать далее

Борис КОРДА

Борис Корда

Член Союза писателей России. Член Международной ассоциации писателей — баталистов и маринистов. За повести и рассказы ...

Читать далее

Издать книгу

Пожелания заказчика всегда сводятся к трем словам: быстро, дешево, хорошо. Исполнитель же настаивает: одно слово - всегда лишнее. В любом варианте. Читать далее...

Книга: шаг за шагом

Профессиональные рекомендации и советы от авторитетного издателя, раскрывающие множество тонкостей и нюансов процесса создания книги, окажут неоценимую помощь как начинающим, так и уже опытным авторам. Читать далее...

О проекте

Наш клуб – это содружество издателей и полиграфистов, которые уже многие годы в профессиональной кооперации работают в Севастополе. Теперь мы решили еще более скоординировать свою работу. Зачем и кому это нужно? Читать далее...

ВВЕРХ

Из архива Ф.С. Октябрьского

Девники адмирала

В декабре 1958 года состоялась встреча Филиппа Сергеевича с работниками панорамы «Оборона Севастополя 1854—1855 гг.». После выступления адмирала «Оборона Севастополя 1941—1942 гг.» последовало много вопросов, ответы на некоторые с небольшими сокращениями приводятся ниже.

Товарищи интересовались, как перед оставлением Севастополя в базе оказались две подводные лодки, на которых и удалось уйти основному руководящему составу офицеров, адмиралов, генералов, оставшихся в живых к концу обороны.

Отвечаю. За два дня до оставления Севастополя две подводные лодки прорвались в ГБ, после разгрузки доставленных ими запасов мы не отпустили их на Кавказ, а приказали лечь на грунт. Днем они лежали на грунте, а ночью всплывали. В последний день, то есть 1.07.42 г. они всплыли с наступлением темноты. Руководство посадкой людей и отправкой блестяще провел помощник начальника штаба СОРа кап. 2 ранга Тетюркин Филипп Васильевич... После труднейшего перехода под непрерывной бомбежкой немецкой авиации и катеров-охотников 3.07 они благополучно прибыли в г. Новороссийск.

Многих интересуют последние часы, последние минуты жизни Севастопольского гарнизона и руководства СОРа. Последнее заседание Военного совета СОРа на 35-й береговой батарее, последнем БФКП командующего было за час-полтора до конца...

На заседании мной было зачитано указание Ставки оставить Севастополь и кратко сказано, что воевать нам больше нечем. Заседание было очень короткое.

Настроение у всех было мрачное. Абсолютно все не спали, да и плохо ели по несколько суток, разговоров почти не было. О чем говорить? Никто из нас не думал, что нам удастся остаться в живых. Мы свою задачу выполнили с честью. Родина нас не забудет. Драться больше нечем. О чем говорить? В таком усталом состоянии мы закончили последнее заседание Военного совета. Я пригласил к карте-схеме генерала Новикова, коменданта 1-го сектора сухопутной обороны, рассказал ему обстановку, какими мы располагаем силами, что надо делать, чтобы прикрыть уход последних наших сил на Кавказ, дал в помощь по морской части капитана 3 ранга Ильичева. На этом все дела были окончены, мы отбыли на Кавказ.

Последний наш БФКП — 35 батарея — была заминирована, как мне доложил генерал Моргунов П.А. Начальник штаба береговой обороны полковник Кабалюк заявил, что он остается на батарее, никуда не пойдет, решил остаться и погибнуть вместе с береговой батареей и ее храбрым личным составом. Он объявил в самый последний час всем, кто был в блоках, потернах батареи, а там была не одна сотня матросов, старшин, офицеров батареи и других частей, что батарея будет взорвана, уходите, кто не хочет погибнуть вместе с батареей. И действительно, он взорвался и погиб вместе с сотнями героев артиллеристов береговой обороны Главной базы ЧФ. Этот акт самопожертвования большой группы наших людей свидетельствует об их моральном облике. К сожалению, этот героический случай никто до сих пор не описал, и о нем многие ничего не знают.

Вопрос: возле Панорамы были военные объекты?

Был командный пункт ПВО СОРа, были зенитные батареи противовоздушной обороны. Немец специально сбросил бомбу на Панораму. Это был моральный удар по нам. Но могло быть и так, что никакой немецкий офицер не давал такого задания, а фриц шел на очередную бомбежку, увидел, что в Севастополе разрушено все, и только на горе стоит целое здание, вот и пошел в пике и пробомбил. Ведь на нас в то время иногда такое сбрасывали — это был смех сквозь слезы. У них не хватало бомб, не успевали подвозить, тогда они бросали на нас бочки с водой, самовары, домашнюю утварь, всякий металлолом. Вставляли в крылья самолетов свистульки, чтобы больше было шума, грохота. Сутками свист, звон, гул страшнейший. Морально это действовало очень сильно. Должен подчеркнуть, что в последние дни обороны не редкостью были доклады, что группы в 10-15 человек сошли с ума от такого кошмара. Вставали из окопов, блиндажей, поднимали вверх руки и с диким криком, обезумевшие часто бежали под бомбы. Земля стояла дыбом от бомб, снарядов, пыль в воздухе километровой высоты. В ушах шум, гром, стоишь иногда, слушаешь и не знаешь, где что делается. Некоторые люди не выносили, сходили с ума.

Разрушенное здание Севастопольской панорамы

После своего доклада Ставке Верховного Главнокомандования, что воевать нам более нечем, я спросил разрешения оставить Севастополь и, если удастся, эвакуировать оставшийся в живых руководящий состав. В наш адрес в ночь на 1 июля 42 года было получено две шифровки с приказанием оставить Севастополь. Оставшиеся в живых руководители офицерского состава и ответственные работники городских и областных организаций были эвакуированы.

На командном пункте командующего СОР. Ноябрь 1941 г.

На командном пункте командующего СОР. Ноябрь 1941 г.

Часть людей, очень небольшая, ушла на мелких средствах: буксирах, катерах. Часть пробилась и ушла к партизанам в горы, часть попала в плен к немцам и румынам. Меня лично с несколькими моими товарищами — член Военного совета Кулаков Н.М., начальник политуправления СОРа Маслов И.В., командующий ВВС СОРа Дзюба Г.Г., начальник особого отдела СОРа тов. Ермолаев (главный организатор эвакуации руководства) вывезли особисты на единственном самолете с Херсонесского аэродрома. Обстановка была не просто сложная: ночью, под огнем врага, в сплошных взрывах, без всякого освещения летного поля нас посадили в самолет. Летчик каким-то чудом взлетел, ушел в сторону моря, а затем повернул на Кавказ, и утром мы были на Краснодарском аэродроме. Когда я вышел из самолета, я думал, что сойду с ума. Какое-то необъяснимое ощущение: из ада кромешного, из пламени, металла и пыли, из шума, звона, треска, уханий вдруг тишь, кругом зелень, опьяняюще чистый воздух, трели птиц, блики восходящего солнца на зеленой траве, покрытой янтарной росой — земной рай после кошмарной смерти, как тут не сойти с ума! Так мы остались в живых.

Вопрос: Что вы пишете, чтобы мы могли рассказать людям правду? Вы были руководителем. Должны оставить потомству то, что вы видели и делали.

По поводу того, чтобы я писал, меня атакуют много и давно, предлагают заключить договоры, в частности, на мемуары. Я живу скромно. Деньги мне не нужны, я еще работаю, обеспечен. Я бы написал для истории, для народа, дело не в этом. Дело в том, что большинство материала, которым я располагаю, считается закрытым, не подлежит пока оглашению. Писать так, как было, сегодня нельзя. О чем же я буду писать? У меня есть дневники всей войны, обороны Севастополя, пусть они принадлежат истории. Публиковать их сейчас не могу, а выхолащивать из них неприемлемое сегодня — зачем я буду идти вразрез со своей совестью? Говорил, писал, и буду говорить только правду. Ни на какие сделки, отступления я не способен. Писать правду не всегда простая вещь. Возьмите прошлое. Если бы пять лет тому назад кто-то сказал что-нибудь отрицательное о Сталине, так голову бы оторвали. Возьмите вопрос начала войны. Мы ведь имели ряд донесений и докладов наших друзей из-за границы, что сегодня немец нападет на нас. Почему же люди в наших посольствах за границей оказались более бдительными, более дальновидными, чем Сталин? Сталин приказал нам в случае нападения на нас огня не открывать, границу не переходить, но Черноморский флот при первом появлении врага открыл огонь. Все наши флагмана, руководители соединений были на своих местах. Вот наша бдительность. А большинство округов были застигнуты врасплох. Черноморский флот оказался в боевой готовности, и мы первыми доложили нашему правительству, что началась война. Когда мы разговаривали с Берия о нападении неизвестной авиации на Севастополь, доложили ему, что нас бомбят, он ответил, что это пропаганда, что вас свои бомбят. «Откуда вы взяли, что это война?». Обозвав меня провокатором, Берия никаких мер не принял. Это факт. Где же о них напишешь? Когда потом прибыл к нам в Севастополь член ЦК генерал-полковник Рогов И.В. — политический руководитель Военно-Морского флота, мы с Кулаковым Николаем Михайловичем рассказали Рогову о нашем разговоре с Берия, что было время после нашего доклада в Москву поднять войска по тревоге, ведь если мы находились на своем командном пункте, то другие, большинство, спали... Фашисты напали на спящих. Что нам ответил И.В. Рогов? Молчите, иначе оторвут вам голову.

Так было. Попробуй, скажи раньше что-нибудь из правды о Берии. И сейчас не все из прошлого можно писать в открытой печати...

Выдержки из беседы адмирала Ф.С. Октябрьского с экскурсоводами экскурсбюро г. Севастополя 6 апреля 1963 г. на тему «Оборона Севастополя 1941-42 гг.»
(стенограмма)

...В течение последних 10 лет нам приходится много повторяться, выступать и разъяснять, как была подготовлена главная база флота Севастополь к обороне, какие силы участвовали в обороне в начале боев, т.е. с 30.10.41 года, и когда включились в оборону Севастополя части Приморской армии, ее состав, ее боеспособность. Как проходила оборона и как она закончилась.

К сожалению, до сегодняшнего дня много пишется об обороне Севастополя неправдоподобного. Многие авторы пишут, не изучая и не зная материала, не консультируясь со знающими людьми... Многие говорят об обороне Севастополя, не зная, где, как, что было, сами почерпнули из различных источников неправдоподобную информацию и распространяют ее, считая, что так было. Есть ряд лиц, кто знает, как, где и что было (может быть, не все, но основное), эти товарищи умышленно пишут и говорят неправду, по существу, занимаются фальсификацией истории обороны Севастополя. К этой категории людей относятся, прежде всего, бывшие офицеры и генералы Приморской армии, такие, как генералы в отставке Ковтун-Станкевич, Воробьев, Бочаров, полковник запаса Сахаров и др.

К сожалению, активно занимается фальсификацией истории по обороне в своих книжках бывший секретарь горкома партии Севастополя Б.А. Борисов.

...Когда Б.А. Борисов попросил меня дать ему мое мнение по первому изданию книги «Подвиг Севастополя», я написал ему, что книга плохая. Он был очень огорчен. Как-то он приехал в Крым, я пригласил его к себе. Когда я сказал ему, что больно много вы написали, чего не было или было, но не так, он сказал, что ему так было приказано написать, с такими искажениями.

...По-видимому, вы, экскурсоводы, используете такие материалы, как книги Борисова... Я говорю тов. Борисову: что вы так громко кричите о населении города? Сколько его было? Перед войной в Севастополе было всего 112 тысяч населения, из них большая часть — семьи военнослужащих. К первому штурму, то есть, к 1 ноября 1941 года, мы вывезли около 50 тысяч человек, ко второму штурму, к 15 декабря 1941 года, было эвакуировано около 70 тысяч человек. Затем все предприятия, заводы, мастерские были эвакуированы, а с ними и рабочий класс был вывезен. Часть рабочего класса и населения ушла на фронт, осталось несколько тысяч, которые по разным причинам отказались эвакуироваться или не могли. Небольшое число рабочего класса было занято в комбинатах № 1 и № 2, созданных тылом флота вместе с городским комитетом обороны. Один был в Троицкой балке, второй в Инкерманских штольнях. Построили там хороший хлебозавод, ремонтировали стрелковое оружие. Вот где была часть гражданских людей. И все. А Б.А. Борисов расписывает город так, как будто это не главная база флота, морская крепость, а большой гражданский город типа Харькова с десятками тысяч населения...

И когда мы кончили драку за Севастополь, эвакуировать надо было небольшую часть военных и раненых, но их нечем было вывозить, и они частью попали в плен, частью погибли.

Долгое время мы не подозревали, что кто-то занимается искажением правды об обороне Севастополя. Нам, морякам, руководителям обороны, ГБ флота и в голову не могла прийти мысль, что кто-нибудь будет писать и говорить нелепость, попросту говоря, будет врать. Но, как ни странно, нашлись такие люди. Например, генерал И.Е. Петров. Он даже в газете «Красная звезда» написал о том, что, прибыв в Севастополь в первой декаде ноября 1941 года, он не обнаружил даже первоначальной организации обороны Севастополя. Это не что иное как беспардонная клевета. Генерал Петров умолчал, что он прибыл в Севастополь один, без армии, что он сидел на КП у генерала Моргунова П.А., а оставленную им Приморскую армию вывел к Севастополю генерал Коломиец Т.К.

На днях я получил письмо от писательницы Е.П. Мельник... Евгения Петровна мне пишет: «Вы, Филипп Сергеевич, очень наивный человек, Вы думаете, что правда — это такая простая вещь, которую все признают и отражают в своем творчестве. Часть писателей доказывают, что выдумка, то есть противоположность правде, лучше, интереснее. Выдумка создает лучший фон. Когда в произведении больше отступлений от правды, тогда произведение получается хорошее».

Вот, оказывается, в чем гвоздь, а мы и не знали. Но, говоря серьезно, может быть, в романе выдумка нужна. Но когда пишут историческую повесть, описывают факты, события, в которых говорится, как и что сделали люди, — как в таких произведениях можно искажать правду? Я не могу себе представить большую нелепость.
Возьмем другой вопрос — вопрос прибытия отдельных частей Приморской армии в Севастополь. Называют разные даты. Одни называют 2 ноября 1941 г., к ним относится генерал Ковтун-Станкевич, бывший работник штаба Приморской армии. Другие называют 11 ноября 1941 г., это генерал Воробьев, бывший командир 95 стрелковой дивизии Приморской армии. Думаю, товарищи называют эти даты потому, что сами лично появились у нас в Главной базе Севастополь в это время. Но прибытие Ковтуна — это еще не Приморская армия. Полагаю, что каждый объективный человек согласится с этим. Характерно по данному вопросу заявление командира 25 Чапаевской дивизии генерала Коломийца на военно-исторической конференции 15-19 мая 1961 года, который привел остатки Приморской армии в Севастополь. Генерал Коломиец сообщил, что 8 ноября 1941 года они еще были в Ялте. Это подтверждается и другими фактами.

Примерно за неделю до перехода в наступление на Севастополь, к третьему штурму генерал фон Манштейн утвердил план взятия Севастополя. Немцы решили наступать в двух направлениях. Одно — через Мекензиевы горы к Северной бухте. Другое — по Ялтинскому шоссе — вспомогательное направление. Еще было вспомогательное наступление от Кара-Кобы. Мы точно знали их план 3-го штурма, получив план через нашу разведку тов. Намгаладзе Д.Б. Но бывают такие периоды, когда знаешь, что замышляет противник, но не можешь сорвать этот план. Так получилось в данном случае. Но каждый день нашей борьбы задерживал немцев, срывал их общий план, это играло значительную роль. Почему? Потому что в этот период нигде больше на всем огромном советско-германском фронте не было больших боев, немец завяз под Севастополем, на других фронтах он не наступал, ждал развязки у нас. Нашему правительству каждый выигранный день в Севастополе представлял огромные выгоды, везде свободно, без помех наши готовили контрудар. И мы дрались, пока могли, пока у нас не стало оружия, боезапаса, людей. Это была титаническая борьба, и немцу она принесла пиррову победу...

Командный пункт командующего ЧФ и Севастопольксим оборонительным районом

Командный пункт командующего ЧФ и Севастопольксим оборонительным районом

...Некоторые спрашивают, можно ли было еще держаться в Севастополе, продолжать оборону. Да, безусловно, можно, но при наличии людей и боезапаса. Если бы нам подавались маршевое пополнение, обязательно вооруженное маршевое пополнение. Если бы от нас забрали раненых и пополняли нашу авиацию, особо штурмовую и истребительную, которая бы обеспечивала прикрытие наших коммуникаций — надежно, устойчиво действующих коммуникаций по подвозу кораблями флота с Большой земли боезапаса, горючего, продовольствия, медикаментов и др. снабжения.

Никакая борьба, а тем более, такая жестокая, какая шла под Севастополем, без этого немыслима. Оборона прекратилась потому, что у нас все это иссякло, а немец создал такую обстановку, что не только транспорты морского флота с конвойными кораблями, а и боевые корабли флота не могли прорваться в Севастополь, гибли. 26 июня 1942 года последний боевой корабль прорвался в ГБ. Это был героический лидер «Ташкент». А эсминец «Безупречный» и одна подводная лодка были утоплены противником при походе к ГБ. Настолько у немцев была организована блокада. Немцы поняли, что пока они не создадут блокаду, они нас не возьмут. Они бросили на это все и решили вопрос.

Все наши просьбы последнего времени обороны сводились к тому, чтобы Ставка дала нам транспортные самолеты, чтобы по ночам подавали нам боезапас, снабжение и забирали из Севастополя раненых. К концу обороны скопилось до 23 тысяч раненых. Раненые лежали под открытым небом. За каждый день боев поступало от 1200 до 3000 раненых. Бои были настолько жестокие, артиллерийские и авиационные удары так сильны, что многих людей просто разбивало, их числили без вести пропавшими. Вот почему последнее время мы настойчиво просили у Ставки помощи, но помощь нам не подавалась.

В душе я лично чувствовал, что нас решено использовать на 100 процентов, чтобы мы задерживали здесь немцев, а помощи не оказывали потому, чтобы в другом месте не ослаблять готовящихся для контрудара сил Красной Армии. Так оно и было.

Полковник Хомич, бывший начальник штаба одной из СД Приморской армии, попавший в плен на Херсонесе, с возмущением задает вопрос: почему ваша авиация не прикрывала корабли, которые без прикрытия авиации не могли прийти с Кавказа в Севастополь? Ответ прост: потому что тогда были такие самолеты, базируясь на Кавказе, не могли прикрывать район Севастополя, куда должны были приходить корабли. Не могли потому, что не позволял радиус действия.

Когда меня и небольшую группу моих товарищей наши чекисты (особисты) флота вывезли на последнем самолете с Херсонеса в Краснодар, я сразу приказал послать 12 подводных лодок, то есть все наши подводные лодки, которые могли тогда выйти в море, всех послали в Севастополь, к Херсонесу, чтобы забрать находившихся на берегу людей. Но ни одна подводная лодка не могла подойти к берегу, хозяином в том районе был немец, даже подводные лодки не могли пробиться к берегу. Лодки вернулись на Кавказ. Из 12 кораблей 9 вернулись поврежденными, их преследовали и бомбили немецкие противолодочные корабли и немецкая авиация.

Последние дни обороны Севастополя

Писатель Сергей Смирнов, выступая по телевидению, хорошо подметил, как дрались матросы, отметив, что моряки всегда были смелыми, стойкими, решительными. Я говорил нашим приморцам: вы не обижайтесь, моряки всегда, где находились, играли важнейшую роль в боях. Традиции флота: мужество, стойкость — были на флоте очень хорошо привиты. Морская пехота была нашей гвардией, ударной силой. Но победа добывалась общими силами — флотом и армией, и я отдаю должное всем приморцам, которые дрались вместе с нами, вместе с нами защищали нашу ГБ флота — Севастополь. И очень обидно бывает, когда отдельные товарищи, вроде генерала Ковтуна, вносят разлад в наши ряды своими неуместными выдумками и нечестными разговорами...

Но я думаю, что постепенно люди, подобные генералу Ковтуну, поймут, что надо говорить так, как было. Мы, моряки, мы, черноморцы, севастопольцы, ничего не просим, ничего не хотим необычного, незаслуженного, мы хотим записать только то, что было.

---------------------------------------------------------------

Историку на заметку. Из архива адмирала Ф.С. Октябрьского. Часть 2// Автор-составитель Р.Ф. Октябрьская. —  Севастополь: Издательство «Мистэ», 2013. — 288 с., илл.  В книге использованы фотографии из личного архива Ф.С. Октябрьского.

---------------------------------------------------------------

Комментировать

Ваш e-mail будет виден только администратору сайта и больше никому.